Better

      Уэнсдей сидела на своём месте за столом, держа в руках довольно толстую книгу с потёртой тёмной обложкой. Её пальцы медленно переворачивали страницу за страницей, а буквы сливались в строчки и абзацы, но они словно проходили мимо неё, потому что мысли её давно уже витали где-то в стороне, и никакая логика сюжета не цеплялась за память, а глаза просто двигались по строкам, потому что так было привычно.       В тишине комнаты вдруг послышался тихий, едва сдержанный вздох, и сразу же за ним раздалось печальное и растянутое:       — Бруно опять… — слова принадлежали Энид, которая лежала на своей кровати, крепко прижимая к себе мягкую подушку, и вид у неё был такой, что казалось, ещё чуть-чуть, и она уже не сможет сдерживать слёзы, потому что всё накопленное за день начало проситься наружу.       — Забыл о чём-то? — спокойно, но с оттенком угадывания произнесла Уэнсдей, не торопясь отрывать взгляд от страницы, потому что и без этого знала, что подруга сейчас скажет.       — Мы встречаемся уже целый месяц, и всё это время я старалась быть для него хорошей, а он, похоже, вообще не понимает, что мне важно внимание, ведь сегодня он просто встал, не сказал ничего ласкового и ушёл куда-то со своими друзьями, словно я здесь ни при чём и всё, что между нами, для него пустяк, — проговорила Энид, и в её тоне смешались обида и усталость.       Аддамс коротко вдохнула и выдохнула, будто это могло помочь ей не раздражаться, и механически перевернула ещё одну страницу, понимая, что всё равно не прочитала на ней ни слова.       — Не удивительно, — произнесла она без лишних пояснений.       — Разве я не заслужила хоть немного нежности, хотя бы пару слов, которые дали бы понять, что я ему дорога? — спросила Энид слегка дрожащим голосом.       — Я тебя предупреждала, — ответила Уэнсдей, до сих пор пытаясь что-то прочитать.       — Ты вообще хоть чуть-чуть умеешь сочувствовать или нет? — резко спросила Синклер, приподнявшись на локтях и уставившись на соседку с видом, в котором было больше отчаяния, чем злости.       — Это неважно, Энид, — спокойно произнесла Аддамс. — Я хочу сказать, что тебе не стоило начинать отношения с этим человеком.       — Я не могу просто взять и всё закончить, мне страшно разрушить то, что есть. А если потом меня больше никто не полюбит? — тихо призналась Синклер, снова уткнувшись лицом в подушку.       На этот раз Уэнсдей не просто вздохнула, а медленно закрыла книгу, положила её на стол и поднялась, после чего, не спеша, подошла к кровати Энид и остановилась так близко, что та почувствовала её присутствие даже не поднимая головы. Она слегка нахмурила брови и посмотрела прямо в глаза соседке, когда та всё же подняла взгляд, и между ними на мгновение воцарилась полная тишина.       — Я не знаю, что будет дальше, — призналась Уэнсдей, — но прямо сейчас тебя уже любит другой человек.       — И кто же это? — спросила Энид, не сводя с неё взгляда.       Аддамс подалась ближе и поставила своё колено так, чтобы оно оказалось между ног девушки, сокращая расстояние между ними до предела.       — Я, — произнесла она без тени сомнения.       — Уэнсдей, что ты делаешь… — начала Энид, но, почувствовав, как та всё ближе, поднялась чуть выше и схватила её за плечи, чтобы остановить.       — Я могу дать тебе то, чего он никогда не сможет, — ответила Уэнсдей. — Я покажу тебе настоящую нежность и ту любовь, которую ты действительно заслуживаешь, и ты сама скажешь, стоит ли мне останавливаться.       Энид почувствовала, как у неё внутри всё напряглось, и щеки запылали, и ей стало трудно дышать, а взгляд сам ушёл в сторону. Она сделала глубокий вдох, потом сглотнула, потому что ответ давался трудно, но желание было сильнее страха.       — Нет… продолжай, — произнесла она едва ли не шёпотом, но достаточно ясно, чтобы соседка услышала каждое слово.       На губах Уэнсдей появилась совсем маленькая и едва заметная ухмылка, в которой легко было бы прочитать её уверенность и лёгкое удовольствие от того, что всё идёт именно так, как она задумала, но эта ухмылка исчезла так быстро, что казалось, её и вовсе не было, и на лице снова застыло спокойное, ничем не выдающееся выражение, словно она была полностью сосредоточена только на одном — на том, что сейчас будет делать.       Она пододвинула к себе Энид чуть ближе, поправила под спиной девушки подушку для большего удобства и устроила так, чтобы видеть каждую малейшую перемену в выражении лица. Её пальцы легко скользнули по коже бедра, задержались на пару секунд, будто проверяя, готова ли подруга к предстоящему, а потом медленно потянули резинку пижамных штанов. Она смотрела прямо в глаза Энид, и в этот момент ей было важно уловить даже намёк на сомнение, но вместо этого она увидела только глубокий, практически трепетный выдох, и этого было достаточно, чтобы продолжить.       Штаны стремительно полетели вниз, куда-то на пол, затем следом ушло бельё, открывая нежную, разгорячённую кожу. Уэнсдей задержала взгляд, словно изучала каждую деталь, а потом медленно наклонилась, позволив тёплому дыханию коснуться самого сокровенного места. Пальцы мягко раздвинули бёдра чуть шире, так что ей стало удобнее, а Энид почувствовала, как от этого движения тело невольно подалось навстречу.       Сначала язык коснулся чуть ниже, скользя медленно и осторожно, и каждая секунда казалась растянутой, потому что Уэнсдей не торопилась, словно дразнила, поднимаясь всё выше. Когда кончик языка достиг клитора, она провела им по этому чувствительному участку лёгкими, медленными круговыми движениями, наблюдая за тем, как дыхание Энид становится глубже. Иногда она меняла направление, то двигаясь слева направо, то возвращаясь к кругам, и каждый раз это вызывало едва слышный, сбивчивый стон.       Уэнсдей прижималась губами, легко втягивая этот маленький участок внутрь, затем отпускала и снова проходилась языком по клитору, на этот раз быстрее, позволяя лёгким вибрациям передаваться внутрь. Иногда она задерживалась в одной точке, усиливая давление, а потом резко меняла ритм, от чего Энид не могла удержаться от тихого звука, который вырвался сам собой. Её руки вцепились в простыню, а ноги то напрягались, то дрожали, словно тело само решало, как реагировать на каждое новое движение.       Аддамс не спешила довести её до конца сразу, она как будто играла, проверяя, какой ритм сильнее откликнется, и каждый раз, когда она находила тот самый, задерживалась на нём дольше, пока дыхание Энид не становилось слишком частым, а грудь не начинала подниматься и опускаться быстрее. Пальцы Уэнсдей мягко удерживали её бёдра, не позволяя отодвинуться, и это только усиливало ощущение беззащитности.       Когда она почувствовала, что Энид близка к оргазму, язык заскользил быстрее, движения стали чуть настойчивее, но при этом всё ещё оставались мягкими, и каждое касание было точным, словно она прекрасно знала, что нужно делать. Энид уже не могла сдерживать ни звуки, ни дрожь, и когда накрывшая волна прокатилась по телу, она выгнулась, полностью отдаваясь чувству удовольствия. Уэнсдей ещё несколько секунд продолжала ласкать её, пока ноги не перестали вибрировать.       Она медленно отстранилась, оставив Энид лежать с закрытыми глазами и сбитым дыханием, которое никак не могло вернуться в привычный ритм, и, наблюдая за этим, Уэнсдей позволила себе вновь ту самую маленькую ухмылку, которая теперь уже не спешила исчезать.       — Ну и как ты себя чувствуешь сейчас, Энид? — спросила Уэнсдей тихим, спокойным тоном, и при этом она слегка откинулась назад, вытирая рот запястьем.        — Знаешь, я думаю… что мне правда стоит расстаться с Бруно, — и в этих словах прозвучала какая-то тихая решимость, смешанная с усталостью от того, что она носила в себе эти мысли слишком долго.       — Забавно, — ответила Уэнсдей с лёгкой тенью усмешки, при этом ни на секунду не отводя взгляда, — значит, это вот такой у тебя способ принимать решения, которые имеют под собой хоть немного логики, — и в её голосе, несмотря на привычную холодность, чувствовался едва заметный оттенок удовлетворения от того, что она причастна к этому моменту.       — Эй, не издевайся, — выдохнула Энид и взглянула на Уэнсдей так, словно хотела обидеться, но у неё всё равно не получилось, — вообще-то это серьёзно, но… — она на секунду замялась и вдруг хихикнула, — если честно, я совсем не против, чтобы повторить это... снова.