Друг

      Её улыбка — не тёплая и не понимающая.       Её смех — не звонкий и не завораживающий.       Её волосы — выжженные колосья пшеницы, за которыми никто и никогда не ухаживал.       В долине её звали по-разному, но практически никогда лестно. Да, Катю любили, она была частью их маленькой общины, уютной семьи, но вместе с тем она была неправильной. Не такая помешенная на своей внешности, как Нюша, не такая заботливая, как Софья Павловна, похожа скорее на безбашенного мальчишку, чем сколько-то приличную девочку.       Егора это никогда особо не волновало, в детстве его в принципе не волновало ничего, кроме игр и коллекционирования фантиков, в Кате он всегда видел единственного человека — друга, даже не подругу, слишком шумной и яркой она была для такого звания. Его подругой, знакомой, всегда была Нюша, которая с презрением и какой-то грустной завистью смотрела на их проделки, что-то подсказывало Егору, что ей тоже хотелось играть с ними в футбол, лазать по деревьям и швыряться яблоками, но что-то в голове останавливало её, и она продолжала сидеть на крыльце дома, уткнувшись в очередной модный журнал, то и дело поправляя юбку.       Самой Кате такое чувство, что было всё равно на обсуждение других, если надо было, она с криками и с боем отстаивала своё право на беготню, ребячество и порванные шорты. Егор всегда вставал на её сторону в этот момент, ведь она его друг, стань Катя другой, и они не смогут больше бегать по лесу и играть в догонялки.       Но потом, в один внезапный момент, они выросли. Нюша перестала быть просто надоедливой модницей из полностью розового домика, Богдан внезапно из нытика превратился в вполне сносного писателя, и даже в них, виновниках побитых стёкол и сломанных качелей, что-то заметно переменилось, они стали ответственнее, осторожнее, понимая и уважая границы людей, которые раньше считали занудством в высшей степени. Однако далеко не все изменения были положительными, Егор заметил, что Катя стала будто бы зажиматься. Вечно оглядываться и оттряхивать себя, хотя никакой пыли он не видел, при этом девочка, ставшая за это время девушкой, на скромный взгляд Егора, выглядела как нельзя лучше. Она стала выше, мускулы заметнее, волосы отчего-то приобрели несвойственный им ранее блеск, а во взгляде была видна серьёзность. Егор сам не заметил, как его друг, с которым он лазал по деревьям и катался на велосипедах наперегонки, превратился в красивую девушку.       Только вот сама Катя так не считала, ей казалось, что наоборот, все недостатки, которые списывали на детский возраст, теперь вылезли наружу, она вдруг поняла, что не похожа на других девушек здесь, и практически не говорила с ними по душам, ей было скучно и неинтересно, а теперь она чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Жители давно привыкли видеть её сорванцом, не ожидая большего, а Кате внезапно стало неловко за своё ребячество, ей всё ещё нравилась рыбалка, футбол и страшные истории, но вместе с тем пришёл стыд и осознание своей «некрасивости».

***

      — Ёжик.       Старое прозвище, появившееся после того, как в капюшон его куртки незамеченно упало яблоко, с которым он ходил потом целый день, отозвалось в груди приятным чувством ностальгии.       — Чего, Кать?       Они лежали на траве, отдыхая от очередной партии в теннис, закатные лучи лениво освещали небольшую полянку, окрашивая её в оранжевый цвет. Егор разглядывал эту красоту сквозь слегка опущенные веки, сколько бы он ни прожил в долине, местная природа всегда умудрялась задеть «самые тонкие струны его души», как выразился бы Богдан.       Катя тем временем мялась, не уверенная, что может задать своему другу такой сложный вопрос. Они ведь всегда были вместе, с самого детства, сможет ли он толком отличить молодую девушку от озорной девчонки из прошлого?       — Скажи, а я… Я красивая?       Егор недоумённо уставился на неё.       — А почему ты спрашиваешь?       Катя вздохнула, она не хотела сейчас говорить о часах, проведённых у зеркала, с попытками понять, что же с ней не так. Но Егор ведь друг, он поймёт, наверное?       — Я просто… — Она прервалась, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха. — Мне кажется, я не такая красивая, как остальные девушки нашей долины. В смысле, Нюша красивая, изысканная, особенно сейчас, ей все делают комплименты, Софья Павловна заботливая, умная, наученная опытом, а я…       Она развела руками, словно пытаясь показать отсутствие собственной значимости и очарования. Егор приподнялся на локте и серьёзно посмотрел в её глаза.       — Нет, всё не так. — Сказал он удивительно твёрдым голосом. — Ты тоже умная, яркая, активная, с тобой можно говорить долго о самых простых вещах, у тебя куча хобби, и ты никогда не стоишь на месте, всегда занята чем-то новым, подхватываешь всё на лету. Ты не похожа на других девушек и женщин долины, потому-что каждая из вас разная, Софья Павловна и Нюша отличаются друг от друга, как и ты от них, но это не значит, что ты некрасивая.       Егор улыбнулся, тепло, искренне, понимающе и тут же охнул, когда его заключили в крепкие объятия.       — Спасибо.       Прошептала она еле слышно, щёки внезапно порозовели, и на душе возникло то самое незримое спокойствие, когда знаешь, что твой человек рядом, и в его глазах ты всегда будешь красивой, неважно: друг или подруга, юная или взрослая, для него ты всегда будешь Катей: яркой, активной, уникальной…       Красивой.