The full package deal (Полный пакет услуг)

       — Ты уверен в этом? — спросил Минхо, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись спиной к стойке, но лицо его выдавало. Брови нахмурены, челюсть сжата. Он уже пожалел, что позволил Джисону закончить свою фразу минуту назад.               Но Джисона это не волновало. Альфа просто стоял с уверенным видом и горящими решимостью глазами, словно золотистый ретривер, выполняющий порученное задание.               Минхо вздохнул:               — Мы все еще можем отказаться...               — Я хочу этого, — мгновенно перебил Джисон. Без колебаний. — Я хочу доказать, что могу о тебе позаботиться.               Конечно, он этого хотел.               Минхо не шелохнулся, когда Джисон сократил расстояние между ними и обхватил его лицо обеими руками, словно он был чем-то хрупким. Он таким не был. Но было трудно спорить, когда эти оленьи глаза смотрели на него так, будто Минхо повесил на небо чертову луну.               — Я хочу, чтобы они знали, что я хорошая пара, — тихо сказал Джисон. — Что ты для меня — целый мир. Ладно?               Минхо закатил глаза. Рефлекс. Не то чтобы это помогло — выражение лица Джисона только стало мягче.               Угх.               Он убрал руки Джисона со своего лица и вместо этого переплел их пальцы. Отчасти потому, что не хотел, чтобы его держали, как хрупкое яйцо. Но в основном потому, что Джисону нужно было успокоиться.               — Они это знают, — пробормотал Минхо. — Ты ведь понимаешь, что они и твои друзья, да?               Джисон с излишней драматичностью сжал его руку.               — Да, но они все равно ведут себя так, будто ты их ребенок, и у них всех совместная опека.               Минхо фыркнул. Это было даже не совсем неправда.               — Вчера Чан минут двадцать читал мне лекцию о том, на что у тебя аллергия, — продолжил Джисон, явно теряя самообладание. — В кафе. Громко. И люди на нас пялились.               Минхо рассмеялся. Он просто не мог сдержаться. Джисон посмотрел на него так, будто его предали.               — Ты думаешь, это смешно?               Ну, немного да.               — Я и так знал на что у тебя аллергия, — пробурчал Джисон. — Но теперь я боюсь, что начну перечислять список во сне.               — Чан может быть… немножко сверхзаботливым, — заметил Минхо, стараясь быть деликатным. И это было самое мягкое преуменьшение года.               Джисон моргнул, глядя на него:               — Немножко? А Феликс сказал мне, что я должен больше метить тебя своим запахом, потому что ты беспокойно себя вел на работе. Как будто я какой-то ходячий ароматический диффузор.               Минхо сжал губы, чтобы снова не рассмеяться. Их друзья были такими нелепыми.               — Я могу поговорить с ними, — предложил он тихим голосом.               — Нет, — сразу же ответил Альфа. — Хён, я хочу сделать все сам.               Минхо сдался и позволил притянуть себя ближе, обвив руками шею Джисона. Ладно. Пусть альфа почувствует, что он главный. Их носы соприкоснулись, дыхание смешалось, и Минхо почувствовал искру самодовольного удовлетворения, когда заметил, как Джисон вздрогнул — между ними сгустился шоколад, его самый любимый запах в мире.               — Закинуть себя в этот дурдом — это твой план? — пробормотал он низким, почти шутливым голосом.               Джисон самодовольно ухмыльнулся:               — Я собираюсь показать Отряду Истребителей Джисона, как все устроено.               Минхо фыркнул:               — Не называй их так. Ты просто смешон.               — Ты смешон, — гордо заявил Джисон, как будто это был комплимент.               Омега лишь на мгновение задержал на нем взгляд, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. От искренности в глазах Джисона у него в груди что-то затрепетало и завибрировало. Это было назойливо. И тепло.               — Пять дней на Чеджу? — спросил он, словно мысленно готовясь к войне.               Джисон кивнул:               — Пять дней. Солнце, море и возможность доказать, что я самая лучшая пара из всех, которые у тебя могли быть.               Конечно, так и есть.               Минхо тихонько рассмеялся и наклонился, касаясь губами щеки Джисона.               — Удачи, альфа, — прошептал он. — Она тебе понадобится.        И этот гад улыбнулся так, словно это был вызов.              

       ***

                     Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона):        ладно, слушайте сюда, придурки        если мы не выйдем ровно в 7:30 утра, я начну ломать вам коленные чашечки               Любимый младшенький дьявола:        в следующий раз просто говори «Хёнджин»               Благословенный хорек:        Это было ОДИН раз               Люкс, но эмоционально ранимый:        что если я буду эмоционально не готов к 7:30               Милашка-симпотяжка:        что, если мы сейчас ляжем спать, как ответственные взрослые               Любимый младшенький дьявола:        что если мы прямо сейчас поссоримся               Папа (но горячий):        ЧТО ЕСЛИ Я СНОВА ОТКЛЮЧУ ЗВУК В ЧАТЕ               Благословенный хорек:        что, если вы, ребята, просто доверитесь мне, что я буду готов вовремя?               Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона):        ха-ха, нет               Хныкающая грелка:        он будет готов. Я поволоку его, если придется               Люкс, но эмоционально ранимый:        можешь и меня прихватить? из соображений комфорта?               Любимец Хёна:        вставай в очередь, солнышко               Милашка-симпотяжка:        В любом случае. Я отвечаю за закуски. Джисон можешь взять... что-нибудь.               Любимец Хёна:        ПОЧЕМУ Я СТАЛ МИШЕНЬЮ. Я СТАРАЮСЬ ИЗО ВСЕХ СИЛ               Любимый младшенький дьявола:        омг, еще не поздно поменяться соседями по комнате               Благословенный хорек:        мы с Чонином живем вместе, однозначно               Милашка-симпотяжка:        Мы с Чаном больше не будем жить вместе с Сынмином, если только вы не хотите, чтобы кого-нибудь убили во сне               Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона):        тогда не дыши так охуенно громко, и, может быть, мы договоримся               Папа (но горячий):        !!! распределение по комнатам завтра. каждый пусть возьмет с собой свое чертово полотенце               Любимый младшенький дьявола:        кто-нибудь, напомните Джисону, чтобы он упаковал лекарства для Минхо, он все время забывает               Хныкающая грелка:        я забыл всего лишь один раз               Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона):        Дважды. Не заставляй меня открывать таблицу               Хныкающая грелка:        Я хочу новый групповой чат. Без тебя               Слэймин (сертифицированный сторонник Джисона) сменил имя: Слэймин (заблокируй меня, трус)               Хныкающая грелка:        С РАДОСТЬЮ               Любимец Хёна:        Простите?? Я их уже упаковал?!               Хныкающая грелка:        Он даже рассортировал их по цветам. Это было даже немного горячо, не буду врать               Люкс, но эмоционально ранимый:        инстинкты альфы активированы               Благословенный хорек:        мы никогда не услышим конец этой истории               Слэймин (заблокируй меня, трус):        о, теперь с ним будет невозможно. Как будто уровень его власти был недостаточно высок               Хныкающая грелка:        ревность тебе не к лицу               Папа (но горячий):        Джисон, и не забудь про блокирующие запах пластыри Минхо.               Люкс, но эмоционально ранимый:        А еще не позволяй ему обнимать Суни перед отъездом. А то он НЕ полетит               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Или реорганизовать кухню в airbnb               Благословенный хорек:        Подождите, нет, я хочу, чтобы он это сделал. В Осаке он промаркировал специи               Хныкающая грелка:        Не за что.               Любимец Хёна:        вы, ребята, все сумасшедшие               Милашка-симпотяжка:        спокойной ночи, неудачники. Пусть завтра солнцезащитный крем будет надежным, а кровати — не скрипучими               Любимый младшенький дьявола:        Да, давайте все помолимся, чтобы Джисон и Минхо не сотрясли весь airbnb               Хныкающая грелка:        ничего не обещаю.               Хныкающая грелка сменил название чата на Отряд Истребителей Джисона Отправляется на Чеджу.               Любимец Хёна:        хён...              

       ***

                     — Малыш, ты все упаковал? — спросил он, закрывая за ними дверь, как будто они были обычными людьми, отправляющимися в обычное путешествие. Но это было не так. Они были двумя идиотами с одним рассерженным котом и небольшой бомбой замедленного действия — им самим.               В одной руке он держал переноску — Суни уже пытался убить в ней воздух, — а другой ощупывал свои карманы, проверяя, на месте ли ключи, бумажник, может быть, даже план побега, чтобы вернуться в дом и отменить путешествие. Кто знает.               Джисон резко развернулся в открытом лифте, с трудом удерживая позади себя чемодан.               — Если ты сейчас спросишь меня, упаковал ли я твои лекарства, пластыри или еще какую-нибудь очень важную хрень, я оставлю тебя прямо здесь и вместо этого стану парой с Хёнджином.               Удачи, если думаешь, что я тебя отпущу.               Минхо моргнул, не впечатлившись.               — Удачи, он сведет тебя с ума в первую же неделю. Поверь мне, я жил с ним несколько месяцев.               Альфа лишь сверкнул на него глазами, пытаясь сохранить самообладание:               — Я уйду... — пригрозил он.               — Я буквально тот, кто отвезет нас в аэропорт.               Джисон вздохнул.               — Дело не в этом, Ли Минхо.               Минхо закатил глаза и небрежно зашел в лифт, в то время как Джисон героически блокировал дверь рукой, не давая ей закрыться. А потом Минхо склонился к нему, мягко поцеловав в губы.               Джисон тут же растаял. Без всякого стыда.               — Боже, ты такой милый, когда злишься, — пробормотал Минхо ему в губы.               Джисон, не раздумывая, поцеловал его в ответ, позволяя Минхо мягко подтолкнуть себя к стене лифта. Он запрокинул голову назад, пока рот Минхо медленными, ленивыми поцелуями опускался по его шее. Его пальцы запутались в волосах Джисона, слегка потянув за них, отчего у альфы вырвался легкий сдавленный вздох, будто он забыл, что они на людях.               Лифт звякнул. Двери открылись.               Минхо кашлянул. Джисон как ни в чем не бывало разгладил рубашку.               Конечно.               Госпожа О из 22С вошла в лифт, приподняв брови так сильно, что ими можно было резать стекло. Ее нос сморщился от тяжелого запаха шоколада, витавшего в воздухе, а взгляд метался между ними, словно она расследовала убийство.               Она остановилась на Джисоне: растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы, расширенные глаза, полные экзистенциального ужаса.               Она вздохнула, но не драматично, а разочарованно.               — Господи. Проявите хоть немного достоинства.               Минхо даже глазом не повел. Но Джисон поклонился так быстро и сильно, что чуть не врезался лицом в свой собственный чемодан. Затем он схватил Минхо за запястье и потащил их обоих из лифта, как будто они убегали с места настоящего преступления.               Они даже не успели пройти через двери вестибюля, как он начал смеяться. Не просто хихикать, а хохотать во все горло, отчего он слегка споткнулся, и кошачья переноска стала дико раскачиваться.               Джисон зашипел, все еще пребывая в ужасе:               — Не могу поверить, что нас только что пристыдила госпожа О.               — Она и не такое видела, — сказал Минхо, вытирая слезы с глаз. — Поверь мне. Наверняка от меня, еще до того, как ты переехал.               Джисон остановился на полушаге:               — Продолжай.               Минхо пожал плечами, ухмыляясь:               — Однажды она застала Хёнджина в стельку пьяным, он валялся в отключке на полу в холле и пытался обнять ее, как будто она была частью нашей компании. Ей пришлось проводить его до моей двери, — он фыркнул. — А однажды она пожаловалась на меня домовладельцу. Сказала, что у меня «подозрительная активность».               Джисон раскрыл рот от удивления:               — Какого черта?               — Серьезно, — Минхо многозначительно кивнул. — Бинни и Сынмин устроили настоящий конкурс караоке в моей гостиной. Было похоже на одержимый зоопарк. Думаю, со стороны это и правда звучало немного... ненормально.               Альфа издал сдавленный звук, положив руку на сердце. Затем он засветился, излучая гордость.               — Что ж. Очевидно, я единственный, кто приносит честь этой группе.               Минхо фыркнул:               — Единственное, что ты сейчас можешь принести, — это обвинение в непристойном поведении в общественных местах.               Джисон, недовольно ворча под нос, поволок чемодан — и свою пару — по тротуару. Суни пронзительно мяукнул в своей переноске, и в каждой ноте сквозило неприкрытое осуждение.               Минхо снова захихикал, затем наклонился и поцеловал Джисона в висок.               — Пойдем, преступник, — сказал он. — Давай отвезем кота и потом будем травмировать персонал аэропорта.              

       ***

                     Они оставили Суни у одной из коллег Минхо — тихой секретарши, которая жила со своей девушкой и уже имела кошку.               — Мы будем присылать тебе фотографии каждый день, — пообещала она, пока Минхо стоял в коридоре с таким видом, будто вот-вот расплачется из-за того, что оставляет своего сына.               Джисону пришлось буквально силой тащить его за рукав.               Перед ними простиралось широкое шоссе. Минхо в солнцезащитных очках, низко сидящих на его переносице, одной рукой держал руль, пока другая рука покоилась на колене альфы, как будто ей там самое место. Ветер из приоткрытого окна трепал волосы Джисона. Он уже полностью перешел в режим отдыха — ухмылялся во весь рот, двигал головой в такт музыке, безошибочно повторяя слова очередной песни One OK Rock, которую Минхо совершенно не запомнил, прослушав ее семь тысяч раз. Точно нет.               Его рука завибрировала. Телефон Джисона.               Минхо даже не удосужился взглянуть, он и так знал, кто это.               — Они? — бесстрастно спросил он.               Джисон сделал такое лицо, будто только что обнаружил золото.               — Конечно.               Слэймин (заблокируй меня, трус):        кто бы ни ехал медленно по левой полосе, надеюсь, твоя подушка теплая с обеих сторон               Любимый младшенький дьявола:        это же буквально Чан-хён лол               Люкс, но эмоционально ранимый:        он ведет машину так, будто мы едем на воскресный пикник, пожалуйста, помогите               Любимый младшенький дьявола:        он сказал «мы отлично успеваем», что на отцовском языке означает, что он превышает скорость на 30               Слэймин (заблокируй меня, трус):        кто-нибудь, пожалуйста, вытащите меня из этой машины        Хёнджин включает песни из фильма Барби, а Феликс постоянно заниматься их фактчекингом               Люкс, но эмоционально ранимый:        мы так сильно кайфуем, что кажется, мы попали в другое измерение        Сынмин бесится из-за этого               Милашка-симпотяжка:        БЛЯДЬ. Это был Минхо?!               Любимец Хёна:        Минхо только что сказал: « Скоростные ограничения — это рекомендации для слабаков», и я думаю, что хочу снова стать с ним парой               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Скажи ему, что я не намерен заниматься его страховкой, если он разобьет машину и умрет по глупости               Любимец Хёна:        Минхо сказал, что ты не приглашен на похоронную вечеринку               Любимый младшенький дьявола:        Чан-хён только что вздохнул, супер громко.               Любимец Хёна:        Обновление: Минхо только что сказал «скажи им всем заткнуться», и я, его верный посланник, передаю этот священный указ               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Отвратительно               Любимец Хёна:        Что, прости?               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Я больше не буду это поддерживать. Кто-нибудь, посчитайте, сколько раз Джисон в этой поездке скажет «Минхо». Это тошнотворно.               Папа (но горячий):        Отправил голосовое сообщение.               Джисон перестал улыбаться, нахмурив брови. Минхо мельком взглянул на него, солнечные очки заиграли солнечными бликами.               — Что?               Альфа не ответил. Просто нажал на воспроизведение написанного сообщения и увеличил громкость.               "Пятнадцать минут до аэропорта. Всего пятнадцать. Пожалуйста".               Минхо расхохотался, выводя большим пальцем ленивые круги по бедру Джисона.               — Ты слышишь отчаяние в его голосе? Или это мне показалось?               Джисон ухмыльнулся.               Еще один поток уведомлений.               Слэймин (заблокируй меня, трус):        В этом мобильном адском измерении пятнадцать минут займут слишком много времени.               Любимый младшенький дьявола:        у Чан-хёна только что дернулся глаз. Кто-нибудь, остановите его               Люкс, но эмоционально ранимый:        Минхо так агрессивно перестроился, что Хёнджин громко ахнул               Любимец Хёна:        мы, похоже, входим в режим зверя               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Отлично. Просто охуенно. Теперь Хёнджин пытается обгонять Минхо.        ДАЙТЕ. МНЕ. ВЫЙТИ.               Любимец Хёна:        увидимся в аэропорту, лузеры <3               Пятнадцать минут спустя — хотя Минхо управился за десять — они стояли у входа в аэропорт, ожидая остальных. А сейчас они бродили по терминалу. Если это можно было так назвать. Чан шел впереди, как встревоженный учитель во время школьной экскурсии, оглядываясь назад каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что никто из них не отстал и не устроил публичную сцену.               — Держитесь рядом. Не разговаривайте с незнакомцами. А то я вас оставлю, — бормотал он.               Хёнджин тут же свернул в сторону павильона с кофе. Чан притянул его обратно за капюшон и стал идти с ним плечом к плечу.               Через час они уже садились в самолет. Через час и две минуты Минхо остановился в проходе, держа в руках свой билет и хмурясь так сильно, что это было видно даже через его маску.               — Какого хуя? — прошипел он. — Почему мы сидим раздельно?               Джисон моргнул, посмотрев в билете на свое место:               — Погодите, серьезно? Мы не сидим рядом?               — Я решил, — ровным голосом ответил Сынмин, идущий впереди них, — Что наша дружба не стоит дополнительных расходов.               Чонин, высунув голову из-за его плеча, поинтересовался:               — А разве это не стоит... 13 000 вон?               Сынмин даже глазом не моргнул:               — И?               Минхо медленно повернулся, прищурив глаза полные омежьей ярости. Джисон инстинктивно схватил его за запястье — на всякий случай.               — Что это значит — не стоит? — спросил Минхо угрожающе низким голосом. — Разве ты не богат? Или ты одеваешься так просто ради забавы?               — Зава...               Взгляд Чана метнулся к ним, словно двойной лазерный луч.               — Забавно, — прошипел Сынмин, тут же попятившись назад.               Чан мгновенно появился рядом с ними словно из воздуха, схватив обоих за плечи.               — А мы можем хоть раз поехать куда-нибудь без того, чтобы кого-то задушили, кто-то устроил сцену или у кого-то случился нервный срыв?               — Ладно, — пробормотал Минхо себе под нос.               — Ничего не обещаю, — пропел Феликс, проходя мимо со своей ручной кладью.               Минхо направился по узкому проходу самолета, изучая ряды, пока не нашел 34B. Не то чтобы ему нужно было сидеть с Джисоном. Не то чтобы он был прилипчив. Не то чтобы он боялся летать...               Может быть, совсем чуть-чуть.               Высота, понимаете? Давление воздуха. Тот факт, что ты буквально заперт в металлической трубе в небе со 140 незнакомцами и без возможности выйти.               Он взглянул на крошечное овальное окошко и выдохнул.               Затем поднял взгляд и заметил Джисона в другом конце самолета, уже пристегнутого, расслабленного, болтающего с каким-то незнакомцем.               Кто-то заслонил ему обзор.               Ох, да вы издеваетесь надо мной.               — Слава Богу, это ты, — драматично вздохнул Хёнджин, плюхаясь на сиденье рядом с ним. — Я боялся, что мне придется сидеть рядом с орущим младенцем.               Минхо даже не повернулся к нему, склонив голову и продолжая смотреть на затылок Джисона.               — Не то чтобы ты не нашел родственную душу в кричащем карапузе.               — Оу, грубо, — проскулил Хёнджин, но затем проследил за взглядом Минхо. Выражение его лица смягчилось. — Ты слишком симпатичный, чтобы ревновать.               — Я не ревную, — слишком быстро ответил Минхо, чтобы это звучало убедительно.               — Конечно, — пробормотал Хёнджин со знающей ухмылкой. — К счастью для тебя, я планирую надраться розе, и ты приглашен.               — Это часовой перелет, — пробормотал Минхо.               — За здоровье! — усмехнулся Хёнджин.               Примерно через десять минут полета Минхо встал и потянулся, как человек на задании.               Хёнджин выглянул из-за спинки кресла:               — Куда это ты собрался?               — Испортить день Чанбину.               Хёнджин ухмыльнулся и без колебаний последовал за ним. Они прошли по проходу. Чанбин сидел у прохода в наушниках, явно наслаждаясь тем, что находится на безопасном расстоянии от них. Но это спокойствие длилось недолго.               Минхо наклонился над ним:               — Хей.               Чанбин приоткрыл один глаз:               — Нет.               — Ты даже не знаешь, что я хочу спросить.               — Я просто чую, что это глупо, — ответил он, не вынимая наушников.               Минхо надул губы:               — Ого. Ты так груб к своему обожаемому омеге.               Хёнджин подскочил к нему, складывая откидной столик Чанбина:               — В любом случае, мы пришли, чтобы удостоить тебя чести угостить нас выпивкой.               Альфа замер:               — Зачем мне это делать?               — Потому что Минхо нервничает из-за полета, — сказал Хёнджин, жестикулируя. — А розе поможет. Считай, что это лекарство.               — А ты?               — Я поддерживаю своих встревоженных друзей, выпивая с ними.               Чанбин повернулся к Минхо:               — Ты даже не испуган.               Он широко раскрыл глаза, чтобы придать правдоподобности:               — Я очень уязвим.               — В прошлый раз, когда мы летели на самолете, ты угрожал Сынмину дракой.               — Он сам начал, — категорично ответил Минхо.               Чанбин потер виски:               — Чан пристально смотрит на нас немигающим взглядом. Просто вернитесь на свои места.               Минхо положил руки на спинку сиденья, наклонив голову, словно кот:               — Всего одна бутылочка, Бинни.               — Две, — сказал Хёнджин, широко улыбаясь.               — Отлично, — огрызнулся альфа, доставая бумажник. — Я заплачу, если вы уйдете до того, пока кто-нибудь не совершил преступление в международном воздушном пространстве.               Хёнджин погладил его по голове:               — Ты такой щедрый.               Минхо послал ему воздушный поцелуй:               — Люблю тебя, серьезно.              

       ***

                     — Отчего ты так хихикаешь?               Минхо почувствовал дыхание на своей шее, а затем мягкие губы коснулись пластыря на его запаховой железе. Это была даже не голая кожа, но его тело все равно отреагировало — под кожей разлилось тепло, и его запах словно пытался просочиться наружу и смутить его. Снова.               Прошли месяцы, но это происходило каждый раз, когда Джисон оказывался слишком близко. Это смущало. Немного раздражало. И было совершенно неподвластно ему.               Они стояли у обочины, рядом с ними был свален багаж, а в нескольких метрах от них Чан и Сынмин возились с документами на аренду, споря приглушенными голосами, которые звучали совсем не многообещающе. Если бы Чан еще сильнее сжал переносицу, у него бы пошла кровь из носа.               — Мы принудили Чанбина заплатить за нашу выпивку, — небрежно произнес Хёнджин, все еще опираясь на плечо Минхо.               Джисон моргнул:               — Разве он не был, типа... на другом конце самолета?               Минхо не шелохнулся. Только приподнял бровь:               — Ты его запугал.               Хёнджин усмехнулся, не отрицая этого:               — Я его уговорил.               — Погодите-ка... — возмущенно воскликнул Феликс, подходя к ним. — Вы пили без меня?!               У Минхо даже не было возможности ответить. Его рот как раз открылся, когда перед ними остановилась машина. Окно опустилось. И раздался мягкий голос Чана.               — Залезайте.               Технически он улыбался. Но Минхо знал этот тон. Папа на грани.               — Один, два, три... — считал Чан, окидывая их взглядом.               — Что ты делаешь? — спросил Джисон, опираясь на дверцу машины.               — Считаю, — ответил Чан, как будто это и так должно было быть очевидно. — Чтобы опять не получилось как в «Один дома».               Минхо замер. Опять? А, да, их поездка в Европу.               Джисон удивленно вытаращил глаза:               — Что значит «опять»?!               Чан не ответил. Просто продолжил пересчитывать их.               Минхо заметил, как Джисон начал нервничать — рот приоткрылся, во всем теле ощущалось смятение — и решил, что пора вмешаться, пока альфа не растекся лужицей по тротуару.               — Малыш.               Одно слово. Спокойное, мягкое. Может быть, немного самодовольное. Но эффект был мгновенным. Джисон обернулся — глаза широко раскрыты, и вся поза изменилась, словно его призвали. Минхо с трудом сдержал ухмылку.               Боже, он был так очевиден.               Минхо уже забирался на заднее сиденье, когда бросил через плечо последнюю фразу, достаточно громкую, чтобы Джисон ее услышал.               — Садись в машину.               И Джисон повиновался с этой своей глупой ухмылкой — без малейшего сопротивления. Улыбка расплылась на губах Минхо быстрее, чем он успел моргнуть.               Да. Он был без ума от этого идиота.              

       ***

                     Пляжный домик располагался в конце улицы, белоснежный и прогретый солнцем, как будто сошедший с картинки из пинтерест. Внутри пахло жасминовым мылом и морской солью, а широкие стеклянные двери выходили прямо на пляж.               — Быстро занимайте места, — предупредил Чан, поднимая сумки по ступенькам. — Я не буду выступать посредником, если начнутся разборки.               Минхо сбросил ботинки с отработанной грацией, его ступни в носках уже скользили по деревянному полу, словно он был хозяином этого места.               — Мы займем комнату с видом на море.               Джисон моргнул:               — Да?               Минхо улыбнулся. Мягко.               — Я беру одноместную, — крикнул Чонин, бросаясь через весь этаж в сторону комнаты.               — Мы же должны были быть соседями! — крикнул ему вслед Хёнджин. — Предатель!               — Итак, осталось две двухместные комнаты, очевидно, что мы с Бином займем одну, так что вам троим нужно решить, кто будет спать на диване, — спокойно сказал Чан.               Хёнджин посмотрел на Феликса. Феликс посмотрел на Сынмина. А Сынмин просто потягивал свой кофе, словно ему было на все наплевать.               — Мы живем вместе с Сынмином, — сказал Феликс и сделал шаг назад, увидев выражение лица Хёнджина.               — Твою мать, — пробормотал он себе под нос и бросил убийственный взгляд на диван. — Кто-нибудь, принесите еще вина.               Минхо осторожно потянул своего альфу в сторону комнаты.               — Сумки? — неуверенно спросил Джисон.               — Позже, — ответил он, продолжая тащить его к лестнице.               Они поднялись на верхний этаж, открыли комнату и ахнули. Она была уютной. С большой кроватью и балконом, выходящим на улицу. В комнате было тихо. Только мягкий гул моря за окном, легкий ветерок, проникающий через балконные двери, да редкие отдаленные крики снизу — кто-то в четвертый раз не смог подключить колонку к вай-фаю.               Минхо сел на край кровати, подогнув под себя ноги, волосы слегка растрепались от ветра.               Он чувствовал теплое присутствие у двери.               Джисон.               Джисон наблюдал за ним — расслабленный, с головокружительной улыбкой на губах. Расслабленный Джисон — его второе любимое зрелище. Первым было обнаженное тело Джисона под ним, но это уже другая история. Но расслабленный Джисон — по-настоящему расслабленный — это нечто особенное. Безопасное. Его.               — Почему ты так смотришь? — пробормотал он, глядя на него сквозь темные ресницы.               Альфа медленно подошел к нему, улыбка дернулась в уголках его рта:               — Потому что могу.               Это вызвало у Минхо мягкий смешок, но когда Джисон наклонился и мягко толкнул его обратно на кровать, он не стал сопротивляться. А с легкостью поддался движению.               Альфа навис над ним, опираясь на локти:               — Ты сейчас такой красивый.               — Я всегда красивый, — ответил Минхо, но его голос прозвучал тише и с большим придыханием, чем обычно.               — С этим я могу согласиться, — сказал он, все еще улыбаясь.               Руки Минхо скользнули вверх по груди Джисона, пальцы принялись перебирать пуговицы его рубашки, медленно расстегивая их одну за другой со сводящей с ума заботой. Альфа склонился и поцеловал его, медленно и глубоко. Он слегка выгнулся, а одна рука заскользила вверх и обхватила шею Джисона.               А затем Минхо отстранился, прикоснувшись губами к уху Джисона.               И произнес тихо:               — Я так сильно хочу оседлать тебя, альфа. Прямо здесь, с открытыми окнами. Я хочу, чтобы они слышали...               — Хёны, Чан сказал... о боже!               Голос Чонина сорвался.               Джисон застыл. Завис. Рубашка наполовину расстегнута. А Минхо, лежащий под ним, недоуменно хлопал глазами.               Душа Чонина в этот момент покинула его тело.               — Я... Он просил передать вам... Ужин... Ладно... Пойду-ка я умру, — и захлопнул дверь.               Минхо очень медленно моргнул:               — ...Он только что сказал, что его послал Чан?               Джисон рухнул на кровать, его лицо просто пылало. Он вздохнул, провел рукой по лицу и пробормотал:               — Нам этого никогда не забыть.               Минхо даже не пытался сесть. Он просто хихикал.                      Они спустились по лестнице, и сказать, что хаос уже улегся, было бы, честно говоря, самым смешным преуменьшением в мире.               Минхо едва успел моргнуть, как оказался прямо в эпицентре урагана.               Чонин снова сидел на подоконнике. Что у этого парня за привязанность к подоконникам? Его рыжие волосы развевались от ветерка, проникающего через открытое окно, и по комнате плыл запах мандаринов. Судя по ухмылке на его лице, происходящее перед ним зрелище его очень забавляло.               Феликс тем временем сидел, скрестив ноги, на журнальном столике и что-то просматривал в своем телефоне. Никто даже не вздрогнул. Кроме Джисона, который вскинул бровь, словно забыл, какие у них друзья.               — Говорю вам, — заявил Ликс, — Мы должны просто заказать еду. Острая свинина, жареная курица, пельмени — готово.               Хёнджин, как всегда королева драмы, откинулся на спинку дивана:               — Это так скучно, Ликси! Мы же буквально на пляже! Мы должны есть на пляже.               — Что, Хёнджин? Песок? — отмахнулся Сынмин, даже не отрываясь от своего кофе со льдом.               Резкий лавандовый запах окутал Минхо — знакомый и, возможно, заземляющий. Забавно, как теперь даже постоянное раздражение Сынмина казалось странным образом успокаивающим.               Чонин оживился, глаза засияли.               — А что, если мы разведем костер на пляже и приготовим что-нибудь на гриле?               — Вообще-то это здорово... — начал Чанбин, поднимая голову с дивана.               Левый глаз Чана задергался так сильно, что Минхо чуть не зааплодировал.               — Никаких костров. Никакого открытого огня. В прошлый раз нас чуть не оштрафовали.               — Тебя чуть не оштрафовали, — поправил его Сынмин, сверкнув глазами так, будто уже несколько месяцев умирал от желания припомнить этот случай.               — Нас чуть не оштрафовали, — возразил Чан, его голос опасно перешел на скрипучий отцовский тон.               — Если что-то случится, Сынмин просто отмажет нас, — невозмутимо добавил Минхо, бросив самодовольный взгляд в его сторону.               Сынмин бросил на него уничтожающий взгляд:               — Я не смогу освободить ни одного из вас, идиотов, если буду гнить в той же тюремной камере.               Минхо лишь пожал плечами, откинувшись назад, словно это был сеанс групповой терапии:               — Ничто так не сплачивает семью, как совместное уголовное дело, верно?               — О, ты то знаешь об этом не понаслышке, не так ли? — мгновенно парировал Сынмин, вскинув бровь так высоко, что она едва не покинула его лоб.               — Подожди... что? — глаза Джисона чуть не вылезли из орбит. Он открывал и закрывал рот, как изумленная золотая рыбка. — Что ты имеешь в виду, говоря «не понаслышке»?               — Да ладно, хён, — взмолился Феликс, выпячивая нижнюю губу. — Это хороший план.               Минхо ухмыльнулся Хёнджину. Альфа ухмыльнулся в ответ, и оба обменялись многозначительными взглядами, которые за долгие годы стали для них безмолвным языком. А вот Сынмин выглядел так, словно был готов запустить в них чем-нибудь тяжелым — наверное, он заново переживал благословенные воспоминания о том, как ему пришлось вытаскивать их из тюрьмы после дня рождения Чанбина. А все потому, что каким-то случайным альфам пришла в голову гениальная идея оскорбить Минхо, и... что ж. Хаос. В ход пошли кулаки. Веселые времена.               — Гриль на пляже победил! — воскликнул Хёнджин, с невиданным триумфом поднимаясь на ноги.               Чан провел рукой по лицу и выдохнул, как человек, потерпевший поражение.               — Отлично. Не терпится посмотреть, как вы трое что-нибудь подожжете.               Минхо стоял, осматривая комнату в поисках места, где можно было бы присесть. Подоконник? Занято. Стол? Он не настолько безбашенный. Диван? Уже занят Чанбином, Хёнджином и Сынмином. В голове мелькнула мысль лечь поперек всех троих, просто чтобы позлить Сынмина. Заманчиво. Очень заманчиво.               Вместо этого он подошел к Чану и просто сказал:               — Двигайся.               Он не стал дожидаться ответа, а просто плюхнулся вниз, оказавшись на коленях Чана. Чан тихонько охнул, но его руки сами собой обхватили талию Минхо, а карамельный запах окутал его, словно одеяло.               — О, приветик. Уютно устроился? — поддразнил Чан.               Минхо в ответ лишь проворчал:               — Нет, — но тут же прижался к нему так, словно ждал этого весь день.               Чан рассмеялся, тихо и тепло, и Минхо чувствовал своей спиной гул смеха в его груди. Прошли годы с тех пор, как они жили вместе, но Чан по-прежнему пах домом. Семьей.               Хотя Минхо никогда не признается об этом вслух.               — Мы ничего не подожжем, — настаивал Феликс, подкрепляя свои слова ударом ногой по голени Сынмина.               Хёнджин повернулся, ослепительно улыбнувшись:               — Все в порядке, мы просто поручим это Минхо. Так мы будем в безопасности.               — А будем ли? — перебил его Джисон, сидя на ковре, его голос звучал сухо, а брови были приподняты.               Их взгляды встретились через всю комнату. Минхо почувствовал, как усмешка растянула его губы, прежде чем он успел ее сдержать.               — Зависит от того, кого ты спросишь, — протянул он.               Джисон фыркнул, но уголки его рта выдали его.               Минхо едва не закатил глаза. Жалкий. И, раздражающе, очаровательный.               Прежде чем он успел что-то сказать, Хёнджин драматично откинулся на диванные подушки, едва не ударив Чанбина локтем в нос.               — Мы буквально на пляже! Можем хотя бы вести себя соответственно, а не сидеть в помещении, как какие-то несчастные разведенные мужчины?               — Разведенные мужчины едят в роскошных ресторанах, на самом деле, — с невозмутимым выражением лица ответил Сынмин. — Что, по иронии судьбы, звучит лучше, чем мы, жарящие сосиски на песке.               Феликс оживился, его глаза заблестели:               — Мы можем устроить что-то роскошное! Пикник, вино, может быть, свечи...               Чан мягко опустил голову на спинку дивана:               — Отлично. Теперь это по вайбам напоминает свадьбу на пляже. Мне нужно надеть костюм?               — Пожалуйста, надень, — одновременно сказали Чанбин и Минхо. И Чанбин подмигнул ему с широкой улыбкой, отчего Чан тихонько захихикал.               — Я все еще за костер, — заявил Чонин, сидя на подоконнике и опасно раскачивая ногами. — Минхо справится. В худшем случае, у нас будет потрясающее вирусное видео.               Омега приподнял бровь:               — Что, если я подожгу тебя?               — Контент есть контент, — пожал плечами Чонин.               Боже. Минхо моргнул.               Феликс усмехнулся:               — И это наберет просмотры. Только представь, какие будут комментарии.               Сидящий рядом со столом Джисон издал крошечный звук, нечто среднее между протестом и смехом. Пальцы Феликса потянулись размять напряженные мышцы его спины, и Минхо увидел, как альфа мгновенно начал таять под его прикосновениями.               — Боже, — пробормотал Минхо, откидывая голову назад на плечо Чана. — Однажды вы все меня убьете.               — Расслабься. Я уверен, что буду первым, кто нахрен взорвется из-за них, — пробормотал Чан у него за спиной, и в его голосе прозвучала та особенная усталая нежность, которая была присуща только ему.               Хёнджин склонил голову набок, глядя на них так, словно у них выросла вторая голова:               — И это я драматизирую?               Минхо закатил глаза и обвел взглядом комнату, автоматически останавливаясь на Джисоне. И конечно же, тот уже смотрел на него. Может быть, он и не переставал. Казалось, что эти темные глаза всегда в первую очередь ищут Минхо, словно инстинктивно.               Альфа слегка наклонил голову, приподняв брови в безмолвном вопросе, промелькнувшем между ними.               Время от времени у него возникает это желание — милая агрессия или как там это называется. Такая острая потребность сжать, притянуть ближе, обладать.               Джисона, сидящего в другом конце комнаты, было недостаточно. Наблюдать было недостаточно. Минхо он был нужен здесь и сейчас, на расстоянии вытянутой руки.               Он поднялся с колен Чана, заслужив тихое «ох» от старшего альфы, сидящего за его спиной, и без единого слова пересек комнату. Затем, не спрашивая, Минхо проскользнул между ног Джисона, прижался спиной к его груди и практически расплавился от его тепла.               — Так сильно по мне скучал? — прошептал Джисон, прижимаясь к его волосам и согревая дыханием его ухо, после чего прикоснулся к метке мягким поцелуем.               Минхо лишь тихонько промурчал что-то невнятное, прикрыв глаза.               — Снимите номер , — пробормотал Сынмин, закатив глаза так сильно, что это выглядело болезненно. Но уголок его рта все равно дернулся.               Уголки губ Минхо тоже дернулись, и улыбка, которую он не хотел демонстрировать, растянулась на его губах.              

       ***

                     — Ты что, угрожал ему? — спросил Сынмин, мотнув подбородком в сторону, где Джисон и Хёнджин складывали дрова в костер.               Они понятия не имели, что делают, но Минхо решил, что позволит им еще немного повозиться над этим. Это было мило, в каком-то трагическом смысле.               — Мне кажется, угрозы больше в твоем стиле, — невозмутимо заметил омега, не сводя глаз со своей пары.               Сынмин ухмыльнулся, вынимая трубочку из своего кофе со льдом:               — Справедливо, но, по крайней мере, мои угрозы работают. Посмотри на них сейчас.               Чан тихонько фыркнул, сидя слева от Минхо, спрятав пальцы ног под полотенцем.               — Честно говоря, удивительно, что он еще не поджег себя.               — Хватит буллить моего парня, — проворчал Минхо, не сводя глаз с трагического зрелища, которое сотворили Джисон и Хёнджин.               Чанбин, лежавший наполовину на песке, а наполовину на сложенной толстовке Чана, приподнял бровь.               — Что значит буллить? Разве это не обычный разговор?               Минхо спокойно повернулся к нему:               — Кое-кто устроил ему настоящую лекцию о том, на что у меня аллергия, прямо посреди кафе.               Чан моргнул с такой наигранной невинностью, что даже больно стало:               — Интересно, кто бы это мог сделать?               Сынмин хихикнул, прикрывшись чашкой:               — Поистине тайна века.               На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом моря и звонким смехом Феликса, доносившимся от обреченного костра.               Минхо не сводил глаз с Джисона, который теперь пытался сбалансировать сразу два кривых полена, но то и дело ронял их, ругался, поднимал и повторял весь этот унизительный цикл. Его идиот. Его упрямый, чрезмерно ответственный, красивый идиот, который почему-то решил, что произвести впечатление на шестерых альф — это вполне разумный план проведения отпуска.               — Итак, — протянул Чанбин, нарушая молчание, — У тебя есть какой-то план, как ты это сделаешь?               Минхо пожал плечами, не сводя глаз с катастрофы на песке:               — Не знаю. У меня был план. Но потом он придумал эту нелепую штуку с тем, чтобы произвести на вас впечатление, и теперь все стало сложно.               — Но мы вроде как подначили его, чтобы он поехал в эту поездку, — признал Чан, почесывая подбородок. — Дурацкий план, но он сработал. Ты должен благодарить нас.               Минхо прищурился, наклонив голову, как кот, наблюдающий за чем-то блестящим. Появился легкий дымок, и Джисон с Хёнджином дали друг другу пять с таким видом, будто открыли огонь. Феликс хлопал в ладоши рядом с ними. Чонин с телефоном в руках, вероятно, документировал этот исторический момент для инстаграма.               — Да, но теперь он думает, что должен доказывать вам, что он чего-то стоит, — пробормотал Минхо, чувствуя, как в его груди разгорается раздражение. — Нам... мне... уже абсолютно ясно, что он идеален. Так что не могли бы вы, ну не знаю, похвалить его или что-то в этом роде? Чтобы он успокоился и снова сосредоточился на мне?               Чанбин наклонил голову, не впечатленный:               — Он просто обжегся, зажигая спичку. Не вижу ничего, что заслуживало бы похвалы.               И конечно же, в этот самый момент Джисон обернулся, надув губы, и драматично помахал рукой, показывая ожог. Боже. Он был таким милым, что это было недопустимо. Минхо позволил бы ему сжечь весь пляж и все равно нашел бы повод ворковать над ним.               — Ты правда хочешь выйти замуж за этого парня? — спросил Сынмин, и одна его бровь поползла вверх.               — Блядь, да, — невозмутимо ответил Минхо, уже поднимаясь с песка и стряхивая песчинки с джинсов. — Так что похвалите его, ладно? Дайте мне вернуться к моему реальному плану, — он сделал три шага, затем обернулся и произнес ровным голосом. — А теперь прошу меня извинить, пока они не подожгли друг друга, и каникулы не закончились раньше, чем я успел встать на колено.               Пока он топал к четырем идиотам, которых почему-то любил больше, чем свое здравомыслие, парни не упустили возможности пошутить:               — Уверен, ты обязательно найдешь время, чтобы встать на колени, — поддразнил Чанбин, бесстыдно шевеля бровями.               — Да, удачи, — протянул Сынмин, закатив глаза так сильно, что Минхо готов поклясться, что слышал это. — Только постарайтесь не делать предложение в разгар пожара на пляже. У нас не хватит шампанского для этого.               Итак. У него был план.               К слову, Сынмин считал, что это слишком рано. Но Минхо в девяносто девяти процентах случаев не придавал значения мнению Сынмина. Затем он поделился планом с Чаном, потому что ему действительно была нужна зрелая точка зрения на все это, и он никого не уважал больше, чем Чана. Предполагалось, что на этом все и закончится. Узкий круг людей, знающих о плане.               Но Чан совершенно не умел ничего скрывать от Чанбина. И в первый же момент, когда Чанбин пронюхал, что тот что-то скрывает, он, по его собственным словам, «проебал дорожку, чтобы заставить Чана говорить».               Хотел ли Минхо знать об этом? Блядь, нет.               Он подумывал рассказать об этом Хёнджину, но тот был просто ужасен по части хранения секретов. Так что, большое «нет». Феликс за последние несколько месяцев стал больше другом Джисона, чем Минхо, что, в общем-то, было нормально, но Минхо не был уверен, что котенок не сболтнет лишнего от волнения. А Чонин? Честно говоря, он был не против рассказать Чонину, но Хёнджин и Феликс устроили бы такую драму из-за того, что их оставили в стороне, а с таким цирком в придачу ко всему прочему Минхо разбираться не собирался.               Прости, Инни. Ничего личного.               Итак, вернемся к теме.               У него был план.               Он собирался сделать предложение.               — Хён, смотри! Мы сделали это! — радостно щебетал Феликс, с гордостью указывая на то, что едва можно было назвать костром.               — Мы? — Джисон открыл рот в притворном возмущении. — Мы?! — он сунул свой обожженный палец прямо под нос Феликсу. — Покажи мне свои боевые шрамы, если это были мы!               Хёнджин на заднем плане совсем потерял самообладание и громко гоготал.               А Минхо, сам того не желая, почувствовал, что его губы дрогнули от смеха.               Феликс наморщил нос, его лицо скривилось:               — Я в буквальном смысле помогал.               — Да ну? — выпалил в ответ Джисон, высоко вздернув брови. — Ты помогал, стоя там и говоря мне, что я неправильно складываю дрова. Вот это помощь?               — Это помощь! — фыркнул блондин, повысив голос. — Кто-то должен был контролировать твою дикарскую технику разведения костра!               — Контролировать?! — Джисон разинул рот от удивления. — Я обжег свой гребаный палец!               Чонин, который, судя по всему, решил, что его задача на этот вечер – сеять хаос, внезапно заговорил откуда-то из-за их спин:               — Сжечь его на костре. Ведь для этого и нужен огонь, верно?               Феликс резко обернулся, возмущенный услышанным:               — Инни!               Джисон продолжал гневно сверлить Феликса взглядом, демонстрируя свою уязвленную гордость и обожженный палец.               Минхо вздохнул, подходя ближе, с очень серьезным выражением лица наклонил голову и тихим, дразнящим голосом сказал:               — Хочешь, чтобы хён поцеловал пальчик? Тогда заживет быстрее.               Джисон моргнул, на полсекунды растерявшись, затем его щеки покраснели, и он пробормотал:               — Заткнись, — так тихо, что его слова едва можно было расслышать.               Феликс фыркнул. Хёнджин продолжал хохотать. Минхо лишь ухмыльнулся, после чего опустился на колени рядом с жалкой кучкой корявых поленьев и начал их раскладывать как следует.               — Отойдите, детишки. Смотрите и учитесь, как настоящие цивилизованные люди разводят огонь, — и, конечно же, он не смог удержаться и бросил через плечо, — И нет, Инни, мы никого не будем сжигать. Пока что.               Чонин ухмыльнулся, когда их взгляды встретились.               Через несколько часов они сидели на пляже, сытые, потому что Минхо удалось разжечь действительно хороший костер, и кто-то принес еду из дома. Феликс вынес пледы. К сожалению, не было ни свечей, ни Чана в костюме. Большая часть костра прогорела, оставив после себя кучу углей, тускло краснеющих на песке.               Теперь все вокруг затихло, Чонин почти отключился на пледе, натянув на голову капюшон толстовки, подобно черепахе, прячущейся от мира. Сынмин сидел с закрытыми глазами, с почти пустой бутылкой пива в руке. Минхо не был до конца уверен, то ли тот просто погрузился в свои мысли, то ли находился в двух секундах от отключки. Феликс и Хёнджин пререкались приглушенными голосами неподалеку. Чан и Чанбин уже давным-давно скрылись, говоря что-то о «настоящих кроватях» и «песке во всех известных человеку щелях».               Хорошо. Пусть.               Минхо подвинулся ближе к огню, подтянув колени к груди. От его кожи все еще исходил слабый запах дыма и Джисона, который так глубоко въелся в его толстовку, что потребуются дни, чтобы избавиться от него. Он, конечно же, не станет этого делать. Зачем ему это?               А Джисон...               — Ты сейчас выглядишь просто прелестно, ты знаешь об этом? — промурчал Джисон тихим голосом.               Минхо почувствовал, как по спине побежали мурашки. Вот так просто. Лишь из-за голоса Джисона у самого уха.               Он фыркнул и закатил глаза, как будто собирался все отрицать, но все равно придвинулся ближе к альфе.               — Заткнись, — это прозвучало мягче, чем следовало бы. Его внутренний омега поддался словам Джисона и вырвался из его уст, предав его.               — Нет, — альфа наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось шеи Минхо. — Это все правда. Мой прекрасный парень. Моя пара.               Блядь. Вот он — его Джисон. Всегда такой открытый, такой уверенный. Минхо хотел поцеловать его. Прикоснуться к нему. Или опуститься на одно колено и сделать предложение прямо здесь и сейчас.               Но он не сделал этого.               — Продолжай в том же духе, и я затащу тебя внутрь и буду скакать на тебе до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя, — пробормотал Минхо, едва слышным шепотом.               Глаза Джисона расширились, он впился зубами в нижнюю губу. Его запах усилился, окутывая их теплом. Минхо хотел уткнуться лицом в его шею и расплавиться. Он всегда чувствовал себя пьяным от того, как его альфа реагировал на него.               — Да? — рука Джисона скользнула вокруг его талии, притягивая его ближе, пока Минхо практически не упал на него. — Обещаешь?               Вместо ответа Минхо повернул голову и поймал губы Джисона своими. Рука альфы скользнула под его толстовку, пальцы коснулись ребер Минхо. Он поддался прикосновению, целуя его глубже, приоткрывая рот и желая большего.               Он всегда хотел большего с Джисоном — он хотел всего.               Губы альфы коснулись его щеки, заскользили вниз по шее, пока его нос не прижался к запаховой железе Минхо, резко вдыхая. Блядь. Минхо сжал бедра, чувствуя, как между ними становится влажно — он был уверен, что все вокруг пахнет вишнями. Но ему было плевать.               — Хён, если вы собираетесь трахаться у костра, хотя бы предупредите нас, чтобы мы могли уйти, — раздался ровный, скучающий голос Хёнджина.               Губы Джисона замерли на его шее, зубы скользнули по коже. Минхо разжал пальцы, сжимавшие рубашку альфы.               В следующую секунду раздался низкий голос Феликса:               — Или позвольте нам посмотреть.               Минхо повернулся, прищурив глаза:               — Отъебитесь.               Джисон уткнулся горящим лицом в плечо Минхо, заглушая смех, который сотрясал их обоих.               — Боже, вы двое отвратительны, — проворчал Сынмин, даже не открывая глаз.               О, так он был жив.               — Спасибо, что испортил атмосферу, — мрачно ответил Минхо, бросив в него кусочек подгоревшего зефира.               Джисон, все еще переводя дыхание, прошептал Минхо на ухо:               — Но ты все равно красивый в свете костра.               Его губы дрогнули. На этот раз он не стал отрицать.                      Через час или два, едва за ними успела закрыться дверь, он почувствовал руки на своих бедрах и губы, скользящие по его шее, горячие и жадные.               — Джисони, — прошептал Минхо, то ли предупреждая, то ли дразня, но его голос все равно выдал его, звеня от желания.               — Минутку, — выдохнул альфа ему прямо на кожу, прижимаясь ближе и оттесняя Минхо назад, пока тот не уперся ногами в кровать.               Они упали на нее вместе с глухим стуком, и спина Минхо прижалась к простыням. Он чувствовал, как его сердце забилось быстрее.               Джисон склонил голову, губами скользя по подбородку Минхо, по его щеке, пока Минхо не повернулся к нему, ловя его губы своими. Джисон был на вкус как яблочный сидр, потому что он хреново справлялся с алкоголем, но от этой мысли омега улыбнулся прямо в поцелуй.               Сначала все было медленно — почти всегда так и бывало — но так продолжалось не долго.               Рука Джисона скользнула под рубашку Минхо, пальцы гладили теплую кожу. Минхо задрожал, одной рукой сжимая толстовку Джисона, а другой обхватив его шею, чтобы притянуть ближе. Поцелуи стали мокрыми и отчаянными. Омега выгнулся, прижимаясь еще ближе, губы приоткрылись в мягком, невольном стоне, который он будет отрицать до самой смерти.               Джисон застонал прямо из глубины своей груди, и этот звук завибрировал в голове Минхо, вызывая желание упасть на колени. Они почти ничего не сделали, а он уже был до боли возбужден.               — Боже, ты такой прелестный, когда в таком состоянии, — прошептал он у губ Минхо.               В отместку омега легонько впился ногтями в затылок Джисона, то ли в знак протеста, то ли в мольбе.               — Просто заткнись и продолжай, пожалуйста — пробормотал он, умирая от желания.               И Джисон так и сделал.               Тук, тук, тук.               — Ребята? Вы спите?               Минхо замер, его грудь все еще тяжело вздымалась.               Джисон уткнулся лбом в его плечо и выдал сдавленный вы-должно-быть-издеваетесь стон.               Он закрыл глаза, проклиная всех известных ему богов, и прошипел:               — Ну конечно. Блядь, конечно.               — Минхо? — еще один стук. — Ты спишь?               — Может, просто проигнорируем его и притворимся, что спим? — зашипел Минхо Джисону в лицо, его голос был тихим, но полным беззвучной убийственной ярости.               Альфа усмехнулся, запрокинув голову назад, словно всерьез обдумывая это предложение.               — Это твой лучший друг, — пробормотал он.               — Сынмин — мой лучший друг, — невозмутимо ответил Минхо. — Но никогда не говори ему об этом.               — Да, но он твой...               — Минхо-о-о, ты спишь? — заныл Хёнджин за дверью.               — Твой Хёнджин, — закончил Джисон, приподняв бровь.               Минхо застонал и так сильно плюхнулся головой на подушку, что затрясся весь матрас.               — Ебаная вселенная, — пробормотал он под нос, а затем крикнул: — Входи!               Дверь приоткрылась. В проеме показалось несчастное лицо Хёнджина с широко раскрытыми глазами и волосами, примятыми с одной стороны.               — Диван охеренно неудобный, — драматично вздохнул он. — Как будто спишь на холодном тротуаре.               — И что? — Минхо непонимающе уставился на него. Совершенно не впечатленный услышанным.               — Можно я…? — Хёнджин жалобно указал на кровать.               — Нет, — без промедления ответил омега.               — Хён, пожалуйста, — снова заныл Хёнджин, придав голосу как можно более умоляющий тон.               Почему? Почему вселенная продолжает мешать их интимной жизни? За какие грехи предков он расплачивается?               — Ты можешь хоть раз пойти доставать кого-нибудь другого? — пробормотал Минхо.               — Я знаю, что Феликса лучше не будить, — с возмущением прошептал Хёнджин.               — Он прав, — поддержал его Джисон, совершенно не помогая делу.               Минхо повернулся и гневно посмотрел на него, чувствуя себя преданным.               — И завтра я буду мешать Чану и Бину, клянусь, — пообещал Хёнджин. — Всего одна ночь.               — Ах, я должен был послушать тебя, малыш, — вздохнул Джисон, глядя на Минхо, и перекатился на бок. — Я больше никогда не буду сомневаться в твоих замечательных планах.               Минхо прикусил щеку изнутри, нахмурился, глядя в потолок, и тоже подвинулся. Хёнджин на цыпочках вошел в комнату с широкой улыбкой, а затем упал на кровать, как морская звезда, зажав Минхо между двумя альфами.               Минхо и в обычный день быстро перегревался, а сейчас ему казалось, что он лежит в духовке.               — Как хорошо, — зевнул Хёнджин, закрывая глаза.               Джисон согласно хмыкнул, просунув руку под одеяло, чтобы найти руку Минхо. Их пальцы переплелись, успокаивая.               Прошло несколько секунд в тишине.               — Ты помнишь, как однажды я душил тебя на диване? — спросил Минхо совершенно серьезным, ровным голосом.               Хёнджин нахмурился. В его запахе роз чувствовался намек на страх.               — К сожалению, да. А что?               Минхо медленно выдохнул, уставившись в потолок.               — Я сейчас охуенно скучаю по тем временам.               Альфа неловко зашевелился, прочистив горло:               — Эм... Джисон-а? Может, ты поменяешься местами с Минхо?               Тишина. Только шум волн снаружи и то, как Джисон поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Минхо.               — Джисон-а? — снова попытался Хёнджин, на этот раз слабее.               — Спи, Хён, — протянул Джисон, понизив голос на октаву. — Пока я лично не вернул тебя на диван.               — Ладно, хорошо. Спокойной ночи, — пробормотал Хёнджин, мгновенно сдавшись.               Минхо спрятал улыбку за плечом Джисона, вдыхая густой запах темного шоколада, которым были пропитаны простыни, и сжал руку в ответ.               Заснул ли он? Нет. А вот Джисон уже давно мирно уплыл в страну грез, его дыхание было ровным и спокойным, а лицо прижато к груди Минхо. Он поднял руку и нежно провел пальцами по волосам своего альфы, приглаживая пряди большим пальцем.               — Сону связался со мной… несколько дней назад, — голос Хёнджина прорезал темноту, тихий, но не вполне уверенный, когда он обхватил руку Минхо.               — Черт возьми, хотя бы предупреждай, — испуганно прошипел Минхо. Джисон зашевелился, тихонько ворча во сне, а потом снова затих.               — Прости, — быстро ответил Хёнджин, понизив голос. — Я просто… не могу уснуть. Не могу перестать думать о… ты знаешь, — Минхо мог разглядеть лишь тень его руки, движущейся в темноте.               Старший выдохнул, теперь уже тише:               — Я думал, ты уже забыл его.               — Так и было, — прошептал Хёнджин. — Я просто… вроде как скучаю по нему, понимаешь? Конечно, в основном это был секс, но он был хорош. Нам было весело.               — О, я уверен, — пробормотал Минхо, его губы дрогнули в подобии усталой улыбки. — Он иногда говорит о тебе. Я имею в виду Сону. Он довольно часто навещает Джисона.               — Хён... — Хёнджин замялся, его голос задрожал.               — У тебя еще осталась та бутылка розового вина? — спросил Минхо, слегка отодвигаясь, чтобы не разбудить Джисона.               — Зачем?               Голос Минхо стал мягче, в нем слышалось поддразнивание, но в то же время он звучал тепло:               — Давай выпьем. Как в старые добрые времена, ладно? Ты будешь говорить, а я буду слушать. Пойдем.               На мгновение остался только тихий шорох морского бриза за окном. Затем Минхо почувствовал, как Хёнджин сжал его руку.               — Да, — пробормотал Хёнджин. — Да, хорошо.               Оказалось, что после половины бутылки розового вина, сеанса полуночной терапии, во время которого Хёнджин уродливо рыдал в толстовку Минхо, и примерно двадцати минут, в течение которых Минхо пытался вразумить его...               Спать на диване было не так уж и плохо.               Потому что, когда Минхо проснулся на следующее утро, Феликс уже сидел на корточках рядом с ним и нежно массировал ему голову.               Где-то рядом он почувствовал запах Джисона — теплый шоколад проникал прямо в кости Минхо, еще до того, как он полностью проснулся.               — Доброе утро, принцесса, — протянул Джисон откуда-то сверху низким, самодовольным голосом. — Хорошо спал на своей жалкой крестьянской постели?               Минхо застонал и перевернулся на спину, тяжело вздохнув:               — Не называй меня так.               Хёнджин зашевелился где-то на другом конце дивана и, переворачиваясь, случайно пнул Минхо в бок.               — Клянусь, если ты не уберешь эту штуку с моей головы, я тебя разорву нахрен, — прошипел альфа.               Громкий смех Чанбина прогремел на всю комнату.               Минхо сонно моргнул и поднял голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сынмин с невозмутимым выражением лица прижимает ко лбу Хёнджина стакан с холодным кофе.               — Никаких драк, — объявил Чан, пересекая комнату и потирая подбородок. — Никакого насилия с утра. У нас есть планы.               — Правда? — хрипло простонал Хёнджин, его голос был приглушен диванной подушкой.               Минхо прищурился, глядя на Джисона, который все еще нависал над ним с этой своей раздражающе ласковой улыбкой.               — Они собираются на прогулку, — объяснил Джисон, убирая волосы со лба Минхо.               — Они? — повторил Минхо, сбитый с толку. — Не мы?               Джисон медленно покачал головой и наклонился вниз так, что их носы почти соприкоснулись.               — Они, — промурлыкал он еще раз, на этот раз более мягким голосом. — А я веду тебя на свидание, малыш.                      Остальные ребята запасались закусками, паковали рюкзаки и спорили, чей плейлист «менее отвратителен», когда Минхо вышел из спальни и увидел Джисона и Феликса, которые перешептывались в коридоре.               — Просто скажи ему, — шептал Феликс, в его голосе слышалась настойчивость. — Ты не можешь тянуть с этим вечно.               — Я знаю, но... я не могу... — Джисон прервался на полуслове, вероятно, уловив запах Минхо в коридоре.               Минхо чувствовал, насколько тяжелыми от беспокойства стали вишни на его коже. Сказать ему что?               — Малыш, — Джисон повернулся, его голос сразу стал мягче, а запах шоколада окутал Минхо, как объятие. — Ты готов идти?               Минхо кивнул и позволил вывести себя за дверь, чувствуя горячую и крепкую руку Джисона на своем запястье.               — Это сюрприз, — альфа улыбнулся, практически вибрируя от радостного возбуждения. — И нет, это не противозаконно. На этот раз.               — Меня это не успокаивает, — отчеканил Минхо, но все равно позволил ему вести себя за собой.               В итоге они бродили по сонному пляжному городку, то и дело задевая друг друга руками при ходьбе. Джисон все время останавливался и обращал внимание на различные дурацкие сувениры: кружки в форме фруктов, всевозможные плюшевые мишки с жуткими мордочками и самое ужасное — пижамную футболку огромного размера с гигантским шимпанзе на ней.               — Ты бы выглядел в этом очень сексуально, — поддразнивал его Джисон.               — Я бы сжег ее еще до того, как она коснулась бы моей кожи, — ответил омега.               — Это ты так говоришь, но если бы я ее купил, ты бы носил ее. Из любви ко мне.               — Из жалости, — поправил Минхо. Но уголок его рта все равно приподнялся.               Затем Джисон нашел киоск, где продавались нелепые пластиковые очки в форме мандаринов. Не успел Минхо договорить «нет», как альфа уже купил две пары.               — Надень их, — велел он, ухмыляясь.               — Я выгляжу нелепо, — сказал Минхо, все равно надевая их.               — Ты выглядишь как мой соулмейт, — возразил Джисон, и Минхо практически забыл, как дышать.               Они остановились перекусить возле ларечка с уличной едой — картофель фри, утопающий в расплавленном сыре, и Минхо притворился, что ненавидит его, но в итоге стащил половину порции Джисона. Они расположились на низкой каменной ограде у моря, болтая ногами. Джисон навалился на него, практически уложив набок. Минхо удерживал их обоих, положив руку на бедро своего парня.               Боже. Это оно. Это тот самый момент.               Сердце Минхо бешено заколотилось, когда он полез в карман и большим пальцем провел по прохладному бархату коробочки с кольцом. Во рту у него пересохло.               Он поднял глаза и увидел, что Джисон смотрит на него, а его ухмылка превращается во что-то нежное. Его волосы растрепались от ветра, а солнце окрасило их кончики в золотистый цвет. Его глаза сияли так ярко, что могли затмить кольцо в руке Минхо.               — Мин... — начал альфа, его голос дрогнул, словно он хотел сказать что-то серьезное.               И тут, словно в комедийном сценарии прямиком из ада, к ним спикировала чайка и стащила последнюю палочку картошки Джисона, порция которой лежала на стене.               — Что за...?! — вскрикнул Джисон, чуть не упав назад.               Рука Минхо застыла на коробочке. Но сердце по-прежнему колотилось, болезненно громко.               — Боже мой, ты это видел?! — младший повернулся к нему с широко раскрытыми от удивления глазами и пятном кетчупа на щеке.               Минхо прочистил горло, отпустил коробочку и большим пальцем провел по щеке Джисона.               Они пошли дальше, альфа все еще смеялся, задевая плечом Минхо при каждом шаге. Они бродили по узким улочкам, где сквозь трещины в каменных заборах пробивались полевые цветы. И по пути Минхо заставлял Джисона останавливаться и гладить каждую бездомную кошку, мимо которой они проходили.               В какой-то момент альфа поднял свой телефон.               — Улыбнись, малыш.               Минхо машинально нахмурился, но в последнюю секунду смягчился и позволил себе улыбнуться, покраснев до корней волос. Наконец они наткнулись на крошечное, идеальное, словно с открытки, кафе, притаившееся за увитыми плющом стенами. Они сели снаружи под выцветшим на солнце зонтиком.               — Что ты хочешь? — спросил Джисон, уже размахивая меню.               — Тебя, — выпалил Минхо, а затем прочистил горло. — И кофе.               Уши Джисона покраснели, губы дернулись:               — Я могу предложить одно из этого. Черный или со льдом?               — Со льдом, — ответил Минхо, откидываясь на спинку стула. — И перестань делать такое лицо.               — Какое лицо?               — Такое, будто ты умираешь от желания что-то сказать.               Джисон открыл рот и снова закрыл его, нервно проводя языком по губам.               Пульс Минхо участился. Скажи это. Пожалуйста. Просто скажи.               Они заказали латте со льдом для Джисона, американо со льдом для Минхо и кусок шоколадного торта на двоих, больше половины которого альфа умял прежде, чем Минхо успел и глазом моргнуть. Он доел оставшуюся часть, слушая, как его пара увлеченно бубнит ему на ухо.               Джисон размешивал свой латте уже, наверное, в десятый раз, не сводя глаз с Минхо, и его губы подергивались в едва сдерживаемом раздражении.               — Клянусь, хён, если Чанбин еще раз скажет, что у меня нет музыкального слуха, я затолкаю микрофонную стойку ему...               Омега хмыкнул, в его взгляде мелькнуло веселье:               — И куда же?               Губы Джисона дрогнули:               — Не искушай меня, прелесть. Но если серьезно. Он постоянно говорит «перепиши это, перепиши то» — типа, братан, ты вообще спишь?               — Я уверен, что Чан не спит. Но Бин так суров только с теми, кто ему нравится, — промурлыкал Минхо, подперев подбородок рукой. — А тебя легко задирать.               — Меня не легко задирать, — проворчал Джисон, но в его голосе не было укора. — Ты просто находишь это забавным.               — Это и правда забавно, — протянул Минхо, медленно растягивая рот в ухмылке. — Я бы тоже тебя задирал, но это было бы нечестно. Ты слишком хорошенький.               Джисон прикусил губу, и его зубы вонзились ровно настолько, что на секунду мысли Минхо стали дикими. Он хочет увидеть, как эти губы обхватывают кое-что другое, прикусывают что-то другое. Омега сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но его пальцы сжались вокруг чашки чуть сильнее.               — Ты выглядишь так, будто у тебя неприличные мысли, — вкрадчиво пробормотал Джисон, его голос стал ниже, а запах темного шоколада прокатился через весь стол, словно дразня. — Не хочешь поделиться?               Тем, что он представляет, как его пара отсасывает ему? Нет, не совсем.               В воздухе сгустился запах Минхо, тягучая вишневая сладость, предательски выдавшая его прежде, чем он успел что-то сказать. Он видел, как запах подействовал на Джисона — ноздри альфы раздулись, зрачки почернели.               — Ох, определенно да, — усмехнулся Джисон, наклоняясь вперед и опираясь локтями на стол так, что их лица оказались на расстоянии вдоха. — Скажи мне, хён... что именно происходит в твоей хорошенькой головке?               Минхо склонил голову набок, приоткрыв губы, словно собирался признаться, но вместо этого издал тихий насмешливый хмык:               — Ты правда хочешь знать? — его голос прозвучал низко и немного грубовато, — Я просто думал о том, как легко было бы забраться к тебе на колени прямо сейчас... и посмотреть, как долго ты сможешь оставаться тихим.               Джисон стиснул зубы, запах альфы стал более насыщенным:               — Ох, малыш, — выдохнул он, сжимая в руке свою чашку, словно пытаясь удержаться от того, чтобы не схватить Минхо. — Будешь говорить такие вещи, и ты окажешься у меня на коленях, независимо от того, насколько много народу в этом кафе.               Ухмылка Минхо стала чуть мягче:               — Обещаешь?               Альфа провел языком по нижней губе, его дыхание участилось:               — Ты же знаешь, я не блефую.               И тут, как нельзя вовремя, чтобы испортить момент, появился официант — вежливый светловолосый омега с блокнотом в руках — и спросил, не хотят ли они чего-нибудь еще. На долю секунды его нос сморщился, видимо, уловив тяжелый запах Минхо — почти вязкий запах смазки — и шоколада Джисона. Но, благослови его господь, он сохранил профессионализм.               Альфа захихикал, когда официант ушел:               — Бедному пареньку, вероятно, нужен душ после такого, — пробормотал он.               Минхо только хмыкнул, и они позволили разговору вернуться к чему-то нормальному. Глупому, бытовому. Джисон болтал о том, как Чонин обыграл его в игре, которой они сейчас одержимы, Минхо ворчал, что им нужно будет купить новый матрас, как только они вернутся. Ради здоровья их спин. На секунду показалось, что в мире не существует ничего, кроме них двоих.               И, возможно, это было оно. Тот самый момент, которого Минхо дожидался весь этот проклятый день. Тишина, мягкость, легкость. Только они.               Он сунул руку в карман, наполовину вытащил коробочку...               Джисон чихнул с такой силой, что латте буквально выскочил у него из рук, расплескавшись прямо на джинсы Минхо.               — Черт! Малыш, прости, прости... — альфа судорожно искал салфетки, на его лице застыл ужас.               Минхо не смог сдержать смех и засунул коробочку с кольцом поглубже, пока его парень не заметил.               — Почему ты смеешься?! — поинтересовался Джисон, покраснев.               — Просто так, — прохрипел Минхо, его плечи тряслись от смеха.               Из-за всего. Вселенная по-настоящему его ненавидит.               Они расплатились и пошли дальше, взявшись за руки.               — Минхо, я... хотел... — начал Джисон, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Минхо.               Минхо повернулся, уже отвечая всем телом: «Да, да, все, что угодно...».               Но осознание происходящего ударило его прямо в лицо.               — Подожди. Где мы, блядь, находимся?               Джисон огляделся по сторонам, недоуменно хлопая глазами:               — Э-э-э...               — Только не говори, что ты не знаешь.               — Я не знаю, — признался Джисон, почесывая затылок. — Я был занят тем, что смотрел на тебя.               — Боже мой. Посмотри по карте.               Альфа достал свой телефон и замер:               — ...Батарея сдохла.               — Ты помнишь адрес?               — Не очень? Сынмин все бронировал. Я ничего не сделал для этой поездки. Я был отвлечен, эм... тобой.               В итоге они уселись на деревянную скамейку, затерявшуюся за чередой пляжных домиков, все еще в своих дурацких одинаковых мандариновых очках и тихонько спорили о том, чья это была вина.               — Твоя.               — Нет, твоя.               — Малыш, ты привел нас сюда...               — И ты пошел следом, не так ли?               В конце концов Джисон положил голову на плечо Минхо. Солнце опускалось все ниже, ветерок стал прохладнее.               Вот оно. Блядь, это оно. Минхо взял коробочку в ладонь, открыл рот...               — Малыш, — прохрипел Джисон тоненьким голоском. — Мне очень нужно в туалет. Прямо сейчас-сейчас.               Минхо опустил голову и закрыл глаза, а затем начал смеяться так сильно, что у него заболело в груди. Его парень лишь надул губы и сверлил его взглядом.               Они нашли крошечный ресторанчик, где Джисон смог воспользоваться уборной, и владелец разрешил им зарядить телефон и угостил бесплатным лимонадом.               Когда Сынмин наконец появился на арендованной машине с опущенным окном и выражением лица «я вас всех ненавижу», это стало вишенкой на торте.               Минхо поймал взгляд Джисона — его щеки все еще пылали, волосы были растрепаны ветром, — и они оба взорвались беспомощным смехом.               Может быть, в следующий раз, подумал Минхо, поглаживая ладонью коробочку, которая по-прежнему надежно лежала в его кармане. Но, глядя на Джисона, который чуть не плакал от смеха в этих дурацких мандариновых очках, Минхо понимал, что будет ждать следующего подходящего раза столько, сколько потребуется. Он правда хочет провести с этим человеком вечность.              

       ***

                     Когда они вернулись и шли через гостиную к своей комнате, Минхо заметил, как Феликс бросил вопросительный взгляд на Джисона.               А затем — без слов, как будто они репетировали это — Джисон замедлил шаг, развернулся и остановился перед лестницей.               — Минхо, — пробормотал альфа, нежно поглаживая большим пальцем запаховую железу омеги. — Я сейчас поговорю с Ликсом минутку, а потом поднимусь к тебе, хорошо?               Зачем.               Что ты мне не говоришь?               Почему ты мне еще не сказал?               — Конечно, — соврал Минхо, и его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. Он кивнул и заставил себя уйти, чтобы подняться по лестнице в одиночестве.               Как только за ним захлопнулась дверь спальни, под ребрами расцвела тугая, тошнотворная паника. Он знал, что это неразумно. Джисон никогда, ни разу не давал ему повода для сомнений. Но что-то было в этой секретности, в тихих голосах, в обеспокоенных глазах Феликса — от чего грудь Минхо сдавливало так сильно, что казалось будто его может стошнить.               Он судорожно вздохнул и начал расхаживать взад-вперед.               Он схватил подушку и бросил ее на кровать, затем стал возиться с одеялами, пока не уложил их как надо. Переложил подушку на другую сторону, потому что от нее слишком сильно пахло Хёнджином — поэтому она должна была лежать слева. Он уже давно так не делал. Именно так. Со всеми запахами. Теперь в центре всегда был запах Джисона. Всегда.               Он уже почти сложил толстовку Джисона в идеальный квадрат, когда дверь распахнулась.               — Какого хрена ты вообще делаешь? — раздался голос Сынмина. Альфа хмурил брови, устремив взгляд на хаотичную кровать.               — Экстренное гнездо, — невозмутимо ответил Минхо, хотя в конце его голос дрогнул.               Его взгляд пробежался по одежде Сынмина: оверсайз футболка. Идеально.               — Сними ее и дай мне.               Сынмин закатил глаза, но безропотно стянул с себя футболку и бросил ее Минхо. Омега положил ее с правой стороны кровати — лаванда всегда справа. Его ладони чесались. Гнездо все еще было неправильным. Слишком много пустых мест.               В дверь постучали. В комнату заглянул Чан, и на его лице отразилось нечто среднее между беспокойством и растерянностью.               — Заходи, — приказал он. — И прихвати с собой Чанбина. Закрой дверь.               Сынмин запрыгнул на комод и, скрестив руки на груди, молча наблюдал за происходящим. Взгляд Минхо был прикован к Чану.               — Сними это, — резко приказал он, помахав пальцем в воздухе.               — Что? — Чан растерянно моргнул.               — Он делает гнездо, — ровным голосом пояснил Сынмин.               Глаза Чана расширились, и он тут же стащил с себя толстовку, бросив ее Минхо так, словно она могла его обжечь. Хорошо. Теплая карамель. Это должно помочь.               Чанбин стоял в одной майке и смотрел на него широко раскрытыми глазами. Минхо не собирался раздевать его догола — он просто зациклен, а не одичал, — поэтому он сунул ему подушку.               — Пометь ее, пожалуйста.               Пока Чанбин прижимался лицом к подушке, покрывая ее свежей мятой, мозг Минхо продолжал крутиться, пытаясь найти ответы.               Джисон и Феликс. В коридоре. Что может быть настолько секретным, что его пара не захотел поделиться с ним?               Чанбин закончил, и Минхо уложил подушку с левой стороны, рядом с пахнущей розами подушкой Хёнджина, рядом с местом, где должен быть мандариновый запах Чонина. И печенье Феликса.               Не хватает. Пусто. Блядь.               Его руки задрожали. Гнездо было неправильным. Все казалось неправильным. Ему нужно было больше запахов. Ему нужен был Джисон.               — Минхо, — начал Чан мягким голосом.               — Когда вы вернулись, у него не было кольца на пальце, — как всегда прямолинейно вмешался Чанбин. — Он ведь не сказал «нет», верно?               — Любимый, ты не мог бы быть чуточку, нахрен, деликатнее? — прошипел Чан, сверкнув глазами.               — Я просто хочу знать! Джисон вел себя странно и загадочно с Ликсом на кухне, — Чанбин вскинул руки вверх. — Хён, Минхо, скажи мне... я должен спуститься вниз и врезать ему?               Минхо замер. Его грудь сдавило так сильно, что он едва мог дышать. От трех пар глаз, устремленных на него, он чувствовал себя еще меньше. Кровать казалась слишком большой. Слишком пустой. Он не чувствовал достаточно запаха Джисона.               — А что, если он скажет «нет»? — прохрипел Минхо, и его голос надломился окончательно.               Его пальцы вцепились в толстовку Чана, лежащую на кровати, костяшки побелели, сжимая ткань, словно она могла удержать его самого.               — Мы говорим об одном и том же Джисоне? — спросил Сынмин, вскинув бровь так высоко, что она почти скрылась в его волосах.               — Сегодня все было идеально, правда... и я пытался... но потом он... он что-то скрывает от меня, понимаете? — Минхо говорил слишком быстро, его дыхание сбивалось в груди. — Я имею в виду, зачем что-то скрывать? Это бессмысленно...               — Минхо, дыши, — перебил его Чан, мягко, но твердо, тем низким гулом, который всегда заставлял Минхо внимательно слушать.               — Хён, этот парень просто одержим тобой, — вмешался Чанбин, сев на пол скрестив ноги и прислонившись спиной к комоду. — Серьезно. Он все чертово время только о тебе и говорит. Иногда мне хочется, чтобы он заткнулся, честно. А Чанни просит его замолчать.               — Это даже не преувеличение, — более мягко добавил Чан, слегка улыбаясь. — Ты — единственное, на что он смотрит. Так было всегда, Минхо.               — Я знаю, — прошептал омега, не вполне уверенный, убеждает ли он их или себя. — Просто... зачем ему что-то скрывать? От меня?               — А что, если на то есть причина? — парировал Сынмин, его голос по-прежнему звучал резко, но взгляд был на удивление мягким. — Ты тоже что-то от него скрываешь.               — Что? — Минхо непонимающе моргнул, застигнутый врасплох.               — Кольцо, гений, — альфа покачал головой, словно не веря, что ему пришлось сказать это вслух.               Минхо уткнулся взглядом в пол, его сердце билось неровно. Блядь. Это правда. Но почему-то его разум упорно игнорировал эту часть, зациклившись на боли в груди.               — Я пытался, Минни. Я правда, блядь, пытался. Я почти сделал это, типа, три раза, и каждый раз что-то происходило...               Он глубоко вздохнул.               — Как будто вселенная не хочет, чтобы я делал предложение, — закончил он, шумно выдохнув.               — Да какого хрена, Минхо, — прошипел Сынмин, хотя это прозвучало мягче, чем обычно. — Ты опять читал с Хёнджином какую-то ерунду про космическую судьбу?               Чанбин фыркнул:               — Да ладно, хён. Даже вселенная не способна помешать Джисону выйти замуж за твою упрямую задницу.               — Он без ума от тебя, — пробормотал Чан, подойдя ближе, так что Минхо пришлось поднять голову. — Если он что-то скрывает, я готов поставить на кон всю свою карьеру, что это не потому, что он тебя не любит. Ты его дом, Минхо.               — Да, — пробормотал Сынмин, закатив глаза. — Я имею в виду, ты — настоящая заноза в заднице, но ты — его заноза в заднице. Он ни на что не променяет это.               Минхо сглотнул, его сердце стучало так громко, что он едва мог их слышать. Но эти слова проникли глубоко, укоренившись среди тревоги, и на мгновение ему стало немного легче дышать.               — Спасибо, — прошептал Минхо слабым голосом.               — Тебе не нужно нас благодарить, — сказал Сынмин, сползая с комода, голос его был мягче, чем обычно.               — Да, — добавил Чан, взъерошив волосы Минхо, как делал это много лет назад. — Мы сделаем для тебя все, что угодно, ты же знаешь.               И тут дверь со скрипом открылась.               На пороге стоял его Джисон, хмурясь в замешательстве, его взгляд метался между тремя альфами и Минхо, наполовину зарывшимся в середине своего наспех сооруженного гнезда. Феликс топтался рядом с Джисоном, балансируя между беспокойством и попыткой выглядеть непринужденно. Хёнджин и Чонин практически вжимались в спину Джисона, тоже заглядывая внутрь.               Минхо пронзили какие-то странные, искаженные флешбеки о том, как они встретились в первый раз.               — Вот где вы все прячетесь, — сказал Хёнджин, но его нос сморщился от тяжелого запаха тревоги, все еще витавшего в комнате.               Минхо встретился взглядом с Джисоном. Даже через всю комнату он увидел момент, когда тот понял: Джисон уловил запах, ощутил изменение в воздухе, понял, что что-то не так.               — Ну… — начал Чанбин, шагнув вперед и стаскивая с головы Чонина кепку. После чего бросил ее в сторону гнезда Минхо.               — Эй! — начал протестовать Чонин, но Чан просто схватил его за плечи и мягко вытолкнул за дверь, и Хёнджин последовал за ними.               Чан одарил Минхо легкой ободряющей улыбкой, прежде чем исчезнуть из виду.               Сынмин задержался, пристально глядя на него. Затем он снял с плеч Феликса кардиган и бросил его на кучу одежды, которую Минхо сложил вокруг себя.               — Мы вас оставим, — пробормотал он тихим голосом, и через секунду Минхо просто кивнул — без слов, но они поняли друг друга.               А потом наступила тишина. Дверь закрылась. Джисон продолжал стоять, застыв, с нахмуренными бровями.               — Ты заставляешь меня нервничать еще больше, просто стоя там, — пробормотал Минхо, и его голос предательски дрогнул.               — Прости, — быстро выдохнул Джисон. Он пересек комнату и опустился на корточки рядом с кроватью, так что они оказались почти на одном уровне. Его шоколадный запах окутал омегу теплом и беспокойством. — Я сделал что-то не так, малыш? — снова спросил Джисон, теперь уже более ласковым голосом, а его брови были так сильно нахмурены, что у Минхо сжалось сердце.               Минхо с трудом сглотнул, грудь сдавило так сильно, что он едва мог вымолвить слово.               — Нет, — прохрипел он, слишком быстро покачав головой. — Нет. Ты все сделал правильно.               Джисон наклонил голову, большим пальцем медленно поглаживая колено Минхо.               — Тогда почему ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, хён?               — Я не плачу.               Он не плакал. Правда же?               Минхо солгал — причем очень неудачно, его голос задрожал в конце фразы.               — Поговори со мной, пожалуйста, — прошептал Джисон, наклоняясь ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. — Просто скажи мне.               Минхо судорожно вздохнул, чувствуя жжение в груди:               — Просто... чуть раньше. Ты и Феликс. Ты не хотел рассказать мне, о чем шла речь. И это заморочило мне голову. Мне показалось, что... что есть что-то, чего ты хочешь, а я не могу тебе дать. Или что-то, о чем ты боишься сказать.               Рот Джисона приоткрылся, а глаза стали такими большими и мягкими, что у Минхо чуть сердце не остановилось.               — Блядь, — прошептал Джисон дрожащим голосом. — Малыш, нет... все не так.               — Тогда что? — настаивал Минхо, голос его звенел от отчаяния. — Скажи мне, пожалуйста. Потому что я схожу с ума, думая, что, может быть... блядь. Я весь день носил с собой кольцо, чтобы сделать тебе предложение, но все шло наперекосяк, а потом я увидел, что ты что-то скрываешь, и подумал: а вдруг ты этого не хочешь? А вдруг ты не хочешь меня?               Слова вылетели слишком быстро. Слишком откровенно.               Джисон резко втянул воздух, и вокруг них закружился запах — темный шоколад, смешанный с шоком и желанием.               — О боже, хён, ты… ты носил с собой кольцо? — прохрипел он, широко раскрыв глаза.               Сердце Минхо замерло, кровь зашумела в ушах. Он не знал?! Ох блядь, ох блядь. Все должно было быть не так. Должно было быть романтично, бережно, идеально. Почему он сказал это так?               Минхо моргнул, паника сжимала его грудь, слова путались между собой:               — Ты… ты не знал? Я думал, ты понял и испугался, поэтому вел себя странно…               — Я понятия не имел, — перебил его Джисон, все еще тяжело дыша и крепко сжимая запястье Минхо. — Но эта ситуация с Ликсом… это совсем не то. Я хочу всего с тобой. Я просто… блядь, я не знаю, как это сказать.               У Минхо жгло в горле, в груди бушевали чувство вины и облегчение. Блядь. Он все испортил. Он неделями все планировал, а теперь все испортил.               Но Джисон не отпускал его руку. Его большой палец продолжал поглаживать кожу Минхо, успокаивая его. Удерживая в настоящем.               — Что сказать? — прошептал Минхо.               Джисон прикусил губу.               — Я хочу твою метку, Минхо. Я хочу почувствовать твои зубы на своей шее. Я хочу, чтобы все знали, что я твой — по-настоящему, навсегда. Я уже несколько месяцев этого хочу, но боялся давить на тебя. Я думал, что, может быть, ты еще не готов к этому.               У Минхо перехватило дыхание, и все внутри него дрогнуло и остановилось. Коробочка с кольцом в его кармане вдруг показалась ему до смешного маленькой по сравнению с тем, что только что предложил ему Джисон.               — Ты... блядь, Джисони, ты этого хочешь? — прохрипел он.               — Я хочу тебя, — выпалил Джисон на одном дыхании, щеки запылали, запах вокруг них стал гуще. — Я хочу твой укус. Я хочу пахнуть тобой, все время. Мы пережили пробную попытку быть парой, мы стали парой, и теперь — черт, хён, я хочу полный пакет услуг.               Он замолчал, переводя дыхание, а затем поспешил продолжить, прежде чем Минхо успел что-либо сказать.               — Я хочу, чтобы все знали. Реально знали. И я подумал… может, ты не хочешь этого. А потом я увидел, каким странным и нервным ты был сегодня, и в моей голове пронеслась мысль: «Круто, здорово, он этого не хочет, я все испортил».               Грудь Минхо сжалась от облегчения, настолько сильного, что стало больно.               — Я такой гребаный идиот, — прохрипел он, голос дрогнул. — Конечно, я этого хочу. Я хотел этого с тех пор, как ты впервые уснул рядом со мной и пускал слюни на мою грудь.               Джисон расхохотался, заливисто и звонко:               — Заткнись, хён.               — Я серьезно, — прошептал Минхо тихим, дрожащим голосом. — Ты мой. Ты всегда был моим. И я хочу, чтобы все это видели. Я хочу, чтобы все это, блядь, знали.               — Тогда почему ты не спросил раньше?               — Потому что я думал, что еще слишком рано, — признался Минхо, щеки его покраснели, а запах облаком окутал их. — Я думал, что ты можешь подумать, что я пытаюсь тебя привязать.               Джисон сократил оставшееся между ними расстояние, прижавшись лбом ко лбу Минхо, тяжело дыша:               — Хён, я хочу быть привязанным к тебе, — прошептал он срывающимся голосом. — В этом и есть весь чертов смысл.               Минхо неуверенно рассмеялся, его грудь была настолько полна, что это причиняло боль. И впервые за весь день он позволил себе поверить. Может быть, вселенная вовсе не портила все. Может быть, она просто ждала, пока они оба наконец скажут обо всем вслух.               — Я люблю тебя, Джисони, — прошептал Минхо.               И затем альфа поцеловал его, бросившись вперед и обхватив лицо Минхо ладонями, как будто не в силах его отпустить.               Его губы настойчиво двигались на губах Минхо, не нежно, а почти отчаянно. Минхо наклонил голову, приоткрыв рот, позволяя Джисону почувствовать его вкус, позволяя альфе прижаться ближе, чувствуя его горячее дыхание на своей щеке. Пальцы запутались в волосах Джисона, слегка потянув их, от чего из груди альфы вырвался низкий стон. Джисон прервал поцелуй только для того, чтобы осыпать более легкими поцелуями подбородок Минхо, и его дыхание участилось.               — Я люблю тебя, — промурлыкал Джисон, слова хлынули из его уст. Его губы коснулись щеки Минхо. — Я люблю тебя, — снова, тише, едва слышным вдохом.               Руки Минхо скользнули под подол футболки Джисона, ощущая его теплую кожу, следуя линии его позвоночника — он знал, что от этого у альфы всегда бегут мурашки по коже. Как и ожидалось — альфа задрожал, уткнулся лицом ниже, прижавшись губами к нежной коже под ухом Минхо.               — Я люблю тебя, — снова выдохнул Джисон, его голос дрогнул, а поцелуи заскользили по шее Минхо, задерживаясь на запаховой железе. Минхо резко втянул воздух, его собственный запах стал приторно сладким.               — Скажи это еще раз, — хрипло попросил омега.               — Я люблю тебя, — прошептал Джисон, прижавшись к его коже, губы блуждали по ключице, нежно покусывая, чтобы услышать, как у Минхо перехватывает дыхание. — Я люблю тебя, — еще раз, целуя ниже.               Минхо крепче сжал его волосы, заставляя посмотреть на него. Их лбы уперлись друг в друга, носы соприкоснулись. Губы Джисона были припухшими, глаза широко раскрытыми.               — Я тоже люблю тебя, — промурлыкал Минхо, проводя большим пальцем по подбородку Джисона. — Навсегда.               Младший сглотнул, задыхаясь, щеки его пылали, грудь тяжело вздымалась. А затем он засмеялся — тихо, неровно — и снова поцеловал Минхо, на этот раз медленнее.               — Джисон-а, — прошептал он между поцелуями.               — М-м? — промычал альфа, ловя своими губами его, с полузакрытыми глазами.               — Можешь... забыть, что я сделал тебе предложение? — Минхо отстранился назад ровно настолько, чтобы поймать его взгляд.               — М-м? — снова промычал Джисон, пытаясь притянуть его ближе, но затем он осознал смысл сказанного. Его глаза широко раскрылись, брови взлетели вверх. — Подожди... что?               — Я хотел сделать это по-другому, — вздохнул Минхо, и его щеки покраснели. — Это должно было быть романтично, понимаешь. Идеально.               — Это и так идеально, — перебил его Джисон, голос его был тихим, но решительным.               — Но...               — Минхо, — альфа обхватил его лицо ладонями, поглаживая большими пальцами его покрасневшие скулы. — Это идеально, потому что это ты.               Минхо сглотнул, слова застряли у него в горле. Он закатил глаза, и Джисон рассмеялся. А потом, как это всегда бывало с ними, настроение изменилось.               — Итак, — протянул Джисон, касаясь носом носа Минхо, и его губы растянулись в улыбке, — Насчет того, что ты обещал мне у костра...               Минхо хрипло рассмеялся, скользя пальцами по рукам Джисона и чувствуя теплую кожу под ладонями.               — Да? Ты все еще хочешь этого?               — Хён, я думал об этом всю ебаную поездку, — признался Джисон, и желание в его запахе стало еще сильнее.               Омега хмыкнул и наклонился ближе, коснувшись губами уха Джисона:               — Может, ты это получишь. А может, сначала я заставлю тебя умолять.               Джисон задрожал и впился зубами в нижнюю губу:               — Блядь. А… а метка? Ты укусишь меня сейчас?               Омега ухмыльнулся:               — Ты хочешь этого?               Джисон затаил дыхание:               — Да… но… — его зрачки расширились, грудь тяжело вздымалась. — Я хочу подождать. Всего несколько недель, пока мы не вернемся домой. Пока наши циклы не совпадут, чтобы это было… по-настоящему нашим. Как в первый раз.               У Минхо так сильно защемило в груди, что стало почти больно. Его альфа, который и пяти минут не мог подождать, пока ему сделают матчу навынос, хотел, чтобы все было идеально. Его внутренний омега пытался вырваться из груди, он был так полон, что казалось, будто вот-вот лопнет.               Он наклонился ближе и приник к губам Джисона в мягком, трепетном поцелуе.               — Все, что захочешь.               Пальцы Джисона лениво пробежались по полоске обнаженной кожи над поясом джинсов Минхо, дразня его, заставляя дыхание участиться.               — Все?               — Да... — омега кивнул, чувствуя, как жар ползет вверх от груди до самых кончиков ушей, а шея покраснела. — Да, пожалуйста... пожалуйста.               — И кто теперь умоляет? — промурлыкал альфа, усмехаясь прямо ему в губы. Его ладонь скользнула под толстовку Минхо, задирая ее вверх, большой палец прошелся по соску, отчего Минхо ахнул и заерзал.               — Заткнись, — прохрипел Минхо, но его голос дрожал, а член уже подергивался от каждого медленного движения пальцев Джисона.               — Посмотри на себя, — прошептал альфа, скользя взглядом по румянцу, разливающемуся вниз по шее. — Ты такой прелестный, когда вот такой. Блядь.               Он снова попытался поцеловать свою пару и заскулил, когда Джисон отстранился от него настолько, чтобы понаблюдать за тем, как он извивается.               — На хрен все это, — прорычал альфа, вцепившись руками в бедра Минхо. — Я не намерен трахать тебя среди всех этих запахов. Хён, это похоже на то, будто Чанбин дышит мне в затылок.               Прежде чем Минхо успел ответить, Джисон рывком поднял его с кровати, наполовину сняв толстовку, и его ноги инстинктивно обхватили талию альфы.               — Джисон...               Они оказались на широком балконном кресле, переплетенные друг с другом в слабом свете луны. Было так тихо, только шум моря внизу и дрожащие звуки их дыхания каждый раз, когда их рты разъединялись.               Минхо вздрогнул, когда Джисон задрал его толстовку повыше, проведя ногтями по изгибу позвоночника.               — Ты сумасшедший, — попытался сказать он, но вышло хрипло и невнятно, а потом и вовсе сорвалось на хныканье, когда пальцы Джисона расстегнули пуговицу на его джинсах, стягивая их достаточно низко, чтобы сжать ладонями его голую задницу.               — Мммм, — хмыкнул альфа, касаясь губами запаховой железы Минхо, а затем он присосался к ней, достаточно сильно, чтобы омега вскрикнул.               Теплая смазка сочилась между его бедер, стекая по коже. Их запахи клубились вокруг них, темный шоколад и сладкая вишня, прилипая к каждому вдоху. Минхо хотел утонуть в них. Хотел утонуть в нем.               Из его груди вырвался сдавленный стон, когда Джисон скользнул пальцем внутрь, проникая на всю длину и изгибая его, пока бедра Минхо не подались вниз, стремясь навстречу.               — Блядь, — прохрипел Минхо, впиваясь ногтями в плечи Джисона, чтобы удержать равновесие. — Ты правда заставишь меня...               — Да, — перебил его альфа, его зрачки были расширены. — Я заставлю тебя оседлать меня прямо здесь. Я так сильно хочу тебя. Хочу увидеть, как ты принимаешь меня.               В груди Минхо заклокотало. Его омежьи инстинкты кричали «да, да, да», пока под кожей все гудело.               Джисон подвинулся, стягивая до конца джинсы Минхо, оставляя его голым, если не считать съехавшей толстовки. Альфа стянул свои спортивки на бедра, его член уже налился, а из кончика стекала капля предэякулята.               Минхо сглотнул, смазка засочилась быстрее. Он уперся руками в плечи Джисона, приподнимаясь настолько, чтобы оказаться над членом. Ощущение растяжки было таким приятно обжигающим, что сдавленный стон сорвался с его губ.               — Вот так, — прошептал Джисон, сильнее сжимая пальцы на бедрах Минхо. — Блядь, ты такой красивый.               Минхо застонал, двигая бедрами вниз, пока не опустился полностью, прижавшись задницей к бедрам Джисона. Морской бриз обдувал липкую от пота и смазки кожу, отчего по телу пробегали мурашки.               Они так и остались в таком положении — грудь Минхо вздымалась, Джисон крепко сжимал зубы, а глаза светились в лунном свете. А потом омега начал двигаться. Сначала медленно, поднимаясь и опускаясь. Кресло слегка скрипело под ними, и он подумал, не слишком ли они громкие. Потом он снова подался вверх и решил, что ему плевать. Каждая капля смазки, каждое влажное движение эхом отдавались в ночной тишине.               — Ты так сладко стонешь, — прошептал альфа, впиваясь губами в шею Минхо. — Боже, малыш, посмотри на себя.               — Не могу, — тяжело дышал Минхо, его бедра сбивались с ритма, удовольствие переполняло все его чувства, — Просто... блядь, Сон, не останавливайся...               Омега запрокинул голову назад, обнажив перед небом свою шею. Он чувствовал каждый сантиметр альфы под собой, внутри себя, жар накатывал тугой волной.               — Скажи это, — выдохнул Минхо, ускоряя темп, и его бедра задрожали.               — Мой, — прохрипел Джисон, сильнее толкаясь ему навстречу. — Весь, блядь, мой.               Минхо подался вперед, их губы слились в беспорядочном, безудержном поцелуе. И когда он кончил, все тело словно сгорело изнутри, он закрыл глаза, чувствуя, как по их прижавшимся друг к другу телам стекает смазка. Они так и остались соединенные вместе, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу.               — Безумие, — снова прошептал Минхо, и голос его дрогнул от смеха.               Позже, перед тем как уснуть, Минхо лежал и смотрел, как рука его альфы лениво движется в воздухе, а кольцо сверкает в тусклом свете, переливаясь белым золотом. Он не мог отвести взгляд от лица Джисона, от мягкой, глуповато-ласковой улыбки, растянувшей его губы, от полузакрытых от сна и счастья глаз.               Минхо ничего не мог с собой поделать. Он прильнул ближе и уткнулся носом в шею Джисона, вдыхая насыщенный запах темного шоколада, который он любил каждой клеточкой своего тела.              

       ***

                     — Вы сейчас трахаетесь? — донесся из-за двери совершенно невозмутимый голос Феликса. — Потому что по запахам я не могу этого понять.               Джисон фыркнул, прижавшись лицом к груди Минхо. Минхо зевнул, пытаясь потянуться, но его парень-осьминог тесно обвился вокруг него.               — Просто заходи, — отозвался Джисон, его голос был хриплым, глубоким и слишком горячим для раннего утра. Впрочем, Минхо возбуждался от него и за меньшее.               Феликс ворвался в комнату, как ураган:               — Привет, ребята! Не хотите сходить куда-нибудь...               Джисон, самодовольный до неприличия, поднял руку вверх, демонстрируя кольцо таким жестом, словно вызывал молнию.               — О Боже! — взвизгнул Феликс, практически с разбегу плюхнувшись на матрас рядом с ними. — Ты сделал предложение?               — А то, — пробурчал Минхо, его глаза все еще были закрыты, а на губах играла ленивая улыбка.               — Да, блядь! — завопил Феликс, хватая Джисона за плечи и тряся его, как банку с газировкой. Они оба начали хохотать, пока Феликс вдруг не остановился, он сжал подбородок Джисона и наклонил его голову, обнажая шею. — Подожди... Ты его еще не укусил?               — Мы хотим дождаться следующего цикла, — с гордостью сказал Джисон.               — Чья это была идея? — поинтересовался Феликс. Его взгляд переместился на Джисона. — Боже мой, какой же ты сентиментальный.               — Заткнись, — буркнул Джисон, покраснев. Минхо расхохотался.               — Но я так рад за вас! — Феликс практически набросился на Минхо, чтобы поцеловать его в лоб, а затем с визгом, — Так охуенно рад! — притянул Джисона к себе и заключил в самые крепкие в мире объятия.               — Какого черта ты кричишь? — в дверях появился Чонин, потирая глаза.               Феликс схватил Джисона за руку, которая все еще была триумфально поднята в воздух. У Чонина комично отвисла челюсть. А через секунду он бросился на кровать, приземлившись наполовину на ноги Минхо, а наполовину на бедро Джисона, и закричал:               — Ни хрена себе! Покажи мне! Покажи!               Минхо застонал под грудой хихикающих и дергающихся альф.               — Так они пойдут или что? — Хёнджин вошел, приподняв брови, как будто хаос перед ним был самой естественной вещью в мире.               — Минхо сделал предложение! — крикнул Чонин, все еще широко улыбаясь. Джисон поднял руку в третий раз, как будто это был гребаный олимпийский факел.               Взгляд Хёнджина метался между кольцом и лицом Минхо.               — Ты шутишь... — затем он практически прыгнул на кровать, переползая через ноги Минхо, пока его лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. — Ли Минхо, какого черта я не знал об этом?!               Прежде чем Минхо успел ответить, Хёнджин повернулся к Джисону и потребовал:               — Покажи мне кольцо, идиот.               Минхо был слишком занят, пытаясь отдышаться после драматической сцены с Хёнджином, чтобы заметить, как матрас слева от него снова просел. Сынмин присел у изголовья кровати, скрестив руки на груди, взгляд у него был резким, но на губах играла улыбка.               — Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно, — начал он тихим, ровным голосом. — Я горжусь тобой.               Минхо застыл на месте, его шею и уши обдало жаром, он был совершенно не готов к такому.               — ...Ого. Ты ударился головой? Может, стоит позвать кого-нибудь?               Губы Сынмина изогнулись в ухмылке:               — Не будь странным. Я серьезно.               — О, да тут Софтмин нарисовался, — поддразнил Минхо. — Хочешь еще и обняться? Может, поцелуй в лоб?               — Только попробуй, и я сброшу тебя с лестницы, — не теряя ни секунды, выпалил Сынмин.               Минхо усмехнулся еще шире:               — Так агрессивно для человека в пижаме с маленькими щеночками.               Сынмин приподнял бровь:               — Так драматично для того, кто провел прошлую ночь, рыдая в толстовку Чана.               Минхо открыл рот, но тут же закрыл:               — Справедливое замечание.               — И если ты еще хоть раз скажешь Софтмин, клянусь богом...               — Что, ты снова будешь мной гордиться? — Минхо усмехнулся, склонив голову набок, и глаза Сынмина сузились, словно он собирался совершить убийство.               Альфа открыл было рот, чтобы ответить, но не успел, потому что Чан буквально перемахнул через кровать, и его руки обвились вокруг Минхо.               — Огххх! — прохрипел Минхо, из его легких выбило весь воздух.               — Я так рад, что вы, идиоты, наконец-то разобрались со своими проблемами, — пробормотал Чан, прижимаясь к груди Минхо, его голос был наполнен нежностью и заботой. Затем, словно вспомнив, он неловко потрепал Джисона по голове, как бы говоря: «хороший мальчик, горжусь тобой, сынок».               — Да уж, на это было больно смотреть, — сухо добавил Чанбин, стоя у изножья кровати со скрещенными руками. — Я уже был готов поспорить, что ты вернешься в Сеул с кольцом, все еще спрятанным в джинсах, а Джисон будет дуться из-за укуса, пока не умрет от старости.               Минхо резко дернулся и бросил на него пристальный взгляд:               — Подожди, ты знал, что он хотел метку?               Сынмин разразился хохотом:               — Мы все знали. Он еще хуже тебя умеет скрывать что-либо.               Хёнджин, сжимавший в руках подушку, выглядел ошарашенным:               — Вы все знали, что Минхо собирается сделать предложение?!               — Ну да, — хмыкнул Чан, все еще прижимаясь к боку Минхо.               — Какого хуя, Ли Минхо?! — Хёнджин заскулил, повысив голос на три октавы. — Я?! После стольких лет? После всех этих бутылок вина, выпитых глубокой ночью? После наших сеансов слез на моих простынях из фальшивого шелка...               — Ты заткнешься, если я сделаю тебя своим шафером? — рявкнул Минхо, закатив глаза так сильно, что стало больно.               Хёнджин замер на полуслове:               — ...Да, — затем он моргнул и тут же расплылся в широкой улыбке от уха до уха. — Да! — он бросился вперед, схватил лицо Минхо обеими руками и чмокнул его прямо в лоб. — Я так охуительно сильно тебя люблю.               — Почему все меня целуют?! — взвизгнул Минхо.               — Потому что, должен признать, ты очень даже целовательный, — ответил Джисон, переводя взгляд с Феликса на Чонина, практически лежащих на нем.               — Мерзость, — проворчал Сынмин, сморщившись так, будто съел лимон, но его счастливый лавандовый запах полностью выдавал его.               Минхо оглядел их всех — смеющихся, препирающихся, прижавшихся друг к другу — и понял, что он счастлив как никогда.              

       ***

                     Следующие несколько дней до возвращения в Сеул слились в череду согретых солнцем воспоминаний.               В один из дней они отправились на пляж, чтобы провести там спокойный день. Но, как и следовало ожидать, уже через пять минут все превратилось в хаос, потому что Чонин и Феликс втянули всех в шумную, беспорядочную игру в волейбол. Минхо пытался играть — на удивление, ему даже удалось заработать очко, из-за чего Джисон бросился к нему по песку и обнял так сильно, что оба чуть не упали лицом вниз.               После этого большинство из них ринулись в море, вопя и плескаясь, как дети. Минхо, подобно коту, упрямо остался сидеть на покрывале, нацепив солнечные очки и накинув на плечи полотенце, не желая мокнуть.               Но они все равно продолжали присматривать за ним. Совместная опека, помните? Постоянно кто-нибудь приносил ему холодную воду или угощал ломтиком арбуза. В какой-то момент Чан плюхнулся рядом с ним, весь мокрый, только для того, чтобы счастливо вздохнуть и сказать:               — Люблю тебя, приятель, — после чего трусцой побежал обратно к остальным.               Джисон, только что вынырнувший из волн, с капельками воды, стекающими по его загорелой груди, решил наброситься на Минхо. Холодная влажная кожа альфы соприкоснулась с нагретой солнцем кожей Минхо, и он вскрикнул так громко, что к ним прибежал Хёнджин... лишь для того, чтобы окатить его еще большим количеством морской воды и расхохотаться.                      На следующий день они отправились на очередную прогулку. В этот раз Минхо настоял на том, чтобы присоединиться, потому что в прошлый раз он был занят тем, что заблудился с Джисоном и искал им одинаковые мандариновые солнцезащитные очки.               На середине пути Минхо пожалел обо всем. Было очень жарко — рубашка прилипала к телу от пота, ноги болели, — но Чонин держался рядом, отвлекая его глупыми историями о проделках своих дошколят, а Сынмин без конца протягивал ему воду, никак не комментируя ситуацию (лишь однажды сказав «постарайся не умереть»).               На вершине все уселись на большой плоский камень с видом на море. Джисон вытянулся рядом с Минхо, лениво переплел их руки и большим пальцем стал вырисовывать круги на запястье Минхо. Феликс забрался на спину Чана, чтобы сделать сотый по счету снимок. Чанбин почти задремал, положив голову на плечо Сынмина. Хёнджин же требовал эстетичных селфи и ругал каждого, кто осмеливался моргнуть.               Позже все они ввалились в шумный ресторанчик возле порта. Чан настоял на том, что платит он, и все тут же сделали заказ, словно это был их последний ужин: двойные бургеры с беконом, по три корзины картофеля фри на каждого, башни луковых колец и кружки холодного пива.               Официантка — невысокая омега с большими карими глазами и волнистыми волосами — оказалась наполовину австралийкой, что фактически означало, что Чан удочерил ее прямо на месте.               — Нет, правда, где именно в Сиднее? — Чан перегнулся через стол, широко раскрыв глаза.               — Я же говорила тебе..., — рассмеялась она и сказала что-то, чего Минхо не расслышал, балансируя подносом с картошкой фри в руках.               — Боже мой, я же там жил!               Чонин, который до этого почти не разговаривал, с глазами в форме сердечек, наконец обрел голос:               — Правда? Это, эм... очень круто, — его голос надломился на слове «круто».               — Господи, дыши, — пробормотал Хёнджин, закатывая глаза.               На другом конце стола Сынмин прислонил свой телефон к бутылке с соусом барбекю, хмуро глядя на экран.               — Мин, ты не можешь просто взять и уехать на Чеджу, не подписав заключительный документ, — голос Хёри звучал в трубке негромко, но резко.               Минхо вспомнил, что несколько месяцев назад у нее была небольшая интрижка с Сынмином. Но ничего не вышло.               — Технически я могу, — сухо ответил Сынмин.               — Не надо мне тут про технически, Ким Сынмин.               Минхо попытался спрятать ухмылку за бокалом. Джисон даже не стал утруждаться и откровенно расхохотался.               Феликс, сидевший рядом с Сынмином, то и дело бросал тревожные взгляды то на Сынмина, то на телефон, и на его лице читалось беспокойство. Минхо заметил это и, перехватив взгляд Джисона, приподнял одну бровь.               Джисон просто сжал его руку под столом, и его губы дернулись. В его глазах читалось: «Позже».               Позже, подумал Минхо. Если он не заговорит, может, Минхо последует легендарной тактике Чанбина и оттрахает его так, чтобы он заговорил.               Когда на столе появилась третья порция пива, Хёнджин опустил свой стакан на стол со слишком большой силой.               — Ладно, итак... Сону пригласил меня на свидание, — выпалил он.               Чан резко повернул голову:               — Подожди, Сону Сону?               — Да, Сону Сону.               — Ни хрена себе, — воскликнул Чанбин. — Настоящее свидание? Типа, в одежде и с разговорами?               — Заткнись, — проворчал Хёнджин, его щеки пылали. — Да. Настоящее свидание. Теперь он хочет сделать всю эту романтическую штуку.               — Ах, как же быстро они растут, — присвистнул Джисон, положив руку на сердце.               И ночь покатилась своим чередом: еще одна партия пива, наполовину пролитая, наполовину выпитая, и все они жались друг к другу, смеясь до боли в животе.                      В последний день отпуска, перед тем, как пришлось закрывать чемоданы и бежать на самолет, Хёнджин потащил их всех на мастер-класс по росписи керамики.               — Поверьте мне, — настаивал он, сверкая глазами. — Это будет мило. И это успокоит нас перед полетом.               Как будто их вообще могло что-то успокоить.               Крошечная студия на берегу моря, заставленная разноцветными мисками и глиняными кружками, наверное, и не подозревала, что ее ждет, когда внутрь ввалились семь альф, а за ними — один омега с широко раскрытыми глазами.               Феликс умудрился пролить полчашки глазури еще до того, как сел на свое место.               Джисон, который утверждал, что «никогда раньше этим не занимался», тут же нарисовал на своей кружке два подозрительно идеальных мандарина, притворяясь, что понятия не имеет, что делает.               Минхо попытался сделать из своей миски некий гибрид кошки, нарисовав усы и маленькие ушки.               — Это так мило, — умилялся Джисон, склонившись над его плечом.               — Ты бы так говорил, даже если бы это выглядело как дерьмо, — отмахнулся омега, хотя его уши порозовели.               — Это неправда, — возразил он, но затем быстро поцеловал Минхо в висок, после чего вернулся к своим раздражающе идеальным мандаринам.               Чан, с удивительной концентрацией, рисовал аккуратные карамельные завитки по краю своей тарелки, пока Чанбин не наклонился, чтобы поддразнить его, и задел его локоть, отчего кисточка прочертила полосу по центру.               Чан закрыл глаза, словно пытаясь собрать все крохи терпения, оставшиеся в его теле.               — Тебе повезло, что я все еще люблю тебя, — наконец пробормотал он.               Сынмин, перфекционист до мозга костей, был настолько сосредоточен на том, чтобы цветок лаванды получился идеальным, что не заметил, как рука Феликса потянулась к другому горшочку, покрытому глазурью, пока тот не оказался прямо в миске Сынмина.               — Ох, ты, должно быть, издеваешься надо мной, — рявкнул Сынмин, не веря своим глазам.               — Прости! Прости... Подожди, я вытру...               — Нет... не надо...               Но Феликс все равно это сделал, размазав градиент в беспорядочные разводы. Минхо подавился от смеха.               — О, ты все испортил, — сказал Чонин, то ли забавляясь, то ли сочувствуя.               — Он не испорчен! — Феликс попытался оправдаться, широко раскрыв глаза.               Хёнджин с отсутствующим выражением лица посмотрел поверх своей кружки с цветочным орнаментом:               — Выглядит современно, — невозмутимо ответил он.               — Видишь? — Феликс с надеждой ухватился за эту фразу.               — Да, да... креативный выбор, — добавил Минхо, ухмыляясь.               — Креативный выбор, как же, — мрачно пробормотал Сынмин, хватая еще одну тарелку.               Они покинули мастерскую керамики, все еще смеясь, и каждый бережно держал свои неряшливые шедевры, как священные реликвии.               Феликс дважды чуть не уронил свою кружку, а Чонин постоянно дразнил его, говоря, что она треснет еще до того, как они доберутся до дома, и Хёнджин настойчиво требовал сделать сотню фотографий, на которых все они держат свои творения.               По возвращении домой они занялись организацией всех дел: повсюду летала одежда, кто-то кричал о пропаже нижнего белья (Чанбин), Феликс каждые несколько секунд переключал песни, чтобы добиться лучшего вайба, а Джисон разгуливал с голым торсом, потому что «не мог найти» чистую футболку. Пять минут спустя Минхо нашел ее, сложенную на стуле.               Чан дважды перепроверил паспорта, Сынмин делал вид, что его это раздражает, а Хёнджин незаметно положил в рюкзак Минхо свою расписную цветочную чашку в качестве сюрприза.               Они добрались до аэропорта, сдали ключи от арендованного автомобиля и направились внутрь, полусонные и частично раздраженные тем, что их чемоданы мешают друг другу.               На регистрации Хёнджин перегнулся через стойку и широко улыбнулся:               — Смотрите, у нас тут пара, которая недавно обручилась! Может, вы могли бы... ну, вы понимаете...               Но все, что они получили, лишь вежливое, равнодушное «Поздравляю!» от скучающей беты за монитором.               Минхо с Джисоном попытались спрятаться в своих толстовках, а их щеки пылали.               Наконец, у выхода на посадку они свалились в беспорядочную кучу из рюкзаков и кофе. Минхо прислонился к плечу Джисона, опустив веки, пока над головой не прозвучал сигнал о начале посадки.               К счастью, на этот раз им достались места рядом друг с другом. Свет в салоне потускнел, двигатели тихо гудели. Джисон притянул Минхо к себе, позволяя омеге прижаться щекой к его груди, и большим пальцем лениво поглаживал по запястью Минхо.               — Удобно? — промурлыкал он, обдавая теплым дыханием ухо Минхо.               — Мммм... — он с трудом держал глаза открытыми.               — Я приготовлю тебе блинчики, когда мы вернемся домой.               — Обещаешь?               — Да, но сначала мы заберем Суни.               — Я уже скучаю по нему, — тихо прошептал Минхо.               — Ты скучал по нему еще до того, как мы его оставили, — хихикнул Джисон, прижимаясь губами к волосам омега.               Позже Минхо зевал на парковке аэропорта, сканируя глазами бесконечные ряды машин. Его мозг был перегружен после поездки.               Подъехал блестящий черный бмв, стекло опустилось, явив взору Хёри, которая улыбалась и махала рукой. Сынмин потащил свою сумку к ней, даже не оглянувшись.               — Подожди... Ты что, бросаешь нас? — обиженно крикнул ему вслед Хёнджин.               — Я не собираюсь оставаться с вами ни на минуту дольше, чем это необходимо, — бросил Сынмин, уже открывая дверь машины.               — Ты делаешь нам одолжение, — невозмутимо произнес Минхо сухим голосом.               Сынмин остановился, положив руку на дверцу:               — Увидимся на воскресном ужине. И верни мне мою футболку чистой, — он сел в машину, и Хёри весело помахала им рукой.               Феликс стоял, скрестив руки на груди, и слегка хмурился.               — Что с тобой? — Джисон слегка толкнул его плечом.               Феликс не ответил, лишь бросил взгляд на Минхо.               — Что? — спросил Минхо, приподняв бровь.               — Как ты думаешь, они все еще... ну, знаешь... спят или что-то в этом роде? — выпалил Феликс.               — Феликс, — Минхо удивленно моргнул, а потом ухмыльнулся. — Более чем уверен, оказалось ей больше нравятся девушки. Сейчас она встречается с какой-то моделью. Тебе не о чем переживать.               — Это хорошо, — пробормотал Феликс, а затем его глаза расширились. — Подожди... нет... я вовсе не переживаю.               — Конечно, — поддразнил Минхо, улыбнувшись.               Джисон обхватил Минхо за талию и потянул его к машине.               Чонин пронесся мимо них, держа в руке телефон.               — Мне завтра на работу. Мои детки соскучились по мне. Нужно подготовить для них что-нибудь веселое, — он крикнул через плечо. — Поехали, Крис. Ты отвезешь меня домой, и я умоляю тебя в этот раз ехать быстрее.               — Хорошо, учитель, — поддразнил Феликс, ухмыляясь.               — Долг зовет, — вздохнул Чан, взъерошив волосы Чонина, прежде чем повернуться к остальным. — Увидимся на воскресном ужине.               Они быстро попрощались, Чан, Чанбин и Чонин уехали вместе, а Хёнджин с Феликсом уселись в машину Хёнджина и принялись смеяться над чем-то, что казалось смешным только им.               Минхо повернулся к Джисону, улыбаясь несмотря на усталость, и поцеловал его, просто потому что мог, потому что никто не смотрел, потому что они возвращались домой. И вот остались лишь они вдвоем, впереди — дорога и то мягкое совместное молчание, понятное только им.              

       ***

                     Появились ли они на воскресном ужине?               Не совсем.               Потому что у Минхо течка началась раньше, чем ожидалось. И, ну, может быть, он сам слегка этому способствовал — позволив Джисону уложить его на кухонную стойку и вылизывать до тех пор, пока Минхо не начал рыдать от удовольствия               И, может быть — всего лишь может быть — этого было достаточно, чтобы подтолкнуть тело Джисона к гону.               Но позже, когда они лежали, мокрые от пота и липкие от смазки, Минхо чувствовал, как жар внутри превращается в нечто большее. Его омежий инстинкт кричал: сейчас, сейчас, сейчас. И Джисон, раскрасневшийся и обессиленный, прошептал:               — Сделай это. Укуси меня. Пожалуйста.               И Минхо сделал это.               Опираясь руками на дрожащие плечи своего альфы, он крепко прижался к его груди и впился зубами в теплую кожу на изгибе шеи Джисона — прямо над пульсом, который в любом случае всегда принадлежал ему. Он почувствовал, как все тело Джисона вздрогнуло под ним, как из его горла вырвался прерывистый стон, ощутил, как прочно, безжалостно и по-настоящему закрепилась между ними связь.               Джисон цеплялся за него так, будто никогда не отпустит. Минхо едва мог дышать, его грудь была так полна, что было больно, во рту был вкус крови, шоколада и вечности.               И вот оно. Их полноценная связь. Полный пакет услуг. Без всякой вычурной обстановки. Только они, посреди его беспорядочного наскоро сделанного гнезда, любящие друг друга так охренительно сильно, что просто обжигало.               Так что нет, они не появились на воскресном ужине во плоти.               Но они в любом случае дали о себе знать.               Потому что спустя несколько дней Минхо с ухмылкой указал на зеркало.               — Давай. Снимай рубашку. Так же, как это делал я. Теперь мы соответствуем друг другу, правда?               Джисон проворчал:               — Ты злобный чертенок, — но все равно сделал это. Он стоял без рубашки, на шее свежая темно-красная метка.               Минхо сделал снимок. И отправил его в групповой чат.               С печально известной подписью:               Ребята, кажется, мы облажались ;)                      Благословенный хорек:        О БОЖЕ, ОН И ВПРАВДУ ЭТО СДЕЛАЛ               Люкс, но эмоционально ранимый:        рыдаю               Милашка-симпотяжка:        Больно? Выглядит пиздец каким глубоким               Любимец Хёна:        Заткнись, он идеален               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Вау, поздравляю, что наконец-то использовал свой рот для чего-то еще, кроме того, чтобы хныкать               Хныкающая грелка:        По крайней мере, я умею использовать свой рот, не могу сказать того же о тебе               Слэймин (заблокируй меня, трус):        О да? Хочешь проверить эту теорию?               Любимец Хёна:        Возьми свои слова обратно, или ты хочешь проверить, как я буду бить тебя?               Люкс, но эмоционально ранимый:        РЕЖИМ АЛЬФЫ АКТИВИРОВАН               Слэймин (заблокируй меня, трус):        Ладно. Ты невозможен. Но я правда рад за вас, ребята. Не вынуждайте меня повторять это снова.               Хныкающая грелка:        оуууууууу, посмотри на себя. Снова такой мягкий               Хныкающая грелка сменил имя Слэймин (заблокируй меня, трус) на Софтмин               Софтмин:        БЛЯДЬ. ТЫ. ПОМЕНЯЙ ОБРАТНО               Благословенный хорек:        ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ               Люкс, но эмоционально ранимый:        НЕЕЕЕТ, оставь это               Любимый младшенький дьявола:        Софтмин тебе подходит, если честно               Софтмин:        Я вас всех ненавижу               Любимый младшенький дьявола:        В любом случае, покажи нам метку КРУПНЫМ ПЛАНОМ, я хочу рассмотреть               Хныкающая грелка:        Она прекрасна, спасибо большое               Люкс, но эмоционально ранимый:        Я люблю любовь, пожалуйста, пришлите больше фотографий               Папа (но горячий):        мои мальчики выросли               Хныкающая грелка:        Почему ты так драматизируешь               Милашка-симпотяжка:        Так вы двое теперь полностью связаны?               Любимый младшенький дьявола:        Да, Бин, добро пожаловать в разговор               Милашка-симпотяжка:        просто скажу... твой следующий гон будет сумасшедшим, Сон, просто РЕАЛЬНО сумасшедшим               Любимец Хёна:        Почему ты такой               Милашка-симпотяжка:        Я уже это проходил. Погоди, вообще-то у меня есть забавная история о нас с Чанни после того, как мы обменялись метками               Папа (но горячий):        Чанбин. Нет. Спасибо. Немедленно прекрати печатать.               Хныкающая грелка:        В любом случае, ребята, у нас есть еще одна новость.               Папа (но горячий):        Мой мозг за две секунды успел прокрутить 87 кошмарных сценариев, так что ВЫКЛАДЫВАЙ, пока у меня не началась гипервентиляция               Любимец Хёна:        Хён, дыши. Вдох и выдох. Медленно.               Хныкающая грелка:        Расслабься, это хорошая новость. Мы увидим Кристофера Бана в костюме        [ изображение прикреплено ]               Благословенный хорек:        ВЫ НАЗНАЧИЛИ ДАТУ?????               Люкс, но эмоционально ранимый:        Я УЖЕ ПЛАЧУ, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ ВСЕ СПЛАНИРОВАТЬ, Я ХОЧУ БЫТЬ ОРГАНИЗАТОРОМ ВАШЕЙ СВАДЬБЫ, ПОЖАЛУЙСТА.               Милашка-симпотяжка:        можно я составлю плейлист?               Софтмин:        но только если ты сначала расскажешь смешную историю про гон               Папа (но горячий):        ни в коем случае.               Хныкающая грелка:        Вы все сумасшедшие, но я вас люблю. Спасибо.               Папа (но горячий):        Ладно, народ. Следующий воскресный ужин у меня. Вы все. Никаких глупых отговорок. Я жду полной явки.               Люкс, но эмоционально ранимый:        Хён, можно я что-нибудь испеку?               Любимый младшенький дьявола:        Я могу помочь               Софтмин:        Блядь, нет. Мне до сих пор снятся кошмары после твоего печенья с травкой               Любимый младшенький дьявола:        С тобой не весело               Благословенный хорек:        Мы можем купить одинаковые футболки, типа «Отряд женихов» или что-то в этом роде?               Софтмин:        Нет.               Люкс, но эмоционально ранимый:        ДА ДА, а еще я видел эти милые трубочки в виде узлов                      Минхо бросил телефон на кровать, в его голове все еще гудели отголоски хаоса группового чата. Рядом с ним Джисон то ли смеялся, то ли стонал, уткнувшись в подушку.               — Они правда собираются сделать одинаковые футболки, да? — пробормотал альфа, его голос был приглушен тканью.               Минхо засмеялся и толкнул Джисона в бок, пока тот не поднял голову.               — И ты будешь носить свою с гордостью, даже не ври.               Джисон расплылся в ухмылке, его растрепанные волосы упали на глаза:               — Может быть. Зависит от того, что там будет написано.               — Наверняка что-нибудь про узел и украшено все это розовыми блестками, — деловито заметил Минхо.               Джисон шумно вздохнул, затем наклонился и закинул руку на плечи Минхо.               — Главное, чтобы там было написано, что я твой, — прошептал он мягким голосом.               Грудь Минхо сжалась так сильно, что едва можно было вздохнуть.               — Теперь ты и вправду мой, да?               Джисон прижался к его лбу, и губы оказались так близко, что дыхание стало одно на двоих.               — Уже давно, хён.               Они так и сидели, дыша друг другом. Темный шоколад и вишня. Безопасность. Любимый аромат Минхо во всем чертовом мире.               — Эй, — прошептал Минхо через некоторое время, в его голосе слышалось что-то робкое и застенчивое. — Ты счастлив?               Джисон посмотрел на него так, будто он повесил на небо звезды.               — Чертовски.               Сердце Минхо замерло, и тепло разлилось по телу до самых кончиков пальцев.               — Хорошо. Я тоже.               Боже, как же сильно он его любит.               Он не успел произнести и слова, как Джисон наклонился ближе, улыбнулся и тихо произнес.               — Ты мой полный пакет услуг, Минхо, — а затем мягко поцеловал его в кончик носа, — Все, что я когда-либо хотел.