Больше, чем одна ночь

Бак уже пару месяцев жил вместе с Эдди в одном доме. Он, честно, хотел съехать, когда тот вернулся из Техаса, но подходящее жильё всё никак не находилось: все было либо слишком дорогим с большим залогом, либо слишком неподходящим для жизни. А Эдди был явно не против того, что Бак рядом с ним, хоть им и приходилось как-то делить пространство на троих и спать то на кровати, то на диване по очереди, зато с бытом было намного проще и по вечерам никому из них не было скучно и грустно. Вот, например, сегодня, когда Кристофер остался ночевать у своего друга, Бак и Эдди могли провести замечательно время вместе у телевизора и не быть в одиночестве. Хотя, конечно, им это и раньше не мешало делать, когда они жили по отдельности, но сейчас было намного проще. По телевизору шёл какой-то фильм, они вместе пили пиво и были уже несколько пьяны, когда вдруг Эдди сказал, тыкая в экран: — Ну хоть кто-то здесь получает удовольствие, — Бак проследил за пальцем Эдди и увидел, что там показывалась достаточно откровенная постельная сцена, где девушка очень громко стонала в руках мужчины. И он на слова друга лишь фыркнул, переводя на него взгляд: — К чему это ты? — Я не спал ни с кем уже как год. И это начинает мне мешать, как будто тело сходит с ума и я в постоянном напряжении, — Эдди говорил достаточно откровенно, что было достаточно непривычно, и это удивило Бака. Поэтому он на некоторое время замолчал, пока Эдди не добавил: — Прости, не знаю, к чему это, но даже дрочка уже не помогает, — грустно фыркнул тот и отпил пива из своей бутылки, а Бак так залип на губы друг и был достаточно пьян для того, чтобы, не подумав, ляпнуть: — Хотел бы я тебе помочь… — он резко захлопнул свой рот, когда осознал, что сказал, но Эдди было уже не остановить. — Что? — шокировано переспросил тот. — Забудь, — тихо попросил Бак. — Нет, пожалуйста, повтори, — настоял Эдди, и Бак, тяжело вздохнув, произнёс: — Хотел бы я иметь возможность тебе помочь с этим, если бы ты не был натуралом, — он ходил по тонкому льду, говоря такие вещи, потому что был велик шанс выдать свои чувства, а Бак этого не хотел. — Как никогда жалею, что я натурал, — вдруг усмехнулся Эдди, заставив Бака почти поперхнуться от глотка пива, но он сдержался. — Так что… Ты бы действительно мог бы со мной переспать? — Эдди продолжал говорить неожиданные вещи и Бак не знал, как реагировать на это всё, стараясь сильно не краснеть, если что надеясь, что его красноту можно будет списать на алкоголь. — Ну… — Бак прокашлялся и всё же решил ответить. — Ты красивый мужчина, так что да. Эдди довольно хмыкнул на его слова, сделал ещё глоток пива и лишь сказал: — Ладно. — Ладно, — ответил тому в тон он, и на этом их странный разговор прекратился, оба вновь уставились в телевизор. Бак до конца их посиделок не мог понять, что же это такое было и почему он всё-таки не сдержался и своеобразно предложил Эдди помощь. Возможно, ему стоило начать меньше пить

***

Сначала Эдди думал, что тем вечером просто перебрал с пивом. Всякое бывает под влиянием алкоголя говоришь лишние и слышишь то, чего кажется не может быть. Но вот прошло уже больше недели, а слова Бака всё ещё звучали у него в голове: «Хотел бы я иметь возможность тебе помочь…» «Ты красивый мужчина…» И Эдди не знал, как ему теперь быть. Потому не мог не думать о сказанном. Каждый раз, когда он краем глаза замечал, как Бак выходил из душа, иногда в одном полотенце, то в груди словно взрывалась маленькая бомба. И Эдди злился. Злился на себя, на алкоголь, на чужие слова, которые его так зацепили, на то, что теперь не мог спокойно смотреть на лучшего друга. А хуже всего было то, что в его голове теперь поселились фантазии. Как бы всё выглядело, если бы Бак ему «помогал». И поэтому простые обыденные вещи начинали казаться наэлектризованными. Когда они мимоходом касались друг друга плечами или бедрами, Эдди замирал. Когда Бак смеялся над чем-то по телевизору, Эдди не мог не наблюдать за собирающимися морщинками в уголках глаз, не в силах отвести свой взгляд. И вот когда тем же вечером Бак ел мороженое прямо из ведёрка, Эдди думал о вещах, которые явно не стоило себе позволять. Однажды он даже сдался и попытался передернуть в душе, просто чтобы сбросить напряжение. Но в мыслях тут же появился голос Бака с его: «Ты красивый мужчина». Эдди тут же остановился, понимая, что дрочил сейчас на голос друга, а затем сел прям на плитку, закрывая лицо руками. — Какого хрена, — отчаянно выдохнул он в пустоту. Это было уже какое-то наваждение. А Бак… Бак вёл себя как обычно, будто ничего не произошло, будто тот не сказал что-то такое, что перевернуло весь внутренний мир Эдди. И это бесило его. Это Эдди следовало делать вид, что всё в порядке. Это Эдди нужно было держать дистанцию и не пить больше пива в таких количествах. Но вместо этого он ловил себя на том, что пытался представлять, каково это ощущать руки Бака на своем голом теле. Впрочем, всё оставалось в его голове. Снаружи он был прежним: молчаливым, сдержанным, сосредоточенным. Не позволял себе ничего лишнего, особенно на смене. До тех пор пока не остался наедине с Баком в ангаре. Остальные разбрелись кто куда: кто-то в душ, кто-то наверх, кто-то дочитывал книгу в комнате отдыха. А Бак стоял у пожарной машины, проверяя снаряжение, когда Эдди заметил его и решил подойти. — Эй, — осторожно позвал он. — Хм? — Бак обернулся, улыбаясь. — Что-то срочное? — Нет, просто… — Эдди замялся, почесал затылок, думая, а надо ли об этом говорить, но раз уж начал, то продолжил. — Я всё думаю про тот вечер. Улыбка на лице Бака постепенно погасла. — А. Про тот. Ну… — тот облокотился на кузов машины. — Слушай, если ты неловко себя чувствуешь, я понимаю и прошу прощения за эти слова. Но мы были пьяны, это ничего не значит, можешь забыть. Эдди покачал головой, всё же решаясь произнести это: — Проблема в том, что я не хочу забывать. И вот он увидел, как Бак после этих слов замер, удивлённо моргнул, медленно выпрямился и уточнил: — Эдди, ты о чём сейчас? — Я хочу… — быстро начал он, чтобы не растерять решительность — Я думал об этом целую неделю. Я не могу выбросить твои слова из головы. И я хочу. Хочу, чтобы ты помог мне. Бак ошеломлённо уставился на него, что было в принципе не удивительно, учитывая, что Эдди только что сказал. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда, — подтвердил он, говоря дальше то, что никогда не думал, что скажет. — Через день Кристофер уедет на научную конференцию. И у нас с тобой выходной. Мы можем… — Подожди, — Бак вдруг резко прервал его, Эдди заволновался, что тот уже передумал, но заметил что взгляд его друга потеплел, но в голосе всё ещё мелькала тревога. — Ты уверен, что хочешь этого? Я не хочу, чтобы ты потом пожалел. — Не знаю, — честно ответил Эдди. — Но точно уверен в том, что если я не сделаю этого, то пожалею. И вот теперь они оба молчали. Было слышно только гул вентиляции где-то в потолке. И вдруг Эдди увидел, что Бак кивнул медленно, с лёгкой полуулыбкой. — Ну что ж, если так, — выдохнул тот, нервно усмехаясь, — тогда в субботу? — В субботу, — подтвердил Эдди, мысленно благодаря Бака, что тот не стал дальше уточнять, чем именно они будут заниматься, потому что сердце у него и так колотилось, будто он собирался прыгать с парашютом. Они некоторое время молчали, Эдди стоял рядом и наблюдал, как Бак продолжал работать, пока тот вновь не обратился к нему: — Хэй, Эдди, хочу, чтобы ты знал, — голос Бака звучал мягко, почти осторожно, и Эдди вскинул брови, как бы говоря тому, чтобы продолжал. И Бак продолжил. — Ещё есть время и ты можешь в любой момент передумать, я не обижусь. Эдди на это лишь кивнул, но внутри всё уже горело. Он не собирался передумывать. Если только Бак сам не откажется.

***

Эдди знал, что это случится. Бак спросил еще утром, когда они вдвоём готовили завтрак, не передумал ли он, говоря кротко и почти неловко, как будто боялся спугнуть хрупкое согласие. Эдди тогда кивнул, спокойно, уверенно по крайней мере надеясь, что так это выглядело со стороны. Но внутри него гремел ураган. И вот наступил вечер. Кристофер уже ушёл из дома. Они остались только вдвоём в небольшой спальне Эдди, которая почему-то начинала казаться слишком тесной. Он сидел на уже растеленной кровати, пытаясь не ерзать, и понял, что сжимал край подушки так, будто от этого зависела его жизнь. — Всё в порядке? — голос Бака был мягкий, почти шепчущий. Тот стоял рядом, уже без футболки, но его взгляд был открытым и внимательным, ни намёка на спешку. Эдди кивнул медленно и осторожно и хриплым голосом ответил: — Да, — ощущая то ли нервозность, то ли возбуждение. Бак улыбнулся успокаивающе, нежно и повторил то, что повторял уже миллион раз: — Помни, что в любой момент можешь всё остановить. Эдди снова кивнул. В горле пересохло. — Ладно. Просто начни. Теперь кивнул ему уже Бак и, взяв его за руку, поднял с кровати, видимо, чтобы иметь возможность смотреть не сверху вниз. Затем аккуратно положил ладони ему на талию и нежно притянул к себе. Эдди нервно выдохнул, оказываясь слишком близко к лицу Бака. Они бывали уже в таком тесном контакте, но этот момент ощущался совсем по особенному. Особенно когда Бак, удерживая его за талию одной рукой, стал потихоньку расстёгивать пуговицы на его рубашке, глядя прямо ему в глаза. Сердце у Эдди продолжало бешенно колотиться и было страшно признаться в том, как ему нравилось, что тёплая и сильная рука лежала на его талии. Расстегнув его рубашку и осторожно сняв её, Бак остановился и вновь положил обе ладони Эдди на талию, касаясь теперь его голой кожи, и посмотрел ему в глаза. — Всё ещё хочешь? — тихо спросил тот. — Ещё не поздно, Эдс. Можем остановиться. И вообще мы можем остановиться в любой момент. Если что-то будет не так, ты просто скажи, и мы остановимся. Всё делается только для тебя, понял? По этой сбивчивой речи Эдди осознал, что Бак тоже жутко нервничал, но он по своим ощущениям понял, что, несмотря на адски колотящее сердце, ему не хотелось останавливаться. Ему пока нравилось, что происходило. Поэтому он тяжело вздохнул, осознавая, что нет ничего в мире, чего бы он хотел сильнее, чем продолжить всё происходящее. — Понял, — четко ответил Эдди. — Но, чёрт, если ты сейчас не поцелуешь меня, я сгорю к хренам. Бак усмехнулся и положил правую руку ему на щёку, осторожно погладив её большим пальцем, Эдди прикрыл глаза. Поцелуй был сначала едва ощутимый, мягкий, внимательный, как будто Бак проверял, выдержит ли он это. И он, чёрт возьми, выдержал. И ему нужно больше. Поэтому Эдди чуть вытянул голову вперёд, идя навстречу, и чуть приоткрыл губы, чтобы было удобнее углубить поцелуй. Бак крепче прижал его к себе, убирая свои ладонь с щеки и опуская вновь на талию. И тогда руки Эдди поднялись вверх, одну из которых он положил тому на плечо, а другую — на затылок. Всё потихоньку становилось слишком горячим. Давящим. Живым. Язык Бака касался его сначала осторожно, потом стал смелее, изучая и вкушая. Эдди застонал в поцелуй негромко, удивлённо, не помня, когда такое в последний раз было. Он не заметил, как вновь оказался сидящим на кровати. Как Бак продолжал обнимать его, сильно наклоняясь к нему, а самое главное не переставая целовать. Руки Эдди скользили по голой коже Бака, а он мысленно радовался, что тот заранее снял футболку, потому что так было в разы удобнее. Через какое-то время Эдди осторожно сдвинулся назад, чтобы Бак мог залезть на кровать и больше не сгибаться так сильно. Бак крепче обнял его, оказавшись коленями на кровати, а потом скользнул губами к его шее. Касание было горячее, влажное. Ощущения — слишком яркие. — Всё хорошо? — тихо шепнул Бак, остановившись, видимо, заметив, как Эдди вздрогнул, ощутив чужие губы на своей шее. — Да, — выдохнул он. — Просто продолжай. Эдди чувствовал, как губы Бака скользили ниже по ключице, по груди, оставляя за собой дрожащую дорожку. Эдди прикусывал губы и дышал всё чаще. Его сердце будто колотилось не в груди, а в животе, в бедрах, в самой коже. Когда Бак, уложив в процессе на спину, добрался до его живота, целуя низ с особой нежностью, Эдди резко сжал простыню. — Всё в порядке? — вновь уточнил тот, и он просто кивнул. Бак внимательно посмотрел на него и, кивнув ему в ответ, положил руки ему на бёдра, погладив осторожно тазовые косточки сквозь штаны. Эдди замычал, и тот уточнил: — Я могу снять их? — Да, пожалуйста, — почти простонал он, а затем ощутил, как Бак мягко и осторожно снял с него штаны вместе с бельём. Его член чувствительно вздрогнул соприкоснувшись с воздухом, и Эдди тихо застонал. Он был мысленно удивлён, что успел так быстро возбудиться от поцелуев с Баком и мечтал о продолжении, а не хотел всё остановить. Бак в это время посмотрел на него снизу вверх, взгляд того в этот момент был совершенно другой, почти голодный, но всё ещё тёплый и добрый. Это согревало сердце Эдди, пока он наблюдал за тем, как тот опускался всё ниже и, обхватив его бёдра руками, мягко поцеловал внутреннюю сторону бедра, заставив Эдди снова сжать простыню. — Просто дыши, — тихо сказал тот, и Эдди постарался сделать вдох. Бак спустился ниже, целуя его где-то под коленкой, а потом исследуя губами его ноги, потихоньку поднимался выше, явно наслаждаясь тем, что делал. Эдди тихо мычал, получая удовольствие от происходящего. И вот Бак наконец вернулся к внутренней стороне бедра, начиная медленно подниматься выше. Эдди напрягся, с одной стороны ожидая того, к чему всё шло, а с другой стороны боясь этого. Бак явно всё понял по его виду и спросил: — Я могу?.. — и осторожно положил ладони на его член, легонько сжимая. От прикосновения Эдди будто бы прошибло током, он вздрогнул и простонал: — Чёрт, да! Бак тихонько усмехнулся и вновь стал выцеловывать сначала внутреннюю часть бедра, поднимаясь всё выше и выше. Когда губы наконец коснулись члена Эдди, он шумно выдохнул, запрокидывая голову на подушку. Бак начал медленно, тщательно, почти мучительно нежно, словно смаковал каждый момент. Эдди дрожал от ощущения полного погружения, от того как сильно его любили через эти прикосновения, даже если об этом ещё никто не сказал вслух. Когда он охрипшим голосом, прошептал его имя, Бак только крепче обнял его бёдра и усилил темп, чередуя ритм, играя с ним, как будто знал его тело лучше, чем он сам. Эдди даже не сразу понял, что стонал громко и как его руки зарылись в волосы Бака, при этом едва касаясь осторожно, как будто боялся спугнуть наваждение. Когда Эдди был уже почти на грани, Бак медленно отстранился, поцеловал его бедро и спросил: — Могу продолжить? Эдди дрожащим голосом хрипло прошептал: — Да, чёрт, пожалуйста… Бак приподнялся на уровень его лица, ловя его рот в поцелуе, и этот поцелуй был уже другим влажным, голодным, срывающимся. — Хочу попробовать кое-что… — выдохнул тот. — Только если ты не против. Эдди кивнул, не сразу поняв, о чём речь, но доверяя при этом на все двести процентов, Он понял лишь тогда, когда Бак осторожно развёл ему ноги и опустился ниже, касаясь губами сначала внутренней стороны бедра, затем еще ниже. Когда Эдди почувствовал, что язык Бака скользнул туда, где никто никогда к нему не прикасался, он тихо вскрикнул скорее от шока, чем от стыда. Но Бак не торопился, никуда не спеша, гладил его бёдра, уверенно держал его и позволял телу Эдди постепенно расслабляться. Он буквально таял в его руках, позволяя себе издавать тихие всхлипы от волн удовольствия, пронзающие его тело. Поэтому, когда Бак коснулся пальцами возле его входа и, отстранившись, ласково спросил: — Могу я?.. — Эдди в очередной раз кивнул, понимая, что готов на всё, что угодно. Бак дотянулся до смазки, которую они предварительно оставили на тумбочке, не зная, до чего всё дойдёт, нанёс немного на пальцы и осторожно ввёл один внутрь. Эдди вновь вздрогнул, ощущая лёгкое жжение, но Бак легко решил эту проблему, начиная сначала целовать его бёдра, а потом вновь возвращаясь к его входу, теперь чередуя там то пальцы, то язык. Эдди достаточно громко всхлипнул, когда Баку удалось задеть нужное место, и сильно вцепился в простыни в очередной раз, опасаясь, что к концу точно разорвет их. Эдди настолько потерялся в своих ощущениях от умелых действий Бака, что не заметил, как внутри оказались сначала два, а потом и три пальца, и как тот вдруг оказался полностью голым, успев избавиться от штанов и белья. И к тому моменту, как Бак вернулся наверх, вынимая из него пальцы и целуя его живот, грудь и вновь губы, Эдди был полностью размягчён и полностью сдался чужим рукам и губам. — Я могу?.. — спросил Бак, посмотрев ему в глаза и погладив по щеке. — Пожалуйста, — выдохнул Эдди, наслаждаясь нежными прикосновениями. Тот кивнул и взял с тумбы презерватив. — Всё будет медленно, хорошо? — Да, я тебе верю, — прошептал он в ответ, сам не понимая, как легко это у него получилось. Эдди понимал, что сейчас будет, но абсолютно не боялся, потому что знал, что Бак не сделает ему ничего плохого. Когда он почувствовал того внутри себя сначала только слегка, а потом чуть глубже, то шумно выдохнул и открыл глаза, чтобы увидеть, как Бак смотрел на него будто на сокровище, которое ему доверили. Была лёгкая боль, но она вся нивелировалась под таким нежным взглядом. Бак не двигался, наблюдая за выражением его лица, поэтому Эдди шепнул: — Двигайся, всё нормально. И когда тот начал двигаться, медленно и глубоко, Эдди понял: никто и никогда не был с ним так: не только телом, но и всем собой. Эдди не сразу осознал, как быстро его тело подстроилось под чужой ритм, будто жаждало именно этого всё время. Движения были размеренными, глубокими, будто каждый толчок подтверждал: «ты любим, ты важен, ты мой». И в этих медленных, тёплых качках Эдди ловил себя на мысли, что такого секса у него не было никогда: никто не смотрел на него так; никто не трогал его с такой мягкостью, словно боялся потерять; никто не принимал его всего и не отвечал таким теплом, лаской и любовью. Бак наклонился поцеловать его лицо, виски, губы будто и не мог надышаться им. А когда Эдди обхватил его бёдрами, притягивая ближе, тот застонал в его шею, чуть ускоряя темп, но всё так же двигаясь осторожно и бережно. Эдди потерялся в ощущениях и не понял, как в какой-то момент Бак приподнялся, утаскивая его за собой и теперь тот сидел на своих коленях, а Эдди был на нём сверху. Он посмотрел сверху вниз на Бака затуманенным взглядом, вплетая свои пальцы ему в волосы и целуя его лоб, виски и родимое пятно, пока тот продолжал толкаться. — Ты такой красивый, — прошептал Бак. — Такой хороший… И в этих словах, в этих движениях, Эдди распадался заново и собирался обратно новым, цельным, принятым. — Я так люблю тебя, — нежным шепотом добавил Бак и… Оргазм накрыл его внезапно, мощной волной, из груди вырвался сдавленный крик. Бак последовал за ним. Они оба упали на кровать, Бак прижимался к его груди и какое-то время они просто лежали, ничего не говоря, только тяжело дыша, чувствуя друг друга кожей, сердцем, каждой клеткой тела. У Эдди не был сил ни анализировать последние слова Бака, ни что-то говорить. Он лежал с полуприкрытыми глазами и пытался прийти в себя. В какой-то момент, ощущая, как теплое тело сверху покинуло его, поэтому Эдди недовольно простонал. Но Бак скоро вернулся с влажным полотенцем, оттирая и его, и себя. А потом лёг рядом с ним, позволяя Эдди прижаться к его боку, и накрыл обоих одеялом. Эдди быстро уснул, крепко обнимая Бака, откладывая разговор обо всем произошедшем на завтра, надеясь, что у них будет время всё обсудить.

***

Но, к сожалению, Эдди проснулся в своей кровати в полном одиночестве. Сначала было тепло. Его тело будто продолжало ощущать чьё-то рядом, жар чужой кожи, вес руки на талии, отголоски дыхания в сгибе шеи. Он потянулся, зарываясь в подушку, и выдохнул с улыбкой, не открывая глаз. А потом ощутил пустоту. Пощупал рукой по кровати и Бака рядом с ним не было. Эдди вздрогнул немного от холода, не чувствуя больше чужого тепла, только лёгкий сквозняк из открытого окна, и… Перед ним была только записка. Он нашёл её на прикроватной тумбочке. На листе корявый почерк, знакомый до боли. «Прости, у Мэдди что-то случилось. Нужно было срочно уйти.» Эдди уставился в эти слова, будто из них можно было вытрясти правду. Что могло случиться в восемь утра? Почему тот не разбудил его? Почему ушёл? Эдди взял свой телефон и машинально набрал сообщение: «Что случилось? Надеюсь, всё в порядке?» Но ответа не было. Через полчаса Эдди всё ещё ждал, даже после того, как успел принять душ и одеться. Через час он уже стоял на кухне с чашкой кофе, который успел остыть, пока смотрел в экран. Через два — его внутренности скрутились в тугой узел, потому что Бак молчал. Эдди не знал, что хуже: молчание Бака или то, что действительно произошло что-то плохое. Он пытался убедить себя, что не стоило волноваться, что может, и правда, что-то случилось, но в глубине души знал — Бак сбежал. Но почему? Ведь всё же было хорошо. Эдди помнил нежный и искренний взгляд Бака, как тот дрожащим голосом говорил ему: «Ты такой красивый», а потом признался в любви. А теперь тишина. И что теперь ему делать с этим чувством в груди, которое больше похоже на потерю, чем на утро после близости? Как жить с осознанием, что это был лучший секс в его жизни, но Бак уже не рядом, чтобы об этом ему рассказать? Эдди понимал только одно, что если бы проснулся сегодня рядом с Баком, чувствуя тепло его тела, то был бы самым счастливым человеком.

***

Проснувшись рано утром и ощущая, как Эдди тихонько прижимался к нему, Бак на секунду почувствовал себя самым счастливым человеком, пока не вспомнил, что всё вчерашнее было не по-настоящему, а он снова не смог сдержаться и сказал то, чего не должен был говорить. Осознав, что он всё-таки признался Эдди в любви и совместная ночь ударила по нему сильнее, чем он думал, Бак испытал небольшую паническую атаку и быстро поднялся с кровати. При этом, конечно же, аккуратно уложил Эдди на подушку и укрыл одеялом, стараясь не разбудить. Бак быстро оделся в свою одежду и хотел позорно сбежать по-английски, но потом решил оставить записку у лампы. И он пару секунд ещё смотрел на то, как крепко и счастливо спал Эдди, а потом всё же не сдержался, оставил осторожный поцелуй на лбу Эдди и, убедившись, что тот так и не проснулся, ушёл из его дома. Бак был в смятении и не знал, куда податься. Он ехал просто вперёд, как можно дальше от дома, который на время стал его, но, похоже, пора было с ним прощаться. В какой-то момент Бак осознал, что неосознанно свернул к дому Мэдди и Чимни. Это было неожиданно, но логично: после всего случившегося ему отчаянно нужно было выговориться, а кроме Эдди, лишь Мэдди всегда умела его слушать и оставалась той, с кем он по-настоящему мог быть откровенным. Так что он просто продолжил путь. Через некоторое время Бак припарковался возле её дома и позвонил. Мэдди открыла дверь в пижамных штанах с облачками и старой футболке Чимни. В руке у неё была кружка с недопитым кофе, а на лице — выражение полного непонимания. — Бак?.. — она нахмурилась, машинально глянув на часы в коридоре. — Ты в курсе, что сейчас семь утра? Бак нелепо похлопал глазами, понимая, что, сбегая из дома, он даже не догадался посмотреть на часы и заявился к сестре ну очень ранним утром. Он так виновато смотрел на неё с взглядом побитой собаки, чувствуя себя всё еще уязвимым, словно весь мир прошёлся по нему катком, что Мэдди просто тяжело вздохнула, поставила кружку на ближайшую тумбу и, не говоря ни слова, обняла его за плечи и затянула в дом. — Садись, — пробормотала она уже на кухне, включая кофеварку. — Я сварю тебе кофе. Крепкий. Потом ты расскажешь, что случилось. Или просто будешь сидеть молча, я не против. Но с кофе. Без кофе разговоры у нас не идут. Она не задавала вопросов сразу, только села рядом, положила руку ему на плечо и мягко посмотрела. За это Бак был ей безумно благодарен, потому что ему требовалось время собраться, чтобы объяснить, что с ним произошло. — Ты хочешь рассказать? — спросила она спокойно, почти шёпотом. — Или мне начать угадывать, что натворил мой глупый, упрямый, чувствительный брат? Бак, выдохнув, усмехнулся, чувствуя, как нервозность покидала его тело от нежности в голосе его сестры. Это же Мэдди, он может сказать ей всё как есть. — Я, кажется, всё испортил, Мэдди, — начал Бак, нервно вздыхая. Мэдди чуть наклонилась к нему, мягко сжала его плечо и всё также нежно улыбнулась. — Ты так говоришь каждые пару месяцев, Бак, — ответила она с доброй иронией. — Но обычно оказывается, что ты просто сказал кому-то правду или попытался быть собой. Что на этот раз? Бак сделал ещё один вдох, чтобы сдержаться и не начать плакать как маленький мальчишка, потому что потерял всё, что у него было и начал говорить: — Я признался Эдди в любви. Вчера. После… — он замолчал, покраснев. — Ну, ты понимаешь. Мэдди вскинула брови, но промолчала. — И он… Он ничего не сказал в ответ. Заснул. Как будто ничего не произошло. А утром я просто сбежал. Не мог там оставаться. Всё стало слишком настоящим. Я… — он пожал плечами. — Я не справился. Мэдди молча наблюдала за ним пару секунд, потом встала, налила ему чашку кофе, поставила рядом с ним и села ещё ближе к нему, сжав его руки, лежащие на столе. Бак посмотрел ей в глаза, чувствуя как в своих начали образовываться слезы, но Мэдди лишь погладила его по руке и мягко кивнула, как бы говоря, что он может продолжать дальше или просто расплакаться, а она будет рядом и поддержит его. Бак долго молчал, боролся со слезами, но, наконец, заговорил тихим срывающимся голосом: — Мы договорились, что это будет просто эксперимент, это не повлияет на нашу дружбу, но я больше не могу быть просто его другом. Мэдди посмотрела на него внимательно, чуть наклонив голову и задала вопрос, попав прямо в точку: — Потому что ты влюблён? Бак чуть усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости. Чёрт, неужели он такой очевидный. — Не только поэтому. Потому что теперь я знаю, как он целуется. Как он стонет, когда я его трогаю. Я знаю, как он звучит, когда теряет контроль. Знаю, какое у него тело: каждую линию, каждый изгиб, — голос его стал хриплым, он сжал кулаки. — И я не могу просто стереть это из головы. Не могу сидеть рядом на диване и делать вид, что мы просто друзья. Потому что теперь я знаю, каково это чувствовать его под собой, рядом с собой. И я не знаю, как после этого жить, если он решит, что это было ошибкой и мы должны обо всём забыть. Мэдди кивнула, не перебивая, и только мягко вздохнула. — Это не то, что можно развидеть или пережить, да? — Для меня это был не просто секс, Мэдди. Это было что-то невероятное. И теперь, если он отвергнет это, меня, то я даже не смогу злиться. Я просто останусь пустым. Потому что в ту ночь он стал мне ближе, чем кто-либо когда-либо был. Она не ответила сразу. Подвинула ему чашку с кофе, чтобы он выпил. Ему не хотелось ничего, но Бак чувствовал, как у него пересохло в горле, поэтому всё же сделал это. — Дорогой, я не буду говорить, что ты совершил ошибку. Потому что это не ошибка проводить ночь с человеком, которого ты любишь, — осторожно начала Мэдди, продолжая сжимать его руку, — ошибка — сбегать, не поговорив с ним. Бак помотал головой, не соглашаясь с ней. — Откуда ты знаешь, может быть для Эдди эта ночь тоже была чем-то особенным, — тем временем продолжила Мэдди. — Он же натурал, — тихонько пробормотал Бак, не понимая, почему она об этом вообще говорила. — Не уверена, что натурал так легко согласился бы на такое, — вдруг фыркнула она, — но в любом случае, я думаю, тебе стоит с ним поговорить. — Наверное, ты права, — вздохнул Бак, соглашаясь, хоть и понимал, что это не то, что ему подходило. — Но пока я не готов разговаривать с ним. — Тогда гостевая спальня ждёт тебя, — всего лишь сказала Мэдди, а Бак ощутил внутри себя прилив благодарности. — Но советую не тянуть с этим. Он кивнул и спросил кое о чём важном: — Чимни не будет против, если я останусь? Мэдди мягко улыбнулась. — Я ему всё объясню, когда он с Джи вернётся с прогулки. Твоя племянница сегодня ну очень рано проснулась и не давала покоя родителям, наверное, почувствовала, что её мама будет нужна её непутёвому дяде, — усмехнулась она, и Бак фыркнул в ответ, а затем взял и крепко обнял свою сестру. — Спасибо, Мэдди… За всё! — Абсолютно не за что, Эван, для этого я у тебя и есть. Он улыбнулся ей в ответ, осознавая, что рядом с Мэдди действительно почувствовал себя намного лучше, почувствовал себя в безопасности. Значит всё ещё не так плохо, а с Эдди он потом обязательно разберётся…

***

Эдди вошёл в часть чуть раньше обычного. Хотелось быть готовым на случай, если Бак тоже решит прийти пораньше. Он даже переоделся быстрее, чем всегда, прислушиваясь к каждому шагу за спиной. Но Бак так и не появился. Даже когда смена официально началась. Эдди заволновался, не понимая, что происходит. Но через некоторое время Бобби собрал всю команду и разъяснил: — Сегодня Бака с нами не будет, сегодня вместо него Томас, — темноволосый парень, которого Эдди знал как пожарного из команды B, махнул всем рукой. — Томасу на завтра нужен выходной, так что Бак согласился поменяться с ним, поэтому сегодня мы работаем в таком составе. Пока все спокойно отреагировали на замену, Эдди не смог сдержать лёгкую дрожь в пальцах. Бака сегодня не будет и у него не получится поговорить с ним. Похоже, Бак его избегал. Не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Эдди почувствовал, как в груди зашевелилось то самое тяжёлое чувство, которое не отпускало с утра, смесь тревоги, злости и чего-то похожего на отчаяние. Он не знал, чего именно ждал, когда пришёл пораньше. Наверное, взгляда. Возможно, объяснения. Или хотя бы намёка на шанс. Он ощущал, как нервозность начала захватывать его тело, но ему всё равно предстояло отработать целую смену и без Бака. Эдди продолжил стоять с остальными, будто всё в порядке. Кивал, общался, улыбался, а внутри была пустота. На первом вызове он чуть не перепутал кейсы, схватив соседний, и только, когда обернулся, понял, что держит огнетушитель, а не гидравлический инструмент. Пришлось возвращаться. Секунда не критично. Но он ненавидел себя за эту секунду. Во время второго — на автоаварии ловил себя на том, что смотрит в сторону, ожидая знакомую фигуру, которую привык видеть рядом. Он быстро исправился, переключился, втянув себя обратно в ритм. Ведь работа — это святое. На работе нельзя облажаться. На третьем — Эдди собрался, перестал ожидать Бака рядом с собой и втянулся в работу с Томасом. Но мысли в течение дня не замолкали. Что бы он спросил у Бака, если бы у него была такая возможность? «Почему ты убежал?» «Почему притворяешься теперь будто ничего не было?» «Или ты притворялся, когда говорил, что любишь меня?» Ночью, когда в части все разошлись по своим уголкам, Эдди лежал на койке, глядя в потолок. В ушах шумела кровь. Он вспоминал, как Бак тогда провёл ладонью по его спине. Как шептал ему: «Всё хорошо, ты в безопасности». Как смотрел с такой нежностью и любовью, от которой у Эдди перехватывало дыхание. Он сжал кулаки. Это не было фальшью. Он это знал. Так почему сейчас тишина? Почему Бак не попытался даже поговорить с ним… Эдди знал, что не должен мучиться этими мыслями, знал, что не должен так судорожно и подробно вспоминать эту ночь, считая её лучшей в своей жизни. Он ведь всё-таки натурал. Но похоже он всегда ошибался, потому что иначе ему не было бы так больно и обидно от отсутствия Бака. Эдди как-то слишком легко принял эту часть тебя, но теперь осталось понять примет ли ее Эван Бакли и останется ли в его жизни хотя бы другом.

***

На следующую смену Эдди пришёл уже без лишней надежды. Он даже не писал ему больше ни вчера, ни позавчера. Надоело не получать ответ. Но знал, что Бак будет. Сегодня без замен и без сюрпризов И правда, когда Эдди вошёл в часть, Бак уже был там у шкафчиков в форме и с серьёзным лицом. Они встретились взглядами всего на пару секунд. И это был не тот взгляд, которого Эдди ждал всё это время. Там не было тепла, не было обиды, там не было вообще ничего. Бак кивнул ему вежливо и отстранённо, как сослуживцу, как постороннему и пошёл дальше. Эдди почувствовал, как внутри него вздрогнуло сердце от такого «тёплого» приёма, но лицом он никак не показал, что это его задело. Ладно. Если Бак так хотел играть в молчанку, то он тоже умел так делать. Смена началась. Удивительно, что несмотря на такой разлад, который замечали все, Эдди с Баком всё ещё работали как один слаженный механизм, чувствуя и зная друг друга. Хоть и говорили они теперь только по делу, но за столько лет Эдди уже выучил, как будет действовать Бак и знал, когда того надо вовремя удержать, а когда помочь. Иногда их взгляды встречались и Эдди так хотел увидеть в них привычную теплоту, и Бак иногда на время терялся и действительно смотрел на него с нежной улыбкой, но потом будто приходил в себя, натягивал маску и смотрел отстранённо. В такие моменты оставалось только тяжело вздыхать. Но как же сильно Эдди прошибло током, когда они на секунду соприкоснулись руками, когда одновременно попытались взять гидравлический инструмент, и он почти с мольбой посмотрел в глаза Бака, как бы прося: «Давай поговорим?», но Бак стыдливо отвернулся от него. Тогда Эдди почувствовал, как внутри всё окончательно упало. Вечером, когда выдалась свободное время, Эдди сидел наверху в комнате для отдыха. Она была тёплой и наполненной привычными звуками: кто-то листал канал на телевизоре, кто-то лениво жевал перекус, кто-то листал телефон. А он был в углу с кружкой кофе, будто специально выбрав место, с которого можно было видеть всех, но при этом быть незаметным. Эдди краем глаза видел Бака, тот стоял у раковины, что-то пил из бутылки, не глядя ни на кого. — Так, — вдруг сказала Хен, присаживаясь рядом с Эдди и делая глоток из своей кружки, — вы с Баком, что, поссорились? Развод и девичья фамилия? Эдди чуть не поперхнулся. — Что? — откашлялся он, выглядя крайне удивлённым, особенно от последнего вопроса. Та просто фыркнула и кивнула. — А что мне ещё думать, если вы как типично-разведённая пара ведёте себя сейчас. — Очень смешно, — буркнул Эдди, делая глоток. — Всё нормально у нас с Баком. Хен склонила голову набок и посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись: — Нормально это когда вы, как два идиота, хихикаете на кухне и спорите, у кого лучший кофе. А сейчас… Бак разговаривает с Джоном как с лучшим другом, а с тобой — как с мебелью. Эдди не ответил, только медленно кивнул, потому что знал, что она права. — Я не лезу, — продолжила Хен мягко. — Просто, если есть шанс всё прояснить, используй его. Потому что потом можешь пожалеть. А поверь сожаления та ещё заноза. Хен встала, хлопнула его по плечу и пошла прочь, оставив после себя только запах мяты и тяжёлое ощущение, что его только что очень аккуратно, но заставили задуматься о происходящем. Будто бы Эдди не думал об этом уже несколько дней, не понимая пока, как ему быть и как добиться хоть какого-то ответа от Бака. Но после слов Хен Эдди решил попробовать ещё раз написать Баку, который пока он разговаривал с подругой ушёл куда-то с кухни: «Может быть всё-таки поговорим?» В ответ, конечно же, была полная тишина. Ещё чуть позже Эдди решил подняться на крышу, чтобы подышать свежим воздухом и немного пострадать в одиночестве. Но, когда шёл по лестнице и почти оказался на месте, вдруг понял, что там уже кто-то есть. Он пригляделся и это был Бак, который сидел спиной к нему и явно не видел его. Эдди хотел что-то сказать, но тут услышал тихий всхлип и вздрогнул. Бак, что, плакал? Но почему? Неужели Эдди настолько надоел ему своими сообщениями или может быть причина была в другом? Он сделал полшага вперёд, рука дёрнулась. Стоило ли позвать его? Подойти и сесть рядом? Или положить руку на плечо? Так хотелось быть рядом с ним и узнать в чём дело, но он банально боялся всё испортить, если, конечно, было что ещё портить. Эдди стоял, вцепившись в перила, словно они могли удержать его от всех решений, которые он захотел бы принять. Внизу будто застыло всё: часть, смена, разговор с Хен. А наверху всего в нескольких шагах сидел Бак и тихо плакал. Это звучало в голове оглушительно. Эдди ещё мгновение постоял на месте. Затем медленно развернулся и также тихо спустился вниз по лестнице, стараясь не издать ни звука. Эдди не знал, заметил ли Бак, что он был рядом. И в каком-то смысле надеялся, что не заметил, а в каком-то — что всё-таки да. Потому что это было бы хоть чем-то, за что можно было бы зацепиться в этом их непрекращающимся молчании.

***

На третью смену Эдди пришёл злой. Не просто расстроенный или уставший, а именно что злой. Внутри всё кипело, как будто готовясь сорвать предохранитель, чтобы он перегорел окончательно. Эдди почти не спал, провёл ночь, размышляя, что же сказать Баку, как не напугать, как не выглядеть идиотом и как вообще достучаться до него. И всё вместо крепкого и здорового сна. Бак продолжал держаться на расстоянии, будто между ними стена. Равнодушно-ледяная глухая стена. Когда Эдди зашёл в часть, Бак как раз сидел за столом, что-то читая в планшете. И тот никак не отрегировал на его появление: не поднял головы, не поздоровался и даже ничего не сказал забавное. Будто они были незнакомцами как будто всё, что было между ними, их крепкая дружба, она ничего не значила. Эдди почувствовал, как в груди снова всё сжалось, но на этот раз не позволил себе опустить взгляд или пройти мимо. Он просто встал рядом. Просто стоял, пока Бак не закончил читать, отложил планшет, встал и, всё ещё молча, собираясь пройти мимо него, сделал шаг в сторону шкафчиков. Эдди двинулся за ним. Он не думал, просто шёл. Бак даже не обернулся, пока не открыл свой шкафчик. Только тогда Эдди ускорился, схватил его за плечо, развернул и прижал к металлу. Чужие плечи чуть вздрогнули от скрежета. — Скажи хоть что-то, — выдохнул он, стиснув зубы, — просто хоть что-нибудь, Бак. Я так больше не могу. Бак молчал, но дыхание сбилось, глаза были широко распахнуты, как будто тот не ожидал такой реакции от Эдди. На секунду в чужих глазах мелькнуло что-то: растерянность, обида или даже страх? — Эй! — раздался знакомый голос. — Парни! Чимни вошёл в раздевалку и сразу остановился, явно оценивая ситуацию. Тот больше ничего не сказал, но этого было достаточно, чтобы Эдди отступил на шаг. Бак тут же отвёл взгляд, отвернулся, будто снова надел маску, отгораживаясь от него. — Всё нормально, — сказал Эдди на автомате. — Мы просто пытались пообщаться. — Ага, всё выглядит именно так, — с саркастичной усмешкой отозвался Чим, и Эдди почувствовал, что хотя тот и смеялся над ним, в его голосе было слишком много сочувствия. Бак захлопнул шкафчик и быстро ушёл. Эдди остался стоять, глядя в пол. Он снова всё испортил: сорвался и наверянка напугал Бака, а ещё и Чимни. — Эй, — тихо сказал Чимни, подойдя ближе и положив руку ему на плечо, — всё наладится, просто дай ему время. Эдди кивнул, не поднимая головы. Не зная, что сказать в ответ, но ему очень хотелось бы в это поверить. Он всё ещё стоял какое-то время у шкафчиков, когда заметил, что в раздевалке появился кто-то ещё. Обернувшись, он увидел Бобби. — Прогулка к шкафчику получилась, — кэп, прислонившись к косяку, сделал небольшую паузу, подбирая слова, — громкой, — тот говорил спокойно, голос был ровный, но достаточно серьёзный, чтобы стало понятно, что Бобби всё видел и его это волновало. Эдди выдохнул, потер лицо ладонями и присел на скамейку, чувствуя, как злость внутри превращается в пепел. — Я… Я не хотел, чтобы так получилось, — пробормотал он. — Просто, я не понимаю, что происходит. Мы раньше всегда были вместе, а теперь он смотрит сквозь меня. Я не знаю, что мне делать. И это сводит с ума. — Я вижу, ты переживаешь, — кивнул Бобби и сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы Эдди чувствовал его присутствие. — И знаю, ты хочешь всё исправить. Кэп сделал паузу, прежде чем продолжить: — Но, Эдди… Тебе стоит быть спокойнее и держать себя в руках, даже если ты переживаешь за Бака. Эдди кивнул головой, понимая, как же тот был прав. Из-за его вспыльчивости всё могло стать намного хуже. По факту он просто-напросто напал на своего коллегу, хорошо что это мало кто видел и у него слишком хороший капитан. Который вдруг абстрактно заговорил: — Иногда людям нужно уйти, чтобы понять, куда они хотят вернуться. Это не значит, что они не ценят то, что было… Просто у них внутри что-то треснуло, и они сами ещё не знают, как это починить. Бобби молчал какое-то время, а потом продолжил дальше, посмотрев ему в глаза: — Когда кто-то тебе действительно дорог, остаётся только ждать. Не требовать, не давить, не умолять. Просто быть рядом. Это тяжело, я знаю. Но это единственный способ не потерять навсегда. Эдди молчал, слушая его и сжимая руки в замок. Его плечи дрожали то ли от усталости, то ли от горечи, скапливающейся внутри. Бобби положил руку ему на плечо. Коротко, почти незаметно, но это было именно то, что Эдди нужно было сейчас, простое напоминание, что он не один. — Эдди, я уверен, ты всё ещё важен для него. И прежде чем Эдди успел что-либо ответить, Бобби ушёл, оставив после себя тишину и немного надежды.

***

Эдди вернулся домой после смены, ощущая себя разбитым. Бобби, явно помня его утренний срыв, давал ему в напарники кого угодно кроме Бака. Но, возможно, оно было и к лучшему, ему нужен был перерыв, иначе он опять мог бы сорваться. Он едва успел снять куртку, как услышал знакомый голос: — Папа? В гостиной его встретил Кристофер, который сидел на диване, а рядом с ним была дорожная сумка и сын его явно был чем-то расстроен. Его лицо было хмурым, губы поджаты, а в глазах была тревога. — Что-то случилось? — сразу же поинтересовался Эдди, нахмурившись и внимательно глядя на своего ребёнка. — Почему Бак у нас не ночует? — выпалил тот, заставляя Эдди почувствовать поступающую панику, потому что не знал, что ответить. — Куда он пропал? Эдди застыл на месте. Он знал, что рано или поздно Крис заметит отсутствие Бака и этот разговор произойдет, но как обычно оказался не готов. Его взгляд пал на сумку и сердце сжалось, — Он ведь не съехал, — продолжил тем временем его сын, — вещи всё ещё здесь… — Крис… — осторожно начал Эдди, мысленно подбирая подходящие слова, чтобы объяснить всю ситуацию и присаживаясь рядом с ним. — Послушай… — Вы поссорились, да? — перебил его Кристофер. — И ты его прогнал? — Нет, я его не прогонял, — поспешно покачал головой он. — Просто у нас… Сложный момент. — Значит, он ушёл сам, — голос Криса дрогнул. — Папа, ты его обидел? — Я очень сильно надеюсь что нет… — едва-едва прошептал Эдди, сам не зная ответа на этот вопрос. — Папа, почему ты постоянно обижаешь людей, которые тебя любят? Эдди не сразу нашёл, что сказать. Слова сына ударили больнее, чем любое другое обвинение от взрослых людей. Он весь сжался, сглотнул и осторожно посмотрел на своего ребенка. — Кристофер, — выдохнул он. — Почему ты такое про меня говоришь? Крис лишь пожал плечами, выглядя при этом крайне несчастным и уставшим, будто ему ужасно хотелось всё исправить, но тот не знал как, ровно также как и Эдди. Он не знал, что ещё ему сказать, но тут вновь обратил внимание на сумку и всё же спросил: — Ты куда-то собрался? — судорожно вспоминая расписание своего сына. — Да, — коротко ответил тот, явно не желая дополнять подробностями. — Куда? — настоял Эдди и ему показалось, что Крис едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — К тёте Кларе, — он нахмурился, вспоминая, что tiá Пепа говорила ему о том, что её дочь приедет в Лос-Анджелес и что та очень хотела встретиться с Кристофером. — Она сказала, что я могу побыть у неё пару дней, — его сын говорил отстраненно, но взгляд был колючим. — Ты мне ничего не говорил об этом, — Эдди старался произнести это спокойно, но при этом ощущал, как в груди вновь поднималась тревога. Всё происходящее навевало воспоминание, когда Крис уехал от него в Техас и сейчас ему очень не хотелось повтора тех же событий. — Я хотел, но ты был слишком занят. Он вздрогнул от подобного обвинения и хотел даже оправдаться, хотел постараться объяснить происходящее, но… Тут Эдди заметил, что к дому подъехала знакомая машина Пепы и Крис поднялся с дивана, подхватывая сумку. — Мне просто нужно немного времени, — добавил тот тише, почти устало. — И чтобы никто не делал вид, что всё в порядке, когда всё совсем не так. Эдди не стал его останавливать. Он мирно поприветствовал Клару, которая прошла в дом, затем проследил взглядом, как Крис вышел из дома и сел в машину. А внутри почувствовал пустоту. Щелчок захлопнувшейся двери прозвучал особенно громко в пустом доме. И вот он остался один. Опять. Это какое-то дежавю. Эдди не знал: плакать ему или смеяться. Но в тот раз рядом с ним хотя бы был Бак. Эдди крепко схватил себя за волосы, сжимая их в своих ладонях. Лёгкая боль ненадолго отрезвила его, но так хотелось чего-нибудь разрушить. Однако он не мог себе больше такого позволить, потому что больше никто не придёт к нему на помощь. Хотя… Возможно пара разбитых тарелок сможет ему помочь. Часы на стене громко отсчитывали секунды будто в насмешку. Эдди отправился на кухню и резко открыл шкаф, планируя взять пару старых мисок и от души ударить их о пол, но взгляд его сразу остановился на непочатой бутылке с виски, которую когда-то давно ему подарили. О тарелках он сразу же забыл и взял бутылку, планируя предаться старому доброму алкоголизму. Грустно усмехнувшись самому себе, Эдди сделал пару глотков прямо из горла бутылки и скривился, не имея привычки пить такой крепкий алкоголь. У него дрожали пальцы, когда он доставал стакан, который потом он использовал для виски, наливая потихоньку в него. Эдди сидел прямо на полу и методично напивался. Щёки горели, а горло сжималось от сдерживаемых эмоций. Через какое-то время его так сильно накрыло, что он начал сначала смеяться, а затем плакать, чувствуя себя полным неудачником. Не успел вернуть сына, а тот вновь сбежал от него. Не успел насладиться общением с Баком, как тот теперь с ним не разговаривал. Эдди плакал несколько минут, крепко сжимая в своих пальцах стакан, а потом выпустил его и достал телефон, принимая решение всё же позвонить. Но в ответ, естественно, тишина. Бак не собирался с ним разговаривать. «Я всё разрушил. Всегда всё разрушаю. Сначала Шеннон, потом Крис, теперь Бак. Может быть дело во мне? Может быть я не создан для любви?» Хотелось закричать и всё-таки что-нибудь сломать, но Эдди сделал ещё пару глотков и набрал другой знакомый номер. — Эдди? — послышался на том конце взволнованный голос Мэдди. — Что-то произошло? Он начал ещё громче плакать, почувствовав заботливый тон в её голосе. И его накрыло… — Почему…Почему он ушёл, Мэдди? — сквозь всхлипы приговаривал Эдди. — Почему он признался мне в любви и ушёл? Почему… Что я сделал не так? Мэдди молчала какое-то время. Потом явно захотела что-то сказать, даже начала: — Эдди, я… — но ему стало так стыдно, что он сбросил звонок, сделал ещё пару глотков, свернулся калачиком и продолжил плакать, ненавидя себя и всё происходящее вокруг. Сейчас ему нужны были только два человека рядом: Кристофер и Бак, но оба… Оба покинули его. Телефон всё ещё лежал в руке, мигая пропущенным вызовом. Но Эдди даже не смотрел на него. Он так и остался на этом полу опустошенный и измотанный. Сон накрыл его не сразу и был как удушье, становясь не отдыхом, а чёрной дырой. Проснулся он, конечно же, с сильнейшей головной болью и ещё большим презрением к себе. Эдди осторожно поднялся с пола, тело ломило от алкоголя и от неудобной позы. Подошёл на автомате к раковине, умылся, долго пил воду, затем вновь умывался, будто стараясь смыть с себя не только похмелье, но и вчерашний вечер. Порывшись в аптечке, он нашёл таблетки от головы и проглотил их. Мир по-прежнему кружился, издеваясь над ним. Эдди облокотился о край стола и какое-то время просто стоял, тяжело дыша и глядя в одну точку. Потом всё же направился в душ ледяной и беспощадный, надеясь, что там у него получится собрать из осколков приличного человека.

***

— Бак, ты поговорил с Эдди? — сурово спросила у него Мэдди прямо с утра. А он не знал, что ответить, потому что так и не решился. — Мэдди, я… — начал он, но сестра его перебила. — Знаю, что не поговорил! Эван, так не пойдет, ты должен с ним поговорить. Он не заслуживает к себе такого обращения. Бак хотел что-то сказать, почти открыл рот и сразу же его закрыл, не найдя подходящих слов. Мэдди была права, но он никак не мог найти в себе решимости подойти к своему лучшему другу. Сестра развернулась и пошла на кухню, бурча себе что-то под нос, а Бак остался стоять в коридоре, всё ещё сгорбившись, будто под грузом вины. Он выдохнул, провёл рукой по лицу и пошёл за ней на кухню, чтобы там сказать ей: — Я нашёл квартиру, — голос был тихим, почти безжизненным. — Небольшая. Район нормальный. Ещё не подписал, не внёс залог. Но думаю сделаю это на днях. Мэдди резко обернулась, прищурилась. — Ты даже не поговорил с ним и уже съезжаешь? — Я просто… — Бак пожал плечами. — Мне нужно пространство. И ему думаю тоже. Мы оба всё можем испортить, Мэдди. — Эван… Но Бак не слушал её, думая только о том, что побег — это единственный выход из его ситуации. Возможно, ему ещё стоит перевестись в другую часть. — Я заеду к нему сегодня, заберу кое-что из вещей. Пока немного. Только то, что нужно, — он сказал это спокойным голосом, слишком спокойным для человека, у которого ломалось всё. Мэдди недовольно покачала головой, а Бак вышел сначала из кухни, а потом и из дома, чтобы сесть и поехать за своими вещами, так и не услышав от неё: — Он же тоже тебя любит, дурак… Но прямо с утра Бак не решился это сделать, боясь встречи с Эдди, который неизбежно будет в своём доме и явно в очередной раз захочет с ним поговорить. Поэтому он несколько часов просто ездил по городу, посещая рандомные места. Он побывал в зоопарке, где раньше часто гулял с Кристофером, в любимой кофейне Эдди, а также в парке, где часто гулял с ними обоими. Вот тогда Бак осознал, как же сильно его жизнь завязана на этих двоих. Но пора уходить, если он хочет найти себя и своё счастье. Поэтому к вечеру он уже более смело поехал в дом Эдди и, конечно же, Бак не рассчитывал, что того не будет дома, но его радовало, что тот на данный момент был в душе, а значит он мог успеть собрать какую-то часть своих вещей без выяснения отношений. Но его задержала сентиментальность. Бак уже стоял в дверях. Одна рука обхватывала картонную коробку, в которой вперемешку лежали его вещи: пара книг, чашка со стёртым рисунком слона, футболка, которую подарил Крис, и плед, который пах домом. Домом, который он покидал. Во второй была сумка с остальными вещами. Бак понимал, что не может так просто отсюда уйти. Сердце сжималось от тоски по этому дому и людям, которые тут жили. Он понял, что, как ни странно, ему надо попрощаться с домом. Вернулся в гостиную и долгое время стоял в ней, пока из ванной не вышел Эдди.

***

Эдди, приняв контрастный душ, пошёл в гостиную, чтобы посидеть немного на диване и может быть ещё пострадать, потому что, очевидно, поплакать в ванной ему не хватило, пока вдруг взглядом не наткнулся на свои спортивные кроссовки. Голова всё ещё гудела, тело ломило, но ему пришла мысль, что, возможно, ему стоило побегать, чтобы избавиться от боли внутри себя. Через некоторое время Эдди стоял у двери в спортивных штанах и футболке и тяжело вздыхал. Он не завтракал, но попил немного воды перед выходом. Организм требовал движений. Эдди выбежал из дома, будто пытаясь убежать от самого себя. Пробежка по району была спонтанной, но в какой-то момент стала ритмичной, почти медитативной. Он бежал, будто искал ответы в каждом шаге, в сбитом дыхании и в холодных укусах утреннего воздуха. Эдди остановился только тогда, когда уже не осталось сил. Пот застилал лоб, сердце стучало в висках, но внутри он чувствовал себя намного лучше. Теперь он знал, что не позволит Баку уйти всеми мыслимыми и немыслимыми путями. По пути обратно Эдди перехватил немного кофе и пару пончиков, что было весьма к стати, потому что организм начал приходить в себя и стал требовать хоть какой-то энергии. Возможно, дома ему стоило бы что-то приготовить и поесть нормально, но пока у него на это не было сил. Через некоторое время Эдди оказался дома и после пробежки, взмокнув почти до ниточки, решил принять ещё раз душ. Выходя из ванной и вытирая голову полотенцем, он вдруг осознал, что дома есть кто-то ещё кроме него. Убрав полотенце, он увидел Бака в гостиной и замер. Тот, кажется, тоже испугался его, вздрогнув слегка. На чужом лице была расстерянность, в глазах виднелась паника. Эдди осмотрел друга, увидел у того в правой руке сумку, а в левой — коробку и услышал ужасающее: — Я оставлю ключи на полке у входа, — но голос у того оставался спокойным несмотря ни на что. А сердце Эдди грохнуло о рёбра. Он рванулся вперёд, сам не понял, как быстро оказался рядом. Ладонь сама обхватила правую руку Бака, пальцы сжались, как будто могли остановить отъезд силой. — Бак, пожалуйста… — голос дрогнул, — не уезжай. Я не хочу жить без тебя. Эдди запаниковал не зная, как ему быть, он не был готов отпустить Бака так быстро, хоть и смирился, что тот молчал. Он медленно повернул голову и встретился с чужими глазами. Там был целый набор: разочарование, боль, и что-то ещё… А что Эдди не мог понять, пока не услышал почти злобное: — И в качестве кого мы будем вместе жить, Эдди? Опять как друзья? Эдди заколебался, открыл рот, но слов не нашёл, рука держащая чужую ослабла. Бак, воспользовавшись этим, сделал шаг к выходу, развернувшись к нему спиной. И вот тогда он решился. — Нет. Ты не уйдешь просто так! — и отчаянно прошипел. Эдди шагнул вперёд и обнял Бака со спины. Уткнулся лицом между лопатками, стиснул руками его талию так, будто мог сломать или спасти. И тогда начал говорить, надеясь, что это поможет: — Я не могу ни о чём другом думать после той ночи с тобой… — прошептал он тому куда-то в плечо. — Это был самый лучший секс в моей жизни. Эдди ощутил, как Бак застыл в его руках и поэтому продолжил: — Мне никогда так хорошо не было ни с кем. Никогда. Я хочу быть с тобой не просто как друг... — Но ты же натурал. — голос Бака дрогнул. И тогда Эдди саркастично фыркнул, удивляясь сам своему ответу: — Какой я к чёрту натурал, если не могу забыть твои поцелуи? — почти прошипел он, всё еще прижимаясь лицом к его спине. Эдди почувствовал, как Бак вздрогнул от его слов. Чужие пальцы, до этого вцепившиеся в ручки сумки и коробки, резко ослабли, всё выскользнуло у того из рук и с глухим стуком упало на пол. Бак медленно развернулся к нему, словно не веря, что услышал правильно. Глаза были распахнуты, а в них — паника, растерянность, надежда. — Что? Что ты имеешь в виду? — чужой хриплый голос был едва слышен. Эдди на секунду замолчал, просто смотрел в любимые глаза. А потом схватил того за лицо ладонями и заговорил тихо, торопливо словно боялся, что Бак мог исчезнуть прямо на глазах. — Я имею в виду, что не могу дышать, когда тебя нет рядом. Что эти поцелуи были как глоток воздуха после долгого погружения. Я всё осознал… Мне нужен ты. Мне важен ты. Не просто как друг. Я люблю тебя, Бак. Я не хочу, чтобы ты уходил. Ради всего святого, не уходи. Я сделаю всё, что угодно, чтобы ты не уходил. Эдди дрожал. Он говорил, не выбирая слов, и Бак всё это время просто смотрел на него, будто впервые видел. А потом потянулся и поцеловал. Поцеловал не нежно, не аккуратно, а отчаянно, жадно, с силой человека, который слишком долго сдерживался. Эдди застонал в чужие губы, прижался крепче, обнял за шею. — Тебе не надо ничего делать, — прошептал Бак, отрываясь лишь на долю секунды, — я никуда не уйду. Эдди снова чуть не заплакал, провёл рукой по чужой колючей щеке и сдавленно выдохнул: — Не смей так больше поступать, слышишь? Не смей игнорировать меня… Он увидел, как Бак опустил взгляд, сжался, вероятно, в нём всё ещё жила вина. — Я так боялся, что ты скажешь мне утром, что это была ошибка. Что мы должны всё забыть. Что я тебе не нужен. Что даже не дал тебе шанса ска… — Вот именно, — перебил Эдди, — и это бесит! Они оба рассмеялись сквозь слёзы, и только теперь поцелуй стал чуть мягче, чуть глубже. Бак провёл ладонями по его бокам, потом резко опустил руки ниже и прежде чем Эдди успел хоть что-то понять, поднял его за бёдра. — Бак! — вскрикнул он, автоматически обвивая его ногами. — Я люблю тебя, давно люблю, — прошептал тот ему на ухо, неся в сторону спальни. — И, зная теперь, как ты выглядишь, когда кончаешь, я не смог бы больше быть просто другом. — Тебе и не придётся, — выдохнул Эдди, прежде чем снова утонуть в поцелуе, искренне радуясь, что теперь всё встало на свои места и Бак вновь оказался рядом с ним. Теперь Бак никуда не уйдет.

***

Эдди проснулся следующим утром вновь в полном одиночестве и почти словил небольшую паническую атаку из-за очередного побега Бака, пока не услышал на кухне грохот и знакомое фальшивое пение. Он рассмеялся, быстро вскочил с кровати, напялил на себя лишь спортивные штаны и почти побежал на кухню. И только тогда расслабился, когда точно убедился, что Бак был всё еще здесь: стоя у плиты, готовил блинчики. Эдди подошёл близко-близко и крепко обнял того со спины, потираясь носом о крепкую шею. Бак в его руках вздрогнул и потянулся к плите, чтобы выключить её. — Эдди?.. — удивлённо протянул тот, но в голосе слышалась улыбка. — Доброе утро, — ласково пробурчал он, целуя Бака в шею. — Что делаешь? — А ты как думаешь? — усмехнулся тот. — Блинчики ваши любимые делаю. Эдди хихикнул и ответил: — В самый раз. Я как раз вчера почти ничего не ел. — А как же мои ночные сэндвичи? — фыркнул Бак, и Эдди вспомнил. Как после крышесносного секса Бак, не выдержав его урчащего живота, побежал делать ему сэндвичи с тунцом, а потом буквально со своих рук кормил его. А Эдди был до безумия счастлив от такой заботы о себе. Он рассказал Баку всё: как страдал, как переживал, как переживал его потерю и потерю Кристофера. Бак долго и упорно извинялся и обещал поговорить с его их сыном, чтобы Крис точно вернулся обратно. Кстати, о нём… — Кристофер скоро будет, — вдруг тихо сказал Бак, разворачиваясь к нему и кладя свои тёплые руки ему на талию. — Я ему сегодня с утра написал, так что советую пойти одеться во что-то более приличное, — с ухмылкой прошептал ему на ухо Бак и стал целовать его шею. — Х-м-м-м, — промычал Эдди, прикрывая глаза, — если ты продолжишь это делать, то я точно не смогу пойти и привести себя в порядок… Бак усмехнулся и отступил от него, убрав свои руки и губы, Эдди разочарованно вздохнул, но всё равно довольно улыбнулся. Послышалось как к их дому постепенно приближалась машина, издавая характерный звук шин. Бак улыбнулся ему в ответ и повернулся обратно к плите, включая её вновь. — Иди, а я пока дожарю блинчики и встречу Криса. Эдди кивнул и отправился сначала в спальню, чтобы взять чистые вещи, а затем в ванную. Заходя в дверь, он услышал довольный голос сына: — Бак, как круто, что ты здесь, — и счастливо улыбнулся. Через какое-то время они все трое сидели за кухонным столом и ели блинчики с различными джемами. Кристофер очень пристально смотрел то на него, то на Бака с лёгким подозрением, что немного смущало Эдди. И вот, наконец, его сын всё же спросил: — Так вы теперь встречаетесь? — не столько задавая вопрос, сколько больше утверждая это. Эдди смущённо переглянулся с Баком. Они обсуждали это ночью и хотели обязательно рассказать Кристоферу, что они теперь в отношениях, но, похоже, Бак тоже вместе с ним был удивлён, как скоро Крис понял, что теперь они не просто друзья. Но Эдди решил, что раз так сложилось, то он прямо сейчас расставит все точки над и, поэтому, сжав слегка руку Бака, которая лежала на столе, с улыбкой смело сказал: — Да, мы встречаемся. И после этих слов заметил, как Кристофер слегка напрягся и с каким-то безразличием ответил: — Хорошо. Эдди опять переглянулся с Баком, тот нахмурился, значит, они оба отметили, лёгкий холодок в голосе Криса, поэтому не удивительно, что Бак решил поинтересоваться: — Эй, приятель, всё в порядке? Кристофер лишь кивнул: — Да. Тогда Бак вдруг встал со своего места и подсел к Кристофер, осторожно и мягко говоря ему: — Эй, ты можешь быть честным со мной. Тебя не устраивает, что мы с твоим отцом вместе? Эдди искренне боялся услышать, что тот против, потому что после всего произошедшего не хотел бы расставаться с Баком или встречаться с ним тайно и украдкой. Ему так надоело прятаться. И Крис, тяжело вздохнув, сразу же посмотрел на Бака и сказал: — Нет, я рад за вас. Я с детства мечтал, чтобы вы были вместе. Просто я боюсь… — Чего? — Бак был всё так же внимателен и, похоже, тому действительно было важно дойти до правды как и Эдди. И тогда Крис начал говорить: — После каждого разрыва отношений люди, к которым я привязывался, которых я любил, уходили из моей жизни, — потом тот с робкой улыбкой посмотрел вновь на Бака и с небольшой грустью добавил. — А я не хочу терять тебя, Бак. Только не тебя. Эдди чувствовал боль внутри себя от того, что заставлял сына страдать, но слова Бака, заставили его улыбнуться и едва не расплакаться от счастья: — Послушай, я конечно, надеюсь, что мы с твоим отцом будем до конца наших жизней, но даже, если мы разойдемся, я никогда не уйду из твоей жизни. Клянусь. Буду рядом, когда ты этого захочешь. — Обещаешь? — Да, приятель. Они оба крепко обнялись а Эдди смотрел на них с нежной любовью, понимая, что выбрал себе в партнёры абсолютно правильного человека. И жалел, что так много лет потратил на поиски подходящего человека, когда тот всегда был рядом — Так мы теперь одна семья? — вдруг ухмыльнулся Кристофер, а Эдди прям почувствовал неладное, слишком уж их сын выглядел хитро. — Ну получается да, — осторожно ответил он и очень хотелось добавить, что они всегда ей и были. — Тогда может сходить в новый игровой центр? Мы же теперь должны проводить время все вместе! Тем более у меня каникулы. И Бак с радостью начал кивать Кристоферу и с мольбой посмотрел на Эдди. А ему оставалось только фыркнуть и усмехнуться: — Вы, что, оба объединились против меня? Те одновременно закивали, Эдди вновь засмеялся, а затем подумал и ответил: — Ну почему бы и нет… Давайте сходим! Бак и Кристофер почти хором крикнули: — Ура!!! А Эдди оставалось только улыбаться, что теперь два любимых мальчика находятся рядом с ним. И больше для счастья ему ничего и не надо.