Дай мне свое согласие

      Раздался стук в дверь. Все тело Гарри охватило оцепенение, холод пробежал вдоль спины, но голос его не подвёл. Он знал, кто стучится, знал, кто стоял на его пороге. Всю деревню наводнило несчастье и смерть; запах крови и звуки рыданий разносились вот уже несколько недель вдоль всех окрестностей. Их поразила чума. Выдохнув ледяной, царапающий легкие и горло воздух, он сказал: — Я знаю, кто ты. За дверью стояла тишина. А потом раздался голос: негромкий, бархатный, с толикой неведомой грусти, но такой красивый и манящий, что сердце болезненно кольнуло. — Раз знаешь кто я, значит знаешь, что я не могу войти без приглашения, — по голосу чувствовалось, что по другую сторону двери улыбаются. Гарри переводит дыхание. — Входи. Дверь со скрипом открылась. Гарри мог удивится театральности этих существ, ведь петли не могли скрипеть — он лично смазал их четыре дня назад, масло ещё даже не высохло. На пороге, на фоне белого света ночи стоял силуэт. Туман глубился у него фигуры, будто ласковым объятием укрывая от чужих глаз. Существо вошло в дом. Поттер много ужасов слышал об этих существах, но увидеть одного прямо перед собой — ни шло ни в одно сравнение. Его бросило в холод, потом в жар, горло в миг пересохло, а ладони сжались в кулаки. Но он не смел утверждать, что лицо перед ним не было ликом красоты. Бледная кожа, подчёркнуто розовые губы, улыбающиеся ему, белоснежные волосы, собранные в косу и перекинутые на левое плечо - несколько выбившийся прядей обрамляли лицо; темно-синий сюртук, расшитый чёрными шёлком в причудливый узор. Статная фигура подлинного аристократа, высокий рост, красивая линия челюсти, посеребренные лунной крошкой глаза, что готовы были схватить в свои сети и никогда не отпускать; каждое его движение, каждый жест кричал об изящности и утонченности. И смерти.       Поттер не мог долго тянуть. Вытащив из-за пояса кол, он бросился к вампиру и прижал того к стене. Острие смотрело точно в сердце. Но вампир лишь улыбнулся. — Ты убил Джинни, ты должен умереть! — Ты про ту рыжую простушку? — Она была моей возлюбленной! — зашипел Поттер. Острие направлено прямо в мертвое сердце. — Изначально, я не хотел ее убивать, — вампир разглядывал лицо перед собой светлыми, словно гладь озёра, глазами. В них не было жизни, но было что-то иное. — Но на ней был твой запах. — Вампир покачал головой. — Она должна была умереть. Твой запах должен принадлежать только мне, быть только на мне. Волна неконтролируемого гнева заслонила мои глаза и та простушка умерла. — Ты!.. — горе, гнев и яркость кипели в нем, он был готов убить этого монстра. За Джинни, за всех остальных жителей, что пали жертвами этих чудовищ. — Хочешь прекратить все это? — неожиданный вопрос ошеломил юношу. Вампир усмехнулся. Поддавшись слегка вперёд, он заставил острие войти в кожу. Темно-алая кровь выступила сквозь ткань, но вампир не придал этому значения, а лишь ещё немного поддался вперёд. Гарри показалось, но тот будто втянул носом воздух? — Прекратить? — Я смогу убедить свой клан уйти из твоей деревни, ты же хочешь этого, да? — Ты… — Я слышу как забилось твоё сердце, ты не сможешь солгать мне, Гарри, — вампир прошептал имя юноши странным тоном. — Что ты хочешь взамен? — никто из их подобных не делают ничего просто так. Гарри хотел избавить от этой напасти других людей, ведь ему терять нечего. Джинни он потерял, и его жизнь не имела без нее смысла, поэтому, если его жертва поможет другим — он готов. Он стоически игнорировал странный блеск в глазах вампира, нежность тона голоса и заползающий в самое сердце нечеловеческий холод. Вампир улыбнулся. Широко и плотоядно, однако уголки губ его выдавали некую нежность. — Ты. Мне нужен лишь ты. Поттер в шоке отступил на шаг назад. Кол выпал из ослабевшей хватки и укатился под стол. — И тогда вы оставите людей в покое? — Конечно, — теперь показались клыки. Острые и смертоносные, как коса Мрачного Жнеца. — Мы оставим всех доживать свои жизни. А взамен я получу тебя, — в голосе вампира послышалось довольное урчание, он сделал шаг вперёд. Гарри рефлекторно отступил назад. Так они дошли до стены, к которой был прижат уже человек. — Ты… скормишь меня своему клану? — Поттер проглотил ком, что стоял в горле. Вампир был искренне удивлён: приподнятые брови и распахнутые глаза — за столько веков они смогли научиться вновь играть эмоции, которые позабыли. — Что? Зачем?! Нет, нет, — качает головой. — Ты будешь моей невестой. Нет, как это у вас называется? Моим женихом, — широкая и довольная улыбка расцвела на губах. Будто для самого себя, будто не веря в это, вампир ещё раз повторил. — Жених. Снова Поттер проглатывает ком в горле и против воли отстраняется, тем самым открывая шею, но сзади только стена, ему некуда бежать. — А разве… разве на это не нужно мое согласие? — бормочет он, уводя взгляд на предметы за вампиром. Он не может посмотреть в эти глаза, не может. Он чувствует, словно в его разум хочет кто-то проникнуть, будто скребётся о стенки черепа, умоляя пустить. Он лишь качает головой, отмахиваясь. — Что такое «согласие»? — существо слегка наклонило голову на бок, вглядываясь в черты лица напротив. Эти насыщенные зеленью, что выросла под ярким летнем солнцем, глаза, навсегда раскрасят его серый мир. — Ну, — тяжелый выдох, — когда кто-то добровольно… разрешает делать что-то. — Что? Поттер медленно двигает взглядом по бледной кожи шеи, подбородка, щёк и носа и наконец находит эти прозрачные глаза. Словно только отлитые серебряные слитки они сверкают, смотря на него. — Все, я думаю. Вампир воодушевляется. Он делает ещё шаг, напирая, прижимая человека к стене. Гарри снова пытается отвернуться, открывая шею. Взгляд нечеловеческих глаз падает на неё; вот вена выпивается из-под тонкого слоя нежной кожи. Только нагнись и получи все, без остатка. Но ему не нужна кормушка. Ему нужен этот человек. Он стойко противится чарам, он способен сопротивляться им так долго, сохраняя разум чистым. Драко должен получить его. Почувствовав его запах некоторое время назад, вампир словно стал им одержим, шел по следу, будто гончая, выслеживал и вел свой клан за собой. Он хотел заполучить Гарри всего, без остатка, спрятать в своем гробу и никуда не отпускать, упиваясь теплом и своим собственным дурманом — запахом этого смертного. Не просто крови, а его самого.       Поэтому он решает поступить иначе. Он наклоняется к шее; Гарри ожидает боль он укуса, как рвётся тонкая кожа, как тёплая кровь — его собственная кровь — польётся на пол. Но вампир прячет зубы. Он лишь лёгким касанием губ исследует прекрасную шею. Это лишь касание, лишь взмах крыла ночного мотылька. Человек рвано выдыхает. Зажмуривается. Слишком невесомо. Недостаточно... Вампир улыбается. И выдыхает воздух прямо на бьющуюся вену. Поттер не может понять, как у такого ледяного существа, может быть настолько горячее дыхание. — Ты дашь мне своё согласие? Дашь право делать все? — блондин поднимает руку. Длинные пальцы венчают острые когти, но лишь мягкие подушечки Гарри чувствует, когда ладонь оказывается на талии. И хоть она ледяная, человека обжигает это нежное, но в тоже время такое откровенное, прикосновение. Аккуратные касания губ, взгляд, брошенный из-под ресниц, наполненный сладкой патокой и обожанием, даже запах существа, словно пробирается под кожу, дурманя, очаровывая, завлекая. Он зажмуривается сильней. А мягкие губы тем временем опускаются ниже, добераясь до плеч и ключиц, исследуя нежную кожу. В нос врывается запах Гарри. Он весь его, весь без остатка. Вампир коленом раздвигает его ноги, ещё сильней прижимаясь. От демонического жара смертного тела голова вампира чуть не взрывается.       Этот монстр убил Джинни! Волна чего-то обжигающего и сильного, словно вспышки молнии в грозу, рождается в животе. Но это не гнев и не ярость. Оно разгорается и горит, горит, пылает, поднимаясь выше, к лёгким и сердцу. Шеи касается кончик холодного носа. Гарри глубоко вдыхает и… сдаётся. Сдается в руки своего вампира, даря свое согласие. Согласие делать с ним все.