Между сном и дождём

Холод, пронизывающий до костей. Не снаружи, а изнутри, разливаясь ледяной ртутью по жилам. Наруто вырвался из липких пут сна с резким, хриплым вдохом, как утопающий. На лице лежало что-то мокрое и тяжелое – тряпка? Он швырнул ее прочь, пальцы дрожали. Полумрак комнаты давил. Тусклый, больной свет еле пробивался сквозь завесу дождя за окном. Капли стучали по карнизу с монотонным, похоронным ритмом. Воздух был густым от запаха сырой земли и листвы. Он ненавидел дождь. Тот всегда приносил смерть. Взгляд упал на фигуру у его ног. Хината, спящая, лицо заплаканное даже во сне. Рядом – аккуратно сложенное черное кимоно. Траурное. Память ударила обухом: Сегодня похороны. Его похороны. Надежда, тусклая искорка, погасла. Будущее сжалось до размеров гроба. Хокаге? Звание было насмешкой. Мир, за который он боролся, был серым, лишенным смысла без него. Наруто поднялся с кровати, бездумно, с ничего не видящим взором. Тишина не просто давила – она звенела в ушах, пронзительно, как крик. Он облачился в кимоно. Ткань была грубой, враждебной, топорщилась под его пальцами. Он туго затянул пояс, пытаясь сдавить поднимающуюся к горлу панику, сдержать бешеный стук сердца, готового вырваться из груди. В зеркале – чужой. Безжизненное лицо, глаза – пустые колодцы, в которых утонул огонь. Это был взгляд мертвеца, глядящего на другого мертвеца. Саске… Узумаки мотнул головой, пытаясь сбросить оцепенение. Не думать. Пережить день. Стать тенью. Просто дождаться ночи, когда можно будет снова разбиться в одиночестве. Окно распахнулось с грохотом. Ледяной шквал ворвался в комнату, обжигая кожу, заставляя Наруто пошатнуться. Капли дождя, как слепые пули, ударили ему в лицо. Он зажмурился. Ненавижу дождь. Могила.  Простой камень. Имя. Даты. Неправда. Не могло быть правдой. Наруто стоял в стороне, сливаясь с мокрыми стволами деревьев, не в силах подойти ближе. Его взгляд скользнул по бледному, восковому лицу в гробу. Волосы – мокрая смола. Закрытые глаза. Он никогда не был таким спокойным. Это было хуже любого обвинения. Взгляды окружающих жгли кожу. Сожаление. Жалость. Виновность. Они выедали его изнутри. Он не выдержал. Рванулся прочь, сквозь черную толпу шиноби, как затравленный зверь. Убежать. Скрыться. Не видеть! Не чувствовать этот проклятый дождь! Не видеть его таким… Сильная рука схватила его за плечо, остановив бег. Какаши. Лицо скрыто маской, но боль в глазах была физически ощутима. Голос учителя, всегда такой ровный, теперь был приглушенным, надтреснутым. — Наруто. Не видел тебя на церемонии. Ты был у него? Наруто попытался улыбнуться, получилась гримаса боли. Он не мог смотреть Какаши в глаза. — Был… На рассвете. Простоял… все время. — Слова давили комом в горле. Слезы предательски жгли веки. Бежать! — Понятно, — Какаши сжал его плечо, крепко, почти до боли. Пауза. Затем рука отпустила. — Держись. Наруто снова ушел. Ноги несли сами. По мокрым, пустынным улочкам. Холод не чувствовался. Тишина – только гул в ушах. Почему? Вопросы, как ножи, резали сознание: Почему бросил его? Почему не вынес вида? Почему только жалкое "Прости"? Сердце колотилось, как бешеное, заставляя ускорить шаг. Бежать! Причал. Тот самый. Где маленький Саске тренировал свои клановые техники. Где оставался один после резни. Наруто рухнул на колени у края. Дождь хлестал по спине. Тишина вокруг была звенящей, мертвой. Боль внутри разрывала на части – тупая, всепоглощающая, невыносимая. Она заполнила все, вытеснив воздух. Крик. Дикий, звериный, полный невыносимой боли и ярости, вырвался из самой глубины его существа. Слезы хлынули потоком, смешиваясь с дождем. Пальцы впились в гнилую древесину причала до крови. — ИДИОТ! — его голос сорвался, хриплый от крика. — Как ты МОГ?! ЧЕРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ! — Проклятия были адресованы мертвецу, но били по нему самому. Тень с красными глазами, холодный взгляд, уверенность… Как вырвать это из души? Как жить без части себя? — Саске… — голос сломался, стал шепотом, полным отчаяния. — Я… я ведь живу только потому, что ты был… Если бы не ты… — Он огляделся. Причал. Одиночество. Ирония судьбы или последняя насмешка? Он свесил ноги, глядя на свое искаженное рябью отражение. — Наруто… — Шепот. Нежный. Зловещий. Прямо в ухе. — ХВАТИТ! — Наруто дернулся, ударил кулаком по мокрому дереву. — Надоело! Издеваешься?! Я столько лет гонялся! Вернул! Все было… А ты взял и УМЕР! — Ярость снова захлестнула. — Думаешь, это смешно, Учиха?! «Вернул меня? А теперь верни с того света!» — мысль пронеслась с ледяной ясностью. — Наруто-о… — Что мне ДЕЛАТЬ?! — завопил он в пустоту. — Ты же вещал о силе Учиха! О неуязвимости! Как ты, последний из них, посмел СДОХНУТЬ?! А Сакура? А САРАДА?! Ты, эгоистичный ублюдок, вообще в курсе, что у тебя есть ДОЧЬ?! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ СВАЛИЛ УМИРАТЬ В ГЛУШИ?! Почему КАКАШИ РАЗРЕШИЛ?! Почему Я, Хокаге, НЕ ОСТАНОВИЛ?! — Каждое слово было выкрикнуто в лицо дождю, небу, миру, который отнял самое важное. — РАДИ ЧЕГО ТЫ ВООБЩЕ ЖИЛ?! Чтобы сдохнуть в одиночестве?! ОТВЕЧАЙ, САСКЕ!!— РАДИ ЧЕГО?! — Его крик слился с раскатом грома. — Ты думаешь, я это ВЫБРАЛ?! Голос. Низкий. Ледяной. Полный нечеловеческой горечи. Он прозвучал внутри черепа, заставив Наруто вздрогнуть всем телом, как от удара током. Он вскочил, отпрыгнув от края. В мутной воде мелькнуло – не его отражение. Лицо Саске. Бледное, мокрое, с пылающими в темноте шаринганом, полным невыразимой ненависти и боли. Настоящее. Реальное. — Черт! Я схожу с ума! — Прошептал Наруто, в ужасе глядя на воду. Отражение было снова его. Только его. Разбитое, испуганное.— Определенно схожу… — Он рухнул на колени, пряча лицо в ладонях. Отчаяние сдавило горло. — А я ведь… поверил… Холод. Внезапный, пронзительный. Не от дождя. От прикосновения. Ледяные пальцы впились ему в плечо с силой, парализующей мускулы. Наруто дернулся, пытаясь вырваться – бесполезно. Рука, как тиски изо льда. Он рванулся локтем назад – удар прошел сквозь пустоту. — Что?! — Паника, чистая и дикая, охватила его. — Кто здесь?! — Наруто… — Шепот снова. Сзади. Дыхание – ледяное дуновение на шее. Мурашки побежали по коже. — ОТПУСТИ! — Он вырвался с нечеловеческой силой, кувыркнулся на мокрый песок берега, скаля зубы в гримасе страха и ярости. — Покажись! — Какой же ты идиот, Наруто… — Шепот витал в воздухе, не имея источника. — КТО ТЫ?! — Он метался, кунай в единственной руке, сканируя взглядом каждую тень. Бесполезно. Только дождь и мрак. — Стой. — Команда прозвучала с непререкаемой властью, заставив его замереть. Дыхание спёрло. — Обернись. Наруто замер. Сердце колотилось о ребра. Он боялся обернуться. Боялся увидеть пустоту. Боялся увидеть его. Шаг. Еще шаг. Он медленно, с невероятным усилием, поднял взгляд, оторвав его от мокрого песка. Он стоял. В двух шагах. Саске. Но не живой. Призрак. Одежда – та самая, траурная, но мокрая, как будто он только вылез из могилы. Кожа – мертвенно-бледная, почти просвечивающая. Волосы – тяжелые от воды. Но страшнее всего были глаза. Шаринган горел в них адским пламенем – не живым алым, а холодным, мертвенным багрянцем. В них читалась бездонная боль, обида и… презрение. — С-саске? — Голос Наруто был хриплым шепотом, полным неверия и ужаса.Призрак шагнул ближе. От него повеяло холодной волной. — Да, — голос был его, но искаженным, словно доносился со дна колодца. Губы призрака не шевелились. — Ты ведь клялся умереть со мной? Так почему я один там… в темноте? — Багровые глаза пылали обвинением. — Ты… предал нашу связь. Предал меня. Наруто почувствовал, как лед заполняет его легкие. Не воздух – ледяная крошка. Он не мог дышать. Призрак протянул руку – ту самую, левую, которой не было у живого Саске, но которая была цела у мертвого. Ледяные пальцы тянулись к его горлу. — Мы связаны... Ты чувствуешь?.. — голос призрака был словно скрип, каждый звук впивался в мозг. — Почему я все еще один?.. Пальцы сомкнулись. Холод пронзил шею, пополз вниз, к грудной клетке, выжимая последний глоток воздуха. Наруто попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Глаза застилала пелена – там, в последнем проблеске сознания, он видел, как багровый Шаринган призрака разгорается ярче, заполняя весь мир кровавым светом... Резкий вдох. Наруто рванулся вверх, как на пружине. Темнота. Но другая. Не сырая, не гнетущая. Стерильная. Тихая. Только мерный звук медицинского оборудования и… ровное, спокойное дыхание рядом. Он судорожно заозирался, сердце колотилось, как бешеное, пот стекал по вискам, одежда прилипла к спине. Дождь? Нет. Тишина. Запах? Не сырости и гнили. Антисептик. Лекарства. Больница. Палата. Взгляд упал вправо. Саске. На соседней койке. Реальный. Бледный от потери крови и усталости, но живой. Повязки на груди, культя левой руки, туго перебинтованная у плеча. Грудь подымалась и опускалась в ровном, глубоком сне. Лунный свет из окна серебрил его черные волосы, очерчивая знакомый профиль. Облегчение. Оно нахлынуло такой мощной, сокрушительной волной, что Наруто застонал. Непроизвольно. Это был звук, рожденный на стыке невыносимого ужаса и внезапного, головокружительного освобождения: это был сон. Кошмар. Саске здесь. Живой. Он не думал. Тело действовало само, движимое каким-то первобытным инстинктом подтвердить реальность. Сорвавшись с койки, он ковыльнул к Саске, игнорируя пронзительную боль в культе правой руки, фантомные спазмы отсутствующих пальцев. Шаги были неуверенными, тело ватным от адреналина и остатков сна. Он рухнул на край койки Саске, едва не свалившись. Он впился взглядом в спящее лицо. Не мог оторваться. Каждая черта – скула, линия губ, тень ресниц на щеке – была бесценным доказательством жизни. Настоящий. Дышит. Здесь. Его собственная единственная рука дрожала. Он протянул ее, медленно, боясь развеять мираж. Не к лицу. К груди. К тому месту, где под повязкой должен был биться пульс. Но не коснулся. Остановился в сантиметре. Боялся разбудить. Боялся, что прикосновение разрушит хрупкую реальность. Его дыхание было частым, прерывистым, контрастируя с ровным дыханием Саске. Он видел культю Саске. Но сейчас это не имело значения. Главное – он дышит. Багровые глаза. Ледяное прикосновение. Слова предательства. Они всплыли в сознании, острые и ядовитые. Ужас, холодная волна, снова пробежала по спине. Не настоящий? Призрак? Разум знал правду, но нервы были оголены. Порыв. Внезапный, неконтролируемый. Наруто рванулся вперед. Его единственная рука вцепилась в ткань больничной пижамы Саске с безумной силой, сжимая ее. Пальцы впились, костяшки побелели. Он держал. Ощущал под тканью тепло живого тела, упругость мышц. Слышал, как дыхание Саске сбилось на мгновение от неожиданности. Реальное. Плотное. Теплое. Живое. — Саске… — Его голос сорвался, хриплый, полный слез, которых еще не было, но которые подступали комом к горлу. — Ты… здесь… — Это было не обращение. Это был ритуал подтверждения. Заклинание против кошмара. Он держал, вцепившись в пижаму, прижимая ладонь к живому теплу плеча, чувствуя под пальцами биение сердца. Его лоб почти касался культи, дыхание горячим веером обжигало кожу друга. Не призрак. Не тень. Плоть. Кровь. Жизнь. Саске напрягся во сне, губы чуть разжались. Он не проснулся сразу, но его дыхание стало глубже, осознаннее. Веки дрогнули. Он медленно открыл глаза. Черные, глубокие, затуманенные сном, но настоящие. Не багровые. Без ненависти. В них было лишь усталое непонимание, которое постепенно сменялось осознанием происходящего: Наруто, сидящий на его койке, его дикий, потерянный взгляд, его рука, мертвой хваткой вцепившаяся в ткань пижамы, его тяжелое, почти рыдающее дыхание. — …Наруто? — Голос Саске был низким, хриплым от сна, но живым. Не шепотом из могилы. Наруто не ответил. Он просто сжал ткань пижамы еще сильнее, закрыв глаза, погружаясь в ощущение этого тепла, этого голоса, этой реальности. Кошмар отступал, оставляя после себя дрожь, пот и безмерное, немое облегчение. — Ты… — Наруто наконец заговорил, не открывая глаз, голос был надтреснутым шепотом, едва различимым над тиканьем аппаратов. — …умер. Там. Во сне. Я… — Он сглотнул ком, подкативший к горлу, его рука на плече Саске непроизвольно задрожала. — …видел тебя. Призраком. Ты… обвинял меня. Говорил… что я предал… — Он не мог закончить. Картина багровых глаз, ледяного прикосновения, снова всплыла перед ним, заставив вздрогнуть всем телом. Его хватка на пижаме стала еще неистовее, как будто он боялся, что Саске растворится, если отпустит хоть на миг. Саске молчал. Его черные глаза изучали лицо друга, читая подлинный ужас, еще не отпустивший его. Он видел тень кошмара в синих глазах. Понимал. Слишком хорошо знал, каково это – жить в аду собственных видений. Его взгляд упал на свою забинтованную культю, потом на культю Наруто. Пустой рукав. Своеобразная плата. Но здесь, сейчас, она была доказательством жизни, а не смерти. Он сделал медленный, глубокий вдох. Воздух наполнил легкие. — Кошмар, — произнес Саске наконец. Его голос был тихим, но твердым. Констатация. Не утешение. Просто факт. — Я здесь. Не призрак. — Он слегка повел плечом, на котором все еще лежала, вцепившись, как клешня, рука Наруто. Не чтобы сбросить, а чтобы напомнить о своем физическом присутствии. — Отпусти уже. Будущий Хокаге не должен трястись как осиновый лист. Слова "Хокаге" прозвучали не насмешкой, скорее напоминанием о реальности, о мечте, о здесь и сейчас. Наруто вздрогнул, словно очнувшись. Он открыл глаза, встретив спокойный, усталый, но совершенно трезвый взгляд Саске. Черный. Глубокий. Его. Постепенно, с невероятным усилием, пальцы Наруто начали разжиматься. Ткань пижамы медленно высвобождалась из его судорожной хватки, оставаясь помятой, влажной от пота ладони. Он не отдернул руку полностью, лишь ослабил хватку, оставив ладонь на плече Саске – как точку опоры, подтверждение связи. Тепло под ладонью было стабильным, успокаивающим. — …Дурак, — пробормотал Наруто, но в его голосе уже не было истерики, только глубокая, все еще трясущая его изнутри усталость и стыд за свою слабость. Он опустил голову, избегая взгляда Саске, его лоб почти коснулся края повязки на культе друга. Дыхание его было еще неровным, но уже не рыдающим. — …Думал, с ума схожу. Опять. — Он имел в виду не только сон, но и годы погони, безумие их последней битвы. Саске не ответил сразу. Он смотрел на согнутую спину Наруто, на его светлую макушку, на дрожь, все еще пробегавшую по его плечам. Он чувствовал легкое давление лба Наруто на свою повязку, тепло его дыхания на коже. Это было… странно. Непривычно. Но не отталкивающе. В этом жесте, в этой дрожи, была обнаженная, сырая правда о том, что значил для Наруто возможный уход Саске. О цене, которую Наруто заплатил мысленно в том кошмаре, и физически – культя руки – в реальности. Он вздохнул. Звук был тихим, но в тишине палаты он прозвучал громко. — Ты и есть сумасшедший, — сказал Саске наконец, голос по-прежнему низким, но без прежней ледяной скупости. В нем была усталая терпимость, почти… привычка. — Смерть – слишком простое решение. Для тебя. Для меня. — Он посмотрел в лунное окно, его профиль был резким в серебристом свете. — После всего… после этого, — он слегка кивнул в сторону их культей, — …умереть было бы… глупо. — Слово «трусливо» он не произнес, но оно витало в воздухе. Наруто поднял голову. Слез в глазах уже не было, только глубокое измождение и вопрошание. Он искал в черных глазах Саске подтверждение чему-то большему, чем просто отказ от смерти. Он искал смысл. — Что ты хочешь услышать, Наруто? — спросил Саске тихо, словно угадав его мысли. Он встретил его взгляд. Не грубо, а с тяжелой искренностью человека, стоящего на руинах старой жизни. — Что я рад? Что мне жаль? — Он слегка покачал головой. — Все сложнее. Гораздо сложнее. Наруто замер. Громкие слова застряли. Он видел эту усталость, эту опустошенность, это огромное «после» в глазах Саске. Видел, как тот бессознательно пытается подвигать отсутствующими пальцами. Видел его боль, его потерю. И в этот момент все «почему» отступили. Осталось только одно – невероятное чувство, что Саске здесь, рядом. Живой. Что битва окончена. Что они выжили. Его голос, когда он заговорил, был низким, почти шепотом, лишенным привычной громкости, но невероятно плотным от переполнявших его чувств: — Я хочу услышать... — Он сделал паузу, его взгляд упал на их культи – на свою, затем на его. Не с сожалением, а с признанием цены, которую они заплатили. — ...что это было не зря. – Он поднял глаза, и они горели в полумраке. – Что ты здесь. По-настоящему. Что битва... – Он сглотнул. – ...что она закончена. Что я не ошибся. – Последние слова прозвучали не как вызов, а как обнаженная, уязвимая надежда. Саске не ответил сразу. Его черные глаза, казалось, впитывали лунный свет и слова Наруто, взвешивая их. Он посмотрел на свою культю, потом на культю Наруто. Фантомная боль пронзила его, но в его взгляде не было упрека. Было осознание платы. Общей платы. — Зря? — Саске наконец повторил, его голос был глухим. Он снова посмотрел в окно, на холодный диск луны. — Зря ли был весь этот путь? Всё, что я сделал? Всё, что мы потеряли? – Он замолчал. Тишина сгущалась. Потом он медленно, с трудом, перевел взгляд обратно на Наруто. В его глазах не было былой ярости или ледяного отстранения. Была усталая, оголенная правда, и в ней — тень начала примирения. – Нет, – выдохнул Саске почти беззвучно. Одно слово. Но в нем была целая вселенная смыслов. Не зря. Ты не ошибся. Я здесь. По-настоящему. Наруто не ждал большего. Это «нет» прозвучало для него как снятие оков. Глаза его мгновенно наполнились влагой, но он не заплакал. Он взодохнул — долгим, глубоким, дрожащим выдохом, в котором ушло напряжение целой эпохи. Все его тело обмякло. Он не стал ничего отвечать. Слова были бы лишними. Вместо этого Наруто медленно опустил голову. Он не прислонился лбом к плечу Саске. Он опустил голову так, что его лоб легко, почти невесомо уперся в ткань повязки на культе Саске, чуть ниже плеча. Это был жест невероятной усталости, глубочайшего доверия и благодарности. Его дыхание, теперь ровное и теплое, касалось кожи Саске. Его рука, наконец полностью расслабившись, все еще лежала на плече Саске, пальцы слегка сжали ткань пижамы уже не в судороге, а в жесте молчаливой поддержки. Саске напрягся на долю секунды – по привычке. Но он не оттолкнул. Он замер. Его собственное дыхание стало чуть глубже. Он смотрел в темноту над головой Наруто, на лунный свет на стене. В его черных глазах мелькали тени – битвы, долины, лет ненависти. И о странном облегчении поражения... возвращения. «Наруто...» – имя пронеслось без ненависти. С признанием. С новым весом. Его единственная рука – медленно поднялась, неуверенно, почти нерешительно, и коснулась головы Наруто. Не обнимая. Не притягивая. Просто… ладонь на светлых волосах, как когда-то в детстве. Наруто замер. Это было… неожиданно. Такого не было даже в его самых смелых мечтах о примирении. Он не видел лица Саске – только чувствовал его пальцы, вплетенные в его собственные волосы, грубые от мозолей, но на удивление теплые. — Идиот, — снова пробормотал Саске, но теперь в его голосе была тень чего-то нового – не привычной насмешки, а… усталой нежности. Наруто не ответил. Он лишь прикрыл глаза и глубоко вдохнул, впервые за долгие годы чувствуя, что мир – несмотря на все потери – находится на своем месте. Тишина снова обволакивала их, но теперь она была теплой, живой. За окном сияла луна, освещая их сломанные фигуры. Пустые рукава халатов болтались. Но в этой лунной палате, в вакууме боли и тишины, они нашли хрупкое настоящее. Осознание, что путь ненависти завершен. Что связь оказалась прочнее стали и даже смерти. Что они, наконец, здесь. Вместе.