Дружба — хрупкая вещь

Горло сдавливает так, что трудно дышать. Он невидящим взглядом смотрит в экран телефона в надежде, что проклятые буквы исчезнут. Но этого не происходит. Под каким углом он бы ни пытался прочесть сообщение — смысл не меняется. Пять строчек. Сто тридцать шесть букв. Он знает, уже успел сосчитать, несмотря на туманящий разум алкоголь.   — Эй, Нейт, — рядом раздаётся взволнованный голос Мэтта. — Что-то случилось? Нейт блокирует телефон, мутным взглядом оглядывая беснующую на танцполе толпу. Нужно что-то ответить, пока Мэтт не развёл бурную деятельность в попытке выяснить «кто обидел моего бро».  — Я в порядке, — хрипит Нейт. Он замечает вспышку светлых волос, оглядывается, видя как до боли знакомая фигура спешно направляется к лестнице. «Не попрощался», — мысленно подмечает Нейт. Ему хочется кричать. Разбить проклятый телефон, швырнув его через весь второй этаж клуба. Он всё проебал. Месяцы общения, доверие, выстраиваемое по кусочкам. Одним сообщением. Какого хуя он вообще решил, что это была хорошая идея? Элисон советовала не торопиться. Просила подождать. Умоляла его не пить этой ночью. Но этот зуд на кончиках пальцев с каждым днём становился всё более невыносимым. Это было похоже на паранойю. На наркотик, от которого он не мог — не хотел — отказываться. Он отталкивается от перил, движется прочь, прокладывая себе путь через тела друзей. Ему нужно выйти на улицу. Нужно вдохнуть свежий воздух. Нужно хоть что-то, что сможет заглушить гул в голове. Он игнорирует оклики Мэтта, обеспокоенный голос Дэн. Нейт спускается по лестнице и замирает у основания, глядя на Эндрю, стремительно двигающегося в его сторону. На секунду сердце предательски замирает в надежде, но Миньярд проходит мимо. Не оглядываясь. Не глядя в его сторону. Словно его вообще здесь нет. Натаниэль чувствует, что падает. На краткий миг он искренне надеется, что просто потеряет сознание. Но этого не происходит. Ноги сами несут его к выходу. Он успевает заметить, как Эндрю запрыгивает в машину, как хлопают задние дверцы и чёрная Мазератти с визгом выезжает с парковки клуба. Блять. Он всё проебал. Биты музыки слышны даже на улице, но Натаниэль слышит лишь бешеный стук своего сердца. Ноги предательски подкашиваются, и он оседает на землю, прижимая колени к груди и утыкаясь лбом. Блять, он очень надеется, что не будет плакать. Не тут. Не сейчас. Ему так пиздецки больно. Как не было никогда. Даже когда отец пытал его. Когда Лола мучала его, медленно выжигая круги на руках. Он не плакал, когда умерла мать. Он не проронил и слезы, пока врачи сшивали израненное тело после того, как Стюарт смог вызволить его из проклятого подвала. — Эй, малыш, — Элисон подходит к нему, присаживаясь рядом. Нейт на мгновение залипает на то, как грациозно эта девушка умудряется держаться на своих высоченных каблуках. — Поехали домой? Натаниэль кивает, язык не слушается, он не может вымолвить и слова. Не сейчас. Кажется, что стоит открыть рот и он не сможет остановиться. Поэтому он позволяет Элисон поднять себя и отвести к такси, ожидающему недалеко от входа. Он молча забирается на заднее сиденье, тут же отворачиваясь к окну. Ему невыносимо думать о том, как жалко он выглядит в глазах подруги. — Малыш, — тёплая ладонь Элисон сжимает его руку и Натаниэль цепляется за неё, словно утопающий. — Всё будет хорошо. Горькая улыбка кривит губы. Натаниэль знает, что ничего уже не будет хорошо. Он хорошенько постарался для этого. — Дай ему время, — шепчет Элисон, поглаживая тыльную сторону ладони. — Ты застал его врасплох. Первый всхлип срывается с губ, и Натаниэль в ужасе зажимает рот. Элисон молчит, лишь крепче сжимает руку. Ему нужно продержаться до их квартиры. Но только не сейчас. Не здесь. «Если бы я не хотел общаться, я бы изначально игнорировать стал». Сука, он такой идиот. Сам придумал себе то, чего не было. Эндрю сам сказал, что старается держаться от отношений подальше. Но Нейт вбил себе в голову, что их общение — нечто особенное. Видел флирт там, где его не было. Ловил знаки, которые никто не посылал. И вот теперь он здесь. Дорога проходит в тумане, он послушно следует за Элисон, скидывает кроссовки и бредёт на кухню. Элисон вливает в него воду и ещё какую-то гадость, от которой хочется блевать. Натаниэль не замечает, в какой момент плотина из чувств рушится, пока не понимает, что сидит на диване, судорожно прижимаясь к Элисон, что нежно гладит его по волосам. Слова льются из него, перемешиваясь со всхлипами и задушенными рыданиями. Он выглядит как полный неудачник, но сейчас настолько похуй. Он признается Элисон во всём, что произошло за последние месяцы. Делится с ней секретами, которые бережно хранил внутри себя. Цитирует сообщения Эндрю по памяти. Его состояние похоже на истерику, смех перемеживают слёзы. Он давится ими. Хрипит. Элисон позволяет ему разваливаться, бережно держа в своих объятиях. Она не говорит ни слова и Натаниэль так чёртовски благодарен ей. Он не уверен, что смог бы вынести, если бы Элисон стала убеждать его, что всё хорошо. Постепенно слёзы высыхают на лице и Нейт слабо всхлипывает, пока Элисон аккуратно, словно он маленький ребёнок, поет его водой из чашки. А Натаниэль мечтает лишь о том, чтобы у него был грибник времени, или как называлась та штука в фильме, который ему недавно показывал Жан. Он бы отдал всё, чтобы вернуть этот день к началу. Заново перенёс бы все мучения, что принёс ему отец и его подручные, лишь бы был шанс всё исправить. Он говорит об этом Элисон. О том, как ненавидит себя. Каким идиотом был, принимая хорошее отношение за нечто большее. Нейт сам не может себе сказать, когда простое общение с Эндрю переступило в его сознании грань дружбы. Он никогда не хотел отношений. Не хочет и сейчас. Но это чувство, блядский зуд, что жил в нём последние недели заставлял его смотреть на Эндрю иначе. Натаниэль никогда в жизни и никого не хотел поцеловать так, как Эндрю. Это было сродни жажды. Словно Эндрю — живая вода, а Натаниэль настолько мёртв внутри, что без этого глотка не сможет продолжать влачить своё существование. — Может, вы сможете продолжать общаться? — робко предполагает Элисон. Натаниэль смеётся. Конечно, он так и видит, как завтра подходит к Эндрю и предлагает сделать вид, что ничего не произошло. Просто забыть те слова, что он написал Эндрю, пока тот стоял в сантиметрах от него, уверенный, что они — друзья. Он может ощутить призрачный кулак Эндрю, который тот впечатает ровно в его нос. Может даже и не раз. Не то чтобы Натаниэль считал, что не заслуживает его. Но если бы это могло помочь, он бы с радостью перенёс и сотню ударов от Эндрю. Лишь бы не терять его. Отчание перерастает в злость, когда Натаниэль понимает, что из-за мимолётного и глупого желания, навеянного его неопытностью и алкоголем, потерял друга. Друга, который помогал ему перенести последние несколько месяцев ада, через которые ему приходилось пройти. Эндрю, возможно, и не подозревал, что оставался единственным человеком, благодаря которому Натаниэль ещё держался. Что его скупые сообщения и лаконичные ответы помогали ему жить. Что каждое сообщение, приходящее на телефон, дарило тепло. И когда становилось совсем невыносимо — Нейт перечитывал их переписку, черпая из букв на экране силы жить и бороться дальше. А теперь этого не будет. Его общение с Эндрю было нерушимой константой в его жизни и теперь он не знал сможет ли обойтись без него. Уже лёжа в своей спальне, спустя несколько часов, пары литров воды и десятков слов Элисон, пытавшейся убедить его, что ещё рано думать о том, что он всё испортил, Натаниэль достает свой телефон. Экран мигает разряженной батареей и ему приходится покопаться в прикроватной тумбочке, чтобы отыскать зарядный блок. Пока его старенький аппарат загружается, Нейт открывает переписку с Эндрю, глядя на последнее сообщение, что он отправил уже сидя возле клуба, и ощущает острый прилив жалости к себе. Насколько Нейт был никчемным и жалким, что даже после того, как Эндрю его отшил, он написал ему слезливое «прости» и умолял его не отказываться от него и что он надеялся, что это ничего не изменит в их общении. Жалкий. Глупый. Именно так себя ощущает Натаниэль. Он утыкается лицом в подушку, в надежде, что вновь не разрыдается. Но слёз нет. Лишь тяжесть где-то в районе груди, не дающая нормально вдохнуть. Телефон на тумбочке пищит уведомлением, и Натаниэль резко поднимает голову, тут же рухнув обратно от резкого приступа тошноты. Трясущимися руками он вводит код разблокировки и пялится на новое сообщение, пришедшее через несколько часов после его. Видимо только сейчас его телефон вновь поймал связь. «Это ничего не изменит. Не переживай, наркоман». И следом. «Скажи рейнольдс, пусть вольёт побольше воды в твою тупую бошку. Если ты будешь блевать так же, как и ники, то мне жаль её». Воздух с протяжным свистом вырывается из лёгких. Натаниэль ловит себя на мысли, что у него гипервентиляция. Он ещё раз перечитывает сообщение, словно боясь, что то исчезнет. Но оно всё там же. Пара строк, которые позволяют Натаниэлю дышать. Пара строк, что согревают его сердце и дают прорости робкой надежде. Может, Элисон была права? Может, он действительно ничего не испортил? Возможно, Эндрю поймёт, что это всё алкоголь? Вспомнит, что Натаниэль неоднократно говорил, что его единственная цель — дружба. Возможно, этого будет достаточно? Уже на грани сна Натаниэль понимает, что даже если Эндрю простит его и их дружба продолжится, то, что сказал Натаниэль будет висеть над ними незримым клинком.   Но ему остаётся лишь надеяться, что той дружбы, зародившейся между ними, будет достаточно, чтобы забыть этот момент и оставить его позади. Если понадобится, Натаниэль потратит всё своё время, чтобы доказать Эндрю, что он может быть хорошим другом. Ничего не ожидающим взамен. Возможно, этого будет достаточно? Возможно ли?..