Мне нравятся твои пальцы

— а если я к тебе приеду? — непринуждённым голосом спросил Никита в трубку, после чего услышал шуршание на фоне, а затем ему все таки ответили. — у меня тут бардак полный. — стал отнекиваться Роменский, когда услышал предложение блондина, отчего чуть сам не свалился на пол со стула в кухне. — слу-ушай, может как-нибудь в другой ра... — и в этот момент Давида обрывает короткое "жди гостей", а после трубку сбрасывают и брюнет закрывает лицо руками. Как бы он не хотел признавать, но еще год назад он понял, что он нихерашеньки не натурал как думал, ведь со временем он очень сильно привязался к Никите и осознал свою влюбленность в него. Изредка, когда это было возможно, он просматривал профиль своего друга в ВКонтакте, рассматривал лицо, приближал фотку и тут же отбрасывал телефон в сторону, закрывая лицо руками, как какая-нибудь школьница, которая влюбилась в старшеклассника. И частенько после этого он вновь включал телефон и его внимание останавливалось на руках Никиты. Он рассматривал его пальцы, выступающие на фотках вены и заливался краской, когда в штанах предательски начинало теснить. И тогда он с нескрываемым стыдом шел к себе в ванную и дрочил, представляя те самые пальцы. И тогда он понял, что у него явно есть нездоровый фетиш на пальцы и руки. Если бы даже сейчас во взрослом возрасте Давид жил бы с матерью, она бы засыпала его вопросами, почему он зависает в туалете по часу, если не больше. А сейчас... А сейчас единственного, кого не хотел видеть Давид, так это Никиту, который живет на противоположном конце города и которому не лень сюда приехать. И все же брюнет засуетился, как минимум для того, чтобы просто хотя бы минимально убраться в спальне и на кухне. Но яркие воспоминания о фотках Берга, где его руки ярко выражены и находятся чуть ли не на переднем плане, всплывают в сознании и тогда он со смущением пытается выкинуть их из головы, пытается отвлечься на уборку и переключает свое внимание куда угодно, но не на те фотки, где на руках Никиты красуются пара браслетов, на орце ухмылка и... Блять. В штанах старательно встаёт и он с красным лицом спешит в ванную, бросив свои дела на произвол судьбы. И что он, блять, будет делать, если это произойдет, когда Никита будет уже у него дома? Ну явно пойдет дрочить снова. Фиаско. Рука стремительно тянется вниз под штаны и трусы, но из-за тугой резинки на штанах ему приходится приспустить их, давая волю действиям. Пальцы касаются наполовину вставшего члена, отчего Давид судорожно вздыхает, прикрывая рот рукой. Он опять вспоминает длинные пальцы Берга и думает о том, как они бы хорошо вошли в него. Роменский вновь краснеет еще сильнее и теперь все же обхватывает свой член ладонью и ведет вверх, затем вниз, вверх, вниз и повторяет махинации еще несколько раз. Щеки красные, да и не только они, но и шея с ушами, со рта срываются хриплые тихие вздохи, ноги так и норовят подкоситься, поэтому Давид вжимается в стену, после чего колени вновь продолжают дрожать. Вверх, вниз, вверх... Брюнет пытается схватиться за стену, но получается лишь опереться на нее, после чего он со сладким стоном кончает, поддрагивая в коленях. И наконец Давид осознает, что звонок около двери срабатывает точно не в первый раз. *** Дверь открывается, а на пороге стоит немного раздраженный Никита с пакетом в руках. Как только он устремляет взгляд на Роменского, он чуть приостанавливается, засматриваясь на него и замечая легкий румянец на щеках парня, но после говорит первым. — ты че так долго? Я тут уже пять минут минимум стою. — начинает блондин, но тут же шелестит пакетом, в котором слышится звук стекла и шелест алюминиевой банки. — я нам пивасика купил и прихватил водяры. Кстати, ты меня вообще впустишь или мы так и будем стоять? — голос Никиты чуть приглушается, отчего брюнет явно вспоминает о том, что они стоят все еще в пороге, поэтому под легкий смех Берга, он отходит в сторону, пропуская гостя. — ну извиняюсь. — со смешком говорит Роменский, а после закрывает дверь квартиры на ключ. Никита ставит бутылки с банками на пол, а сам спешит скинуть свои кеды на пол, после чего вновь подхватывает пакет и идет в кухню. — что, успел прибраться что ли, пока я к тебе добирался? — с усмешкой говорит Никита и достает бутылки алкоголя, ставя их на стол. — чуть успел. — Давид подхватывает его настроение и взгляд переводится на бутылки, а после случайно зацепляет руки, пальцы и поспешно отводит взгляд. Они садятся вместе и Давид пытается откинуть пошлые мысли о Никитиных руках, с легкостью открывает банку пива и делает первый глоток, чуть морщась, ведь он не пил алкоголь уже давно. Никита проделывает тоже самое и Давид не смотрит на него, утыкается взглядом в пустую стену и думает о наличии телевизора на этом месте. Они пьют в тишине, на удивление никто не старается завести разговор о предстоящем видео летсплейе или о чем-нибудь другом. Давид вздрагивает, когда Никита случайно задевает его своей ногой, развалившись на диване с банкой в руке. Берг чуть сползает вниз, отчего его футболка снизу задирается и взгляд Роменского скользит по нему. Никита хитро улыбается и Давид видит это, стремит отстраниться, но тут же его хватают за ворот серой футболки и тянут на себя, увлекая в недолгий поцелуй. Глаза Роменского удивленно расширяются, он ставит руку на диван рядом с собой и отвечает на поцелуй. Он коротко вздыхает, когда его толкают назад и теперь он оказывается лежать на диване, продолжая целовать Никиту. Спустя пару секунд они отстраняются и тяжело дышат, между ними тянется тонкая прозрачная ниточка слюны, Давид отмечает для себя, что Никита выглядит сейчас очень красиво и сексуально, отмечает его горящие щеки и искрящий взгляд. — ты... — начинает Роменский, но тут же его увлекают в новый более страстный поцелуй, отчего брюнет закидывает свои руки на шею блондина и прижимает к себе ближе. Все кажется сном. Влажным сном. Колено Берга чуть толкается вперед, отчего Давиду приходится все же раздвинуть ноги, а после он стонет в поцелуй, когда то самое колено упирается ему в пах. Но Никита вдруг отстраняется, смотрит на Давида, будто оценивающе, а после спешит поскорее удалиться, вдруг осознавая всю сделанную им работу. — прости. Мне не нужно было... — начал он, но тут же был заткнут требовательным поцелуем. Берг воспринял это как ответ: "тебе не нужно было останавливаться", ну а Давид это бы подтвердил. Языки нетерпеливо сплетаются между собой, Берг проводит своим языком по нёбу, выдавливая тихий стон, отчего почти окончательно сносит крышу. Давид отстраняется первым, тяжело дышит. — не стоит... извиняться... просто продолжай. — с перерывами для вздохов говорит брюнет, после чего Никита ухмыляется и наклоняется ниже к шее, чуть прикасается ей припухшими губами, а после нежно прикусывает, вызывая стон чуть погромче. — я ведь тебе нравлюсь? — нетерпеливо спрашивает Никита, вновь кусая и зализывая место. Немой ответ поступает в виде кивка и стона, но давид все же решает ответить. — д-да... — и как давно? — ловкие пальцы плавно двигаются под футболкой, обводя не настолько выраженный пресс и плавно переходя к бокам и груди. — год. — он отвечает на выдохе, как только ощущает чужие пальцы на сосках, чуть вздрогнув, давясь в сладком тихом стоне. — мой мальчик. — шепчет Никита ему на ухо, после чуть лизнув его, отчего вызывает табун мурашек. Пальцы двигаются уверенно, чуть прокручивают левый сосок, отчего Давид несдержанно ахает. — тебе так нравится.. — вновь шепчет он, когда рука оставляет сосок и теперь чуть сжимает бугор в штанах Роменского. — скажи, чего ты хочешь?.. Рука скользит, сжимает член сквозь ткань, вызывает хрип, больше похожий на стон. — тебя. — что? — хочу, чтобы ты взял меня всего. — он обрывает на полуслове, захлебнувшись стоном, когда чужая рука проникает под трусы, перед этим стянув штаны вниз. — я сделаю тебе приятно. — шепчет Берг и опускается вниз, устраиваясь между разведенных ног, наклоняется вперед и смотрит. Первый громкий стон слетает с губ Давида, когда Никита вбирает в рот сразу половину члена, не церемонясь. Он сладостно выгибается, отчего поясница хрустит. Рука тянется к блондинистым волосам и зарывается в них, засматривается на впившиеся в его бедра пальцы и ухмыляется. Никита двигается не сразу, но как только двигается, то проталкивает член еще глубже, вбирая практически всю длину. Второй громкий стон срывается, когда Никита как раз таки вбирает чуть ли не до упора, а после начинает двигать ртом. Роменский стонет, но не так громко, изредка останавливает его, сжав волосы в руках и чуть откинув голову Берга назад, но тут же толкается вперед, вызывая капли слез у блондина. Третий громкий и финальный стон вырывается, когда Давид со сладким: "Н-никита... Я.. сейчас..." кончает в рот Берга, после отпуская его волосы и тяжело дыша. Никита отстраняется и тоже пытается отдышаться, ведь сам он куда краснее, чем Роменский. Они сидят какое-то время в полной тишине, никто не смеет нарушить идиллию. — мне очень нравятся твои пальцы. — неожиданно хриплым голосом говорит Давид, кивая на руки старшего. — я когда дрочил вспоминал твои пальцы. И эту идиллию тоже никто не смеет нарушать.