Предаю сердце твоё, но моё ещё не опустело

      Её шаги были чуть слышны, словно пёрышко касалось жесткого пола. Как всегда, она элегантна, от ведьмы веет сдержанностью. Кожа бледна, словно луна, платиновые волосы спали на очередной красивый наряд. А в комнате стоял чернокнижник с распущенными тёмными волосами, в привычном пальто, а морщины подчёркивали его вечно недовольное лицо. Нова даже не взглянула на мужчину, на секунду промелькнула истинность намерений ловчей. Кому-то трудно врать, но для неё это было обычное дело. Наконец, она посмотрела на Шена и улыбнулась, настолько искренне, насколько могла. Он же любил её — девушка это знала. Всё, что она могла сделать: сидеть в его объятиях, накрывать губы своими, чувствовать будоражащие прикосновения, сначала невинные, нежные, а потом такие, что доводят до экстаза, не давая сдерживать стоны.              Нова выполнит своё предназначение. Даже если придётся убить его, перерезать горло, пока тот будет пытаться достучаться до неё, смотреть на то, как проступает тёмно-алый порез, как тот будет ловить остатки воздуха, как его глаза застынут, глядя в глаза девушки. Даже если доверие будет растоптано, разбито на миллионы кусков. Чернокнижника никто не заставлял, он мог спокойно бросить девушку, как только узнал правду. Но, вероятно, прошлые травмы заставили довериться снова, вернуться к ловчей.              Всё вокруг — ложь. Не нужно искать смысл или оправдания. Сколько лет она готовилась к этому? Просто, чтобы бросить всё ради любви? Это смешно. А ради кого ей здесь бороться? Ради вампира, тоже преследующего свои цели? Ради полукошки, которая заглядывается на полуворона? Или ради женщины, которая способна тебя уничтожить, если что-то пойдёт не так?              Здесь не было дружбы. Ничего идеального. Только картинка. Пыль в глаза. И ей было противно от этого. Ещё и Ренато. Предатель, который так легко изменил свои убеждения, мнения и привычки, а мог быть с Новой до конца. Все они заблуждались, преследовали глупые цели. Девушка смирилась с тем, что убедить их не получится. А всё было бы намного проще, если бы они увидели правду.               Шен коснулся руки Новы, но от неожиданности та отпрянула.               – Всё хорошо? — звучал тот без грубости, заботливо, трепетно.              Нова кивнула головой. Чёрт.               – Да.              И всё же тело продолжало странно реагировать на Шена. Ощущение лёгкости, желание прикоснуться, нелепая улыбка. Чем дальше, тем сильнее чувства. Сколько бы ведьма не оправдывалась актёрской игрой и физическими потребностями, его забота вызывала... жалость, а вскоре и нечто большее.              Нова переплела их пальцы и оставила лёгкий поцелуй на губах любимого, который одновременно был её главным врагом. Тем, кто может помешать не только плану кардинала, но и сердцу Новы мыслить здраво. Чернокнижник улыбнулся в ответ на жест девушки и поцеловал её в лоб. Мужчина наслаждался коротким моментом спокойствия с любимой, не зная, что она вновь станет врагом.               — "Может быть, если достучишься до моего сердца, то сам проткнёшь его ножом после моего предательства. Будешь смотреть, как я пытаюсь вытянуть орудие из своей груди, а глаза мои застынут глядя в твои", — в мыслях ловчей звучала истина, девушка умеет любить, но миссия, отец, верный путь оказались важнее.