Do you wanna dessert?

      Сиэль так и не смог полюбить Лиззи.       Она была предназначена ему ещё в раннем детстве. И юный граф старался, правда. Он искренне хотел стать ей хорошим женихом, а после и супругом. Но сердцу не прикажешь. Элизабет, несмотря на смешную разницу в, от силы, год, как была летним чадом, так им и осталась. Сиэль просто не мог. Просто находиться рядом с ней и слушать беспрерывный щебет ни о чем было сравни пытке. И он расторг помолвку. Имел право, как глава дома. Мучила ли его совесть? Однозначно. Но в защиту его честного имени стоит сказать, что Сиэль изрядно постарался «постелить соломки», чтобы уже бывшей невесте не было совсем уж кошмарно. Незадолго до рокового решения познакомил уже расцветшую в свои пятнадцать Элизабет с парой весьма перспективных и обаятельных ровесников, выплатил недурную компенсацию, даже бо́льшую, чем требовал помолвочный контракт. В общем, извинился, как умел. А умел он в основном делом. Произнести заветное искреннее «извини» Сиэль физически не мог, буквально. Его хватило только на формальное «прошу прощения, мне очень жаль». При абсолютно беспристрастном лице. Обиделась ли Лиззи? Выглядело так, будто возненавидела уже бывшего жениха лютой ненавистью, но ей же лучше! Через гнев легче отпустить. Она заслуживала видеть рядом с собой человека, который искренне её полюбит. То бишь, сделает то, что не смог Сиэль. Хотя, он и сам очень долго и не подозревал о своих способностях.       Граф был свято уверен, что любить никогда не умел, не умеет и не научится. И не надо! Душа и тело уже совершеннолетнего главы дома принадлежали королеве и, в её лице соответственно, Англии. У него просто-напросто не было времени. Куда ещё невесту? Проблем полон рот! Разве что супружеский долг будет за него исполнять успевающий везде и всюду Себастьян. Иначе себе Сиэль отношений с прекрасным полом не представлял. Собственно, их и не искал. Но они нашли его сами, а тут уже ничего не попишешь. Со своей будущей невестой он познакомился…       Весьма спонтанно. Случайно оказался в нужном месте в нужное время.              На женской демонстрации в центре Лондона.       Движение суфражисток как таковое Сиэля не трогало. Он не был против, не был за, его это не касалось. Граф в своей жизни видел достаточно сильных женщин. Более того, они обычно были достойнее и талантливее большинства мужчин. Но система всё старалась похоронить эти алмазы под пеленками и мужними фамилиями. Весьма справедливо и логично, что дамы взбунтовались. Можно сказать, что Сиэль активисток уважал. И именно из этого уважения не лез. У него своя работа, у них — своя. Ну, по крайней мере он считал так до момента, когда в него буквально влетели.       Протесты, в сравнении с предыдущими годами, стали относительно мирными. Так что идти вдоль процессии было не страшно и вполне безопасно, как Сиэлю показалось. Но на деле оказалось, что в сочетании «относительно мирные» ключевым было первое слово. Всё ещё находились недовольные. Некоторые мужчины порывались что-то кинуть, хватали активисток за руки. Выкрикивали оскорбления. У одной из женщин в конце концов не хватило терпения всё это выносить, и она кинулась (на мужчину вдвое больше неё!) с кулаками. И по дороге налетела на Сиэля. Разнимал дерущихся в итоге Себастьян. Вернее, крайне деликатно подхватил девушку, оказавшуюся миниатюрной, как фарфоровая куколка, а мужчину оттолкнул в сторону с такой силой, что он впечатался в фонарный столб где-то за углом. И всё это со своей привычной обаятельной улыбкой.       Вероятно, Сиэль влюбился уже тогда.       Анастасия была старше его на пару лет. Ей двадцать, в то время как ему едва стукнуло восемнадцать. Знатного рода, но, конечно, не настолько знатного, как Фантомхайв. Но до чего же, правду говоря, Сиэлю было безразлично. «Невеста не должна быть старше жениха». Плевать. «Невеста не должна быть ниже по статусу». Плевать. «Не стоит портить себе репутацию и связываться с суфражисткой!». Катитесь к черту.       Уже спустя год после счастливого столкновения была назначена дата свадьбы. Декабрь, незадолго до Рождества. До неё оставалось где-то пара месяцев, но Сиэль уже замучился организацией праздника. Но занимался ей без возмущений и молча. Не напрягать же этим невесту?       Да, он влюбился. Сильно.       Узнай об этом его тринадцатилетняя версия, её бы вывернуло наизнанку. Но нынешний Сиэль был очарован. Гордая, решительная, смелая. Чертовски умная. А главное, жизни и энергии в ней было на десятерых. Юный граф больше походил на ледяную глыбу. Не самое счастливое детство оставило след. Он не то, чтобы разучился чувствовать… Но проявлял эти чувства весьма проблематично. За него это делала невеста. Анастаси, к слову, единственное сокращение имени, которое она признавала, за пять минут могла сменить гнев на слезы, слезы на смех, смех на нежность и… Снова по кругу. Столько чувств и энергии в таком маленьком теле… Сиэль с возрастом вытянулся вверх, набрал немного мышц, но, по сути, телосложение осталось юношеским, если можно сказать, ближе к подростковому. У Анастасии та же беда. Худая, изящная, хрупкая… Как Сиэль, но без роста вверх. Впрочем, рядом они смотрелись весьма гармонично.       В отличие от Лиззи, которая врывалась в поместье Фантомхайв как стихийное бедствие: без предупреждения и с максимальным ущербом, Анастаси всегда предупреждала о визите и появлялась вовремя. Но сегодня, похоже, случилось исключение. Она едва ли не с ноги вломилась, злая словно дьяволица. После очередной демонстрации. Сиэль знал наверняка. Не то, чтобы он установил за ней слежку… Ну, разве что самую малость, в целях безопасности.       — Я их ненавижу!              Сиэль смиренно выдохнул. Прежде, чем увидеть ангела, он услышал райский голосок. А тот рвал и метал.       — Животные, просто свиньи! Нет, они хуже животных! — девушка ярко жестикулировала, размахивала руками так, что и подходить было рискованно. Граф попытался поймать её руку. Нужно же поцеловать в качестве приветствия! Но Анастасия не далась: вцепилась в его запястье, продолжая самозабвенно жаловаться, глядя в глаза. В глаз, вернее. Сиэля этот её взгляд каждый раз пробирал до костей. Прозрачный, чистый, острый, как стрела. — Её загнобили! Загнали, псы паршивые! Помнишь леди Энн?       Сиэль не помнил. Анастаси об этом знала, спросила больше ради приличия. Пришлось напомнить.       — Её изнасиловали, она пришла к нам за помощью, — «к нам» — это к организации суфражисток, бескорыстно помогающим девушкам в трудных ситуациях. — Про это узнал жених. И его друзья, следовательно. Как ты думаешь, что? Помолвка расторгнута! Она, видите-ли, грязная! «Пользованная»! Как так вообще можно говорить о живом человеке?! Она ведь женщина, а не вещь!       Она продолжала кипеть ещё очень долго. Сиэль каждый раз поражался, ну как столько силы и праведного гнева умещается в таком маленьком и хрупком теле? Ему оставалось только выслушать и дать выговориться, пока запал не поутихнет.       Когда это всё же произошло, Анастаси устало и даже жалобно подняла глаза на Сиэля. После прикрыла их — тени от густых темных ресниц легли на щеки. И, подойдя ближе, уткнулась в его грудь, наконец позволяя себя обнять. Граф уткнулся носом в её макушку, втянул цветущий запах, исходящий от пушистых волос. Ручное пламя. Если научиться правильно обращаться, то не обожжет, только согреет.       — И как мы можем помочь этой леди?       — Она пока в безопасности и комфорте, потом будет видно… Но черт, эта проблема она… Комплексная, понимаешь? Случай не единичный, с таким женщины сталкиваются каждый божий день. Какого черта ценность женщины оценивается по мере того, была ли она с кем-то до свадьбы или нет?.. — Анастаси снова посмотрела на графа, на этот раз вопросительно. — Тебе, например, это важно?       Сиэль внутренне напрягся. Опасно, боже, до чего же опасно.       — Мне льстит то, что я стал первым мужчиной, которому ты доверилась настолько, чтобы согласиться выйти за меня замуж и… — сглотнул, хотя во рту стало сухо, — разделить ложе в будущем. Но будь иначе, это ничего для меня не изменило бы.              — То есть, если бы я оказалась не девственницей, ты всё равно решил бы жениться?              — Да.       — И даже если бы об этом знала общественность?       — Плевать на общественность.       Анастаси прищурилась, будто проверяя лишний раз на честность. Ни намека на фальшь в уверенном лице жениха не нашла. И расплылась в игривой, кошачьей улыбке, так, мол, и быть, «живи пока».       Когда она развернулась, чтобы пройти дальше вглубь особняка, Сиэль облегченно выдохнул. Он научился подбирать слова… Со временем. Но всё ещё побаивался ляпнуть лишнего.       Они снова пили чай, сидя в креслах друг напротив друга. Старая добрая традиция английской аристократии. В четыре часа, всё по расписанию.       — Оу… Виновата, — Анастасия, забывшись, выпустила из рук серебряную ложечку и мигом за ней нагнулась. Не стала дожидаться слуг или ещё кого. Они всех выставили, ради бога, сама справится.       Черно-синий корсаж из гладкой блестящей ткани собирал аккуратную грудь, создавая видимость декольте. Сиэля формы его невесты полностью устраивали. Никогда не любил пышных, тяготел к аристократичной хрупкости. Глаза сами собой скользнули вниз. И мигом обратно.       Она его законная невеста — на безымянном пальце обручальное кольцо. Сиэль имеет право любоваться. Любоваться. Но не фантазировать раньше времени.       Ему бы хотелось, чтобы Анастаси так и осталась под столом.       И за это желание ему было так стыдно, как, пожалуй, в тринадцать лет, когда его ради очередного дела нарядили в женские тряпки. Сиэль почувствовал, как к щекам прилила кровь. Стало теплее. Из-за тонкой кожи каждый раз очень ярко краснеет. Черт.       А ведь его невеста всего лишь — всего лишь! — подняла ложку.       — Что-то не так?       — Язык обжег.       И нервно провел тем самым «обожжённым» языком по сухим губам. Сложно, когда уже, казалось бы, не подросток, а сдержанности, как в четырнадцать. Анастаси задумчиво отложила злополучную ложку в сторону. Отпила из маленькой фарфоровой чашечки. Прищурилась. Странно. Не жарко вроде, а граф раскраснелся, как будто гулял пару часов под палящим солнцем. В голове шевельнулась мысль. Шальная. Слишком смелая для женщины. Но она вся такой была. По натуре.       Девушка ненавязчиво провела по своим волосам. Накрутила прядь на палец, о чем-то задумавшись. Потом откинула тёмную, закрученную на щипцы копну за спину. Сиэль уставился, словно зачарованный. Анастаси не сдержала усмешки.       Какой милый.       — Нет, я не могу, я не закончила с темой. Близость до брака…       Граф был счастлив, впервые благодарен судьбе. За то, что от природы не эмоционален и по лицу его читать сложно. Дернувшиеся губы скрыл за чашкой. Анастасия согнала с лица улыбку, но ей было сдерживаться на порядок сложнее. Ну да. Эмоции Сиэля и одной сотой его внутреннего состояния не передают.       То ли дело красные уши.              — Если бы я предложила вам… Скажем, прямо сейчас?       Граф всё-таки поперхнулся. Анастаси сжала край сидения. От удовольствия. Ей нравилось смущать, дразнить… Пусть опыта было ровно столько же, сколько у молодого жениха. То есть не было. Но Сиэль был даже в теории не изощрен. В отличие от невесты, выросшей на желтых бульварных книжонках с похабным содержанием. Не по статусу порядочной знатной даме такое читать, но сколько же удовольствия ей в свое время принесли те истории.       — ЧТО предложили?       — Вы и сами знаете.       Сиэль, казалось, с большим удовольствием откусит от фарфорового блюдца, чем продолжит разговор. Анастаси откинулась назад. Закинула ногу на ногу. Граф глубоко вздохнул, демонстрируя чудеса спокойствия и сдержанности.       — Я бы не согласился.       — Вы же сказали, цитирую, «плевать на общественность»?       — Я имел в виду, что мне безразлично мнение, сложившееся о вас до меня. Но это не значит, что я готов осознанно навлекать на вас порицание. До свадьбы пара месяцев. Я вполне в состоянии подождать.              — Уверены?       — Абсолютно.       Если Сиэль бесславно умрет сегодня здесь, прямо в кресле с мягкой обивкой, cherchez la femme! В Анастаси проснулась дьяволица. Ей очень, пожалуй, даже до ненормального, нравилось дразнить. Соблазнять. Постоянно играться с волосами, чуть склонятся вперед, переводить пристальный взгляд с глаза на губы жениха и обратно. Садистское удовольствие доставляло видеть, как Сиэль хочет и при этом совсем не может. Дорожит статусом будущей жены в обществе.       Раскрасневшийся, нервный, беспокойно дергающий в руках многострадальную чашку. Красивый. До чего же красивый и нежный.       Хотелось испортить. Самую малость. Заставить переступить через себя.       Откуда только в ней столько похоти? Но Анастаси себя за желания не корила. Позволяют же себе подобное мужчины?       — Никто ведь не узнает. Маленькая авантюра. В любом случае мы скоро поженимся.       Сиэлю стало физически больно. Хотелось себя тронуть. Да черт бы с ним, до дрожи было необходимо прикоснуться К НЕЙ. Но превозмогая дискомфорт, сквозь зубы, он сухим тоном продолжил гнуть свою линию.       — … Так что нечего торопиться. Я удовлетворю все ваши желания, но только после того, как вы станете миссис Фантомхайв.       «Миссис Фантомхайв». Анастасия несколько секунд буравила жениха взглядом. Поплывшим. Затуманенным.       — Хорошо. А до тех пор я буду удовлетворять ваши, — и за какую-то долю секунды, Сиэль и не заметил, она оказалась под столом.       В сапогах и платье!       Он попытался её… Отстранить. Даже не оттолкнуть. Руки дрожали, ходили ходуном. Однако будь иначе, все равно не стал бы. Боялся лишний раз тронуть свою хрупкую леди.       Которая сейчас совершенно беззастенчиво его раздевала.       — Пожалуйста… — это прозвучало жалобно. ЖАЛКО.       Анастаси поймала себя на мысли, что сейчас растечется по ковру и больше не соберется обратно.       — Пожалуйста что? Прекратить?       Сиэль рвано вздохнул. До боли прикусил губу. И сдался своей напористой, бешеной возлюбленной. Она и до этого им вертела, как хотела. С чего бы сейчас настолько настойчиво делать исключение?       — Нет. Пожалуйста… Больше.       Анастаси его любила. И мучить ещё сильнее не стала. Граф боялся смотреть вниз, будто происходило страшное таинство. Жарко, нежно и мокро. Даже слишком жарко. Ах да, горячий чай… Сиэль был в шаге от того, чтобы опозориться на месте, меньше чем за минуту.       Всё же это любимая женщина. Его личная мадонна. Разве могло быть иначе? Пришлось сдерживаться. Анастасия, видимо, почувствовав сопротивление, нарастила темп, помогая себе рукой у основания. Она была неопытна, юна и не особо разнообразна в своих ласках. Но Сиэлю с головой хватало и этого.       Прошло больше минуты. Целых пять. Но позор оставался позором. Граф дрожащей рукой провел по хрупкому плечу и мягко надавил, прося отстраниться. Не хотел доставлять даме ещё больше дискомфорта. Анастаси не горела желанием раньше времени познать… «вкус семейной жизни» и послушно отстранилась.       Дрожащий и отчаянный, будущий муж в момент оргазма выглядел невероятно очаровательно.       — Что же ты со мной делаешь…       И едва ли не заскулил, когда Анастаси приподнялась, чтобы его поцеловать. Ах да, стоило уточнить, этим они стали промышлять достаточно давно. С поцелуями, как ни прискорбно, до свадьбы не дотянули.       Анастаси, не прекращая любоваться последствиями своего труда, вернулась в кресло. Вытерла губы. Сиэлю наконец хватило внутренних сил посмотреть на неё. На секунду показалось, что сейчас кончит во второй раз без всякой перезарядки. Будущая графиня выглядела, словно королева.       Его королева.       Ещё несколько минут Сиэль отходил. Переваривал случившееся. Анастаси относилась с пониманием. Пока в какой-то момент не надоело ждать.       — Скажете что-нибудь?       — Да.       И на этот раз на полу оказался Сиэль. Он ведь джентльмен. Однако всё же граф не был столь же настойчив, как его невеста. Потому, глядя снизу вверх щенячьим глазом, спросил:       — Можно?       Вместо ответа Анастаси сползла ниже по креслу. И пригласительно развела ноги. Сиэль залез под юбку. Конечно, женский наряд будет порядком посложнее мужского. Но с мелкими кружевными неудобствами разобрались быстро.       Граф слышал о подобных ласках лишь однажды. Все же они не французы, чтобы на слуху были нестандартные любовные практики. Так что сперва вышло совсем не очень. На пробу провел пальцами. Погладил, очертил большим круг.       — Ближе к центру и выше…       Анастаси цыкнула и нарушила интимный полумрак вокруг графа, подняв юбку. Убедившись, что Сиэль внимательно смотрит, прикоснулась к себе сама, демонстрируя, где, а самое главное КАК нужно трогать. Чтобы не успеть увлечься, покончила с этим достаточно быстро. Граф схватил на лету. Всегда был умным и обучался легко. Сперва медленные круговые движения нежными пальцами. Чтобы понять, какая нужна интенсивность. Анастаси вздрогнула всем телом, мышцы живота на секунду сократились. По ногам на подлокотниках пошли мурашки. Сиэль ухмыльнулся. И припал губами.       Женщины устроены куда сложнее, чем мужчины, кажущиеся в какой-то степени примитивными. Так что графу понадобилось в разы больше времени, чем его невесте. Челюсть затекла, но ему было не до этого. Любимая девушка под ним извивалась змейкой. В один момент даже пришлось её придержать, чтобы не отрывалась от кресла. Сиэль быстро понял, после всего пары тычков пяткой в спину, что ритм ни в коем случае нельзя нарушать. И что работать нужно быстро.       Анастаси застонала. Это был не глубокий громкий стон, которыми грешили переигрывающие жены. Тихий, сорванный, перетекающий в невнятный шепот. Сиэль отстранился, понимая, что ещё несколько минут подобных движений не выдержит. Но прежде, чем почти достигшая пика невеста его убила, заменил язык пальцами.       И ими он управлялся в разы быстрее.       Дыхание Анастаси участилось. Вдох прервался на середине. Стон превратился в сдавленный писк. Она прикрыла рот рукой. Неосознанно, не из желания себя заглушить. На бледном предплечье Сиэля выступили голубые вены.       — Да, да, да… — тихо зашептала, не выпрашивая, но давая понять, что русло верное. То-то граф не понял по трясущимся ногам и срывающемуся голосу.       Язык снова начал слушаться. Но за секунду до пика Сиэль не стал менять теплые пальцы на горячий рот. Продолжал очень быстро вырисовывать интенсивные круги… И в последний момент, несколько неестественно выгнув шею, вошел языком.       Анастаси задрожала всем телом. Бедра непроизвольно сократились, заставляя «подкинуть» таз, словно брыкающаяся лошадка. Она словно прекратила выдыхать, только рвано хватала ртом воздух. Граф почувствовал резкие сокращения вокруг языка. Только через несколько секунд девушка расслабилась и буквально растеклась по креслу, выравнивая дыхание. Сиэль отстранился не сразу. Напоследок оставил поцелуй, но подниматься не спешил. Остался у невесты в ногах. Женский пик отличается от мужского тем, что нет одного определенного признака, по которому можно его определить. Но видит бог, подобное граф ни с чем не перепутает. Неизвестно сколько времени после они просидели молча. Анастаси — в кресле, Сиэль — положив голову ей на колени и ласково поглаживая бедра.       Голос невесты, казалось, временно стал ниже.       — Десерт?       Граф ухмыльнулся, подняв полный нежности взгляд.       — Мне уже хватило.       Во рту в самом деле всё ещё было сладко.