***
Холод, озноб, душевное опустошение
Тори чувствовала себя просто отвратительно, как и всегда. Девушка неспеша шла из больницы в сторону своего дома. Она вновь навещала свою мать в больнице, женщине оставалось уже недолго, все врачи твердили, что без должного дорогостоящего лечения она не пойдет на поправку. Тори изо всех сил старалась найти хотя бы часть нужной суммы. Радует, что судьба была к ней благосклонна: Главный Секретарь предложил Тори поменять алгоритм на поэтессу и начать давать прибыльные концерты, в обмен девушка должна была добывать данные о каком-то парне для того же Калеба. Тори не совсем понимала зачем это все, но ей это было не шибко интересно. Главное, — чтобы платили. Кутаясь в старенькое изношенное пальто, девушка старалась не заходить глубоко в мысли, чтобы не упасть на гололеде или забрести куда-то не туда. Но голова будто не слушалась, а перед глазами мелькало лицо того самого парня — Дейва. Парень был привлекательным, умным, сильным, вежливым... У девушки на языке вертелось еще десяток комплиментов, но озвучивать в голове она их не стала. Проще говоря, Дейв был идеалом. Поэтому, к сожалению, Тори никак не смогла совладать с порывами своего истерзангого сердца. Она влюбилась. Втрескалась в него как глупый подросток, потеряла голову напрочь. Она еле как держала в голове свою истинную цель, стараясь не забыться и не раствориться полностью в этих любовных феромонах. Казалось, ее чувства даже взаимны... У Тори от всех этих мыслей закружилась голова. Она хрипло выдохнула и присела на ближайшую холодную скамейку. Девушка устало взглянула на небо, щурясь от кусачего мороза. Зимнее небо встретило ее привычной пустотой и будто человеческой хандрой. И вправду, зимой вся природа будто впадает в глубокую депрессию, но Тори было совсем не до этого. Она бы также хотела бросить все, раствориться в аппатичных мыслях и порывах... Но нельзя. На нее рассчитывает мама. Тори — ее единственное спасение, она должа быть сильной ради мамы. Этот внутренний упрек был ее единственной мотивацией делать хоть что-то. Посидев и тупо попялив в небо пару минут, девушка наконец встала. Чуть потоптавшись на месте, размявшись и разогревшись, она продолжила свой путь до дома мелкими, но уверенными и быстрыми шажочками. Скоро начнется комендантский час, а она все еще не дошла даже до своего района. Автобусы уже не ходили, что сильно расстраивало и раздражало Тори. Неужели нельзя было сделать хоть один рейс в это время? Ладно, слезами горю не поможешь, надо продолжать идти. Спустя около двадцати минут дороги, девушка уже была в своей маленькой, но уютной квартире. Сняв мокрое от снега пальто и разувшись, она прошла в свою комнату. Стол был завален бумагами, которые были исписаны стихами и просто важными записями: списками, "напоминалками" и прочим. Грустно взглянув на груду макулатуры, Тори быстро переоделась в пижаму. Ей предстояли пару часов писанины. Концерт будет уже через два дня, а у нее не готова даже половина ожидаемого количества стихотворений. Заварив очередную кружку самого дешевого и горького кофе, девушка уселась на скрипучий стул и начала исписывать несчастную бумагу еще больше, переодически потягивая до жути напоминавший по цвету нефть напиток, и морщась после каждого глотка. Все же, горький кофе был совсем не ее напитком... Но ничто другое не могло отрезвить ее разум. Девушка заснула ближе к утру. В этот раз она нашла в себе силы погасить свет и дохромать до кровати, а не как обычно уснуть прямо за столом со включённым светом. Благо, что сегодня она может поспать подольше. Следующий день обещает быть менее загруженным: дела по дому и стихи с утра до полудня, очередное свидание с Дейвом в обед, донос информации Калебу после свидания. После всего этого она, как обычно, отправится к матери в больницу на час, а после поспешит домой дописывать стихи.***
Спи сладко, дорогая поэтесса. Завтра тебя ждет свидание с твоим ненаглядным