В Форменосе любовь

Феанор вытянулся, протянул босые ноги в высокую траву, и золотые цепочки в его волосах качнулись и весело отразили свет Лаурелина. Манвэ так стремился напомнить ему о мире, о любви, о легкости ветра и воздуха, что сам слегка увлекся - как мотылек на огонь, а потому поправил косу в волосах эльфа, и оба они забыли о том, что у них - жены, что у Феанора - семеро детей. И что они где-то рядом, они были в стенах Форменоса, всего лишь в зарослях роз, что вырастил Майтимо. Стыд подкрадывался, покрывал щеки под занавесью румянцем, но Манвэ одолжил вуали у Намо - и оставался неузнанным, и один на один со своим мягким стыдом. Феанор дышал - полной грудью, как в молодости. Только Финвэ, знакомый близко с Манвэ и живущий двойственной любовью, что-то подозревал. - Дай мне посмотреть на твое лицо. У тебя снежные волосы. Тебя прислал Манвэ? - заговорил Феанор старую песню, и Манвэ качнул головой. - Скажи мне, если да. Я не рассержусь. - Ты гневлив, ты часто сердишься, - возразил Манвэ. Он даже не называл Феанору своего имени. Он сказал, что ему велено присмотреть за Форменосом, и Феанор поначалу рассердился, после - держал при себе, следя, как коршун, за ним и Сильмариллами, дурно боясь кражи в светлом Валиноре, а после - их захватили беседы, сады, компания друг друга. Огонь Феанора - огонь разрушения, но и огонь созидания. Настолько прекрасный, что Манвэ оказался очарован - и забывал холодный свет звезд. - Но не на тебя же! - воскликнул эльф, как само собой разумеющееся; Манвэ и сам не понимал, почему попал в его исключения. - С тобой я чувствую покой и радость, - Феанор закинул руки за голову и совсем прилег Манвэ на грудь. - Я словно снова молод, - он поболтал ногой, и на ноге игриво блестнул золотой браслет - Феанор сковал его для Манвэ, но он не принял. - Дай мне тебя поцеловать. Я хочу знать, каково это. - У тебя есть жена. Вернись к ней. - Не желаю. Она меня бросила. И с тобой мне лучше.И тебя есть жена? - Есть. - Открой лицо, дай? - Феанор заглядывал в глаза, тянулся, манил. - Это же сокровенное. Я хочу разделить это с тобой. - Кто-то идет, - Манвэ потупился, и с женой не позволяя себе поцелуи, у валар не может быть детей, что случается после того, как время детей цветет, и происходит то, что происходит. Он оттолкнул Феанора, отсел, но Феанор дурашливо упал в траву и все испортил. У Манвэ заболела душа - в Феаноре было много тепла и любви. Их было трудно пробудить, трудно достать, он так старался - и внезапно соленый прибой его чувств и души обдали Манвэ теплыми волнами. Под ребрами тянуло, ныло... Гость кивнул. - Не бойтесь, это я, - это не был ни сын Феанора, и никто из его слуг и копий. - Я не эльф, дайте мне отдохнуть с вами. - Кто ты? - Феанор с любопытством, а не враждебностью, сел и скрестил ноги, подавшись вперед. - Как твое имя? Покажи уши? Он показал - округлые. - Я Всевидящий, майар валы Намо, - в траве вдруг появилась раса, а в горах далеко - туман. - Читаю будущее, по рукам. - Это твое имя - Всевидящий? - Нет, меня зовут иначе, но тебе я не скажу, сын Финвэ. Дашь ли ты отдохнуть мне? - Садись, - Феанор бросил ему подушку. - Но если ты кому-то выдашь нашу тайну - я пойду на тебя с мечом, и не убоюсь. Манвэ беспокойно поморщился, оружие ему не нравилось, но Феанор вдруг бережно взял его за руку и поцеловал костяшки пальцев - нагло, не спросив разрешения, холодную руку потом не выпустил. Не волнуйся, я защищу нас, защищу тебя, даже если в этом есть след Искажения, даже если придется проливать живую кровь. Манвэ все понял и покраснел под вуалью. Намо над ним хохотал - иначе бы не пришел повеселиться. Вала выпил вина; они давно дружили, хоть этого никто не понимал. - Это мой друг, не грозись, как Мелькор, - все же неодобрительно казал Манвэ. - Ты люб мне, не я не люблю, что ты следуешь его мудрости. - интонации тише, спокойней, Феанор не любил, когда борются камнем с косой. Нерданель так делала, и Феанору это разонравилось. - Мелькор по-своему мудр, - Феанор выпил красного вина. - Это не так. Хотя он встал на путь исправления. - Нет, ты прав, Феанор, - вдруг возразил Намо. - Мелькору многое ведомо, и многое открыто, и это мучает его. - Большое знание - большой груз. И Феанор поднял кубок. Намо кивнул ему. Манвэ, беспокоясь, прижался к его плечу - ты ценен, ты важен, не иди во тьму. Ты достоин любви, и никто её не отнимет; и ты люб и Финвэ, и народом, и сыновьям люб, и даже братьям. В Валиноре должна царить лишь любовь. Эльф совершенно не понимал, в каком обществе сейчас находится. - Так что ты знаешь? Предскажи мое будущее! - Феанор хотел повеселиться. - Не следует знать свое будущее. - Жалко тебе что ли? Никто не узнает. Этот сад - секретное место. - Тебе не придется оно по душе. - Я тоже против, - возразил Манвэ. - Его предсказания дурны, так как конечно все. - А я не боюсь! - Да будто я пытаюсь тебя напугать... - Могу рассказать о настоящем, - Намо склонил голову набок. Да он издевается, смеётся! Манвэ бы и по движению брови понял; и ведь пришел же, снял легкую обувь, в серой рубахе служивых людей, в венке из ивовых ветвей. Будто гулял, будто такой простой. Вала словно бы в зеркало смотрелся. Феанор отчаянно хотел быть обманутым - бедный, бедный его эльф, измученная интригами душа! - Как это? - Твой друг в тебя глубоко влюблен, как муж влюблен в жену. Хитрый прищур. Манвэ задумался над его словами, покраснел и зажмурился, а сердце забилось часто часто. - Любит? Меня? И не дает целоваться? - Да он стесняется, лови и целуй. Манвэ, как мальчишка эльф, сжался, был пойман в объятья, и Феанор осыпал горячими поцелуями его лоб, брови, веки и скулы. Намо посмеивался - о, очень смешно, вала Манвэ потерял контроль над ситуацией, влюбился, как смертный, как простой эльф в своего господина, как цветы влюблены в Лаурелин. Но любовь - это плохо? В Форменосе царила любовь.