Ещё одна болезненная ночь

Внимание: события фанфика происходят в то время, когда Сян Тянь Да Фэйдзи ещё не стал пиковым лордом, но уже поступил на Аньдин и встретился с Мобей-Цзюнем. Подобное случалось уже не в первой, конечно не часто, но где-то раз в несколько недель его королю требовалось "спустить пар". Когда Мобэй-Цзюнь в первый раз изъявил желание "объездить" Шан Цинхуа, тот испугался. Подобных сцен не было ни в первоначальной версии Пути Гордого Бессмертного Демона, ни в финальном варианте книги. Потому писатель и растерялся. В тот день он просто выполнял грубые приказы короля, словно марионетка в искуссных руках кукловода. С тех самых пор практически ничего и не изменилось, разве что адепт выучил последовательность действий, которые от него требовал Мобэй-Цзюнь. Цинхуа уже и не удивляется, когда его хозяин беззвучно появляется в маленькой комнате. Холодные глаза впиваются в слугу, молча отдавая приказ. Шан и без слов господина понимает, что его ждёт, и что требуется от адепта. Человек, не проронив ни слова, встаёт из-за письменного стола и медленно сбрасывает с уставшего тела одёжки, пока идёт к кровати. Слуга всё так же без единого звука вскарабкивается на кровать, отодвигая одеяло к стене и вставая на четвереньки. Раздаётся приглушённый звон- это Мобэй-Цзюнь снимает с себя меховой плащ с металлическими вставками и тяжёлое ханьфу, расписанное драгоценными нитями. Мягкий матрас погибается под весом демона, когда тот залезает на ложе. Холодная рука опускается на поясницу Цинхуа. Острые когти резко впиваются в человеческую плоть, разрезая старые рубцы и пуская рубиновую струйку крови по бледной спине. Шан издаёт тихий стон, но быстро осекается, прикусывая нижнюю губу, дабы сдержать крик боли. Мобэй-Цзюнь же фыркает, выражая своё недовольство посторонними звуками. Когтистая рука продолжает давить на спину адепта, пока та в конечном итоге не прогибается, прижимая грудь слуги к перине. Королю нравится "входить с сопротивлением", потому человек вынужден терпеть пронизывающую боль от острых ногтей, стараясь не сдаваться раньше времени, прежде чем его хозяин получит удовольствие. Упав на перину, писатель не позволяет себе выдохнуть. Наоборот, юноша лишь сильнее прикусывает свою губу, зажмуривая сухие от долгой работы глаза. Вторая рука демона с жадностью впивается в правую ягодицу человека. Ладонь отодвигает плоть, оголяя анус. Демон не использует каррагинан. Головка несколько раз грубо ударяется о стенки входа, требуется немало усилий и времени, но всё же член наконец пробивается внутрь. Резкое проникновение, да ещё и без всякой смазки и растяжки, заставляет человека вскрикнуть от боли. Мобэй-Цзюнь лишь издаёт что-то похожее на рык, снова затыкая Шана. Человеческие руки с ярость сжимают подушку, пока господин резкими точками проникает всё глубже и глубже, травмируя нежную ткань. Кровь, что раньше лишь тихонько сочилась из пореза на пояснице, теперь медленно ползёт вниз по позвоночнику, к шее. На глазах Цинхуа появляются первые слёзы боли. Зубы сильнее впиваются в опухшие губы, пока алая жидкость со спины медленно капает на белоснежную простыню. Но демон не обращает внимание на тихие страдания слуги. Король пускает когти глубже в чужую плоть, пока детородный орган грубо движется внутри писателя, вдалбливаясь всё глубже и глубже. Влажные и тёплые стенки с каждым толчком сжимают чужой член всё сильнее и сильнее, что медленно приводит Мобэй-Цзюня в экстаз. Он издаёт несколько громких стонов, оповещая, что скоро всё закончится. После ещё парочки более грубых толчков, адепта наконец наполняет холодная вязкая жидкостью. Убедившись в том, что вся сперма утекла во внутрь Цинхуа, король выходит. Обессиленное тело с глухим звуком падает на кровать. На белоснежной простыне отчётливо видны капли багровой жидкости. Она стекает с опухших губ и глубоких ран на спине и ягодице. Лёгкая кровяная роса присутствует и на анусе, из которого медленно вытекает вязкая сперма с лёгким рубиновым цветом, последствие грубово входа без какой-либо смазки, предворительной подготовки и растяжки ануса. Цинхуа выжидает несколько минут, молча вжимаясь в грязный матрас. Отсчитав положенное время, юноша медленно привстаёт на своих локтях, осматривая комнату. Как и раньше, закончив со своими "делами", хозяин просто исчез, оставив человека. Убедившийся в своём одиночестве адепт кидается к прикроватной тумбочке. На неровной деревянной поверхности стоит кувшин с водой, который измученный писатель опракидывает, жадно глотая прохладную воду. Из горла наконец-то вырываются всхлипы и стоны, отражающиеся эхом о голые стены комнаты. У Шан Цинхуа есть время прийти в себя, пока его король вновь не навестит слугу