Любви здесь не место

Поезд Хогвартс-экспресс с шумом выдохнул последнее облако пара над платформой Кингс-Кросс, выпустив на свободу толпу юных волшебников. Беллатриса, Нарцисса и Андромеда, зябко запахивая пальто, спешили миновать вокзальную толчею, а Сириус едва поспевал за ними, то и дело отвлекаясь на диковинные магловские чудеса: ящик со стеклом, из которого выпадали разноцветные банки, рекламный щит, на котором застывшая в белозубой улыбке женщина предлагала зубную пасту. Вырвавшись на мощеные лондонские улицы, Сириус тут же прилип к сверкающему хромом мотоциклу, рассматривая его с нескрываемым восторгом.

— Сириус! Не смей нас задерживать! — голос Беллатрисы прозвучал резко.

— Да иду я, иду, — пробурчал Сириус, не в силах оторвать взгляд от стального зверя. — Вот это мо-о-ощь!

Наконец они достигли старой телефонной будки, одиноко примостившейся на углу — портала. Все четверо коснулись холодной, обшарпанной поверхности.

Щелчок.

Мир перевернулся, и их закружило в калейдоскопе красок и ощущений. Желудок подскочил к горлу, а земля ушла из-под ног.

Когда головокружение отступило, взору предстал мрачный, неприветливый фасад дома номер двенадцать на площади Гриммо. Облупленная краска, тусклые окна…

— Мы приехали, — произнесла Беллатриса, открывая скрипучую дверь. В нос ударил затхлый запах старины и пыли — аромат родного дома.

Нарцисса и Андромеда последовали за ней.

Из полумрака коридора вынырнул Кикимер.

— Хозяюшки вернулись! Кикимер поможет, Кикимер позаботится! — скрипуче бормотал он, пытаясь одновременно стащить тяжелое пальто с плеч Беллатрисы и подхватить неподъемную сумку Нарциссы. Тщетные попытки сопровождались тихим шуршанием и бормотанием, создавая какофонию домашнего хаоса.

Сириус, с гримасой презрения на лице, сорвал с себя куртку, пропитанную дымом сигарет и запахом свободы, и небрежно швырнул ее Кикимеру прямо на голову.

— На, старый ворчун, держи, — бросил он. — Повесь где-нибудь.

Сестры тут же упорхнули по лестнице в спальни. Сириус вошел в гостиную, бормоча под нос что-то неразборчивое. Едва он переступил порог, как его встретил сияющий Регулус.

— О, Сириус! — воскликнул младший брат, подбегая к нему. Слова вылетали из его губ с невероятной скоростью, словно он боялся не успеть все сказать: — Я слышал, тебя распределили в Гриффиндор! Как такое вообще возможно? Распределяющая шляпа, должно быть, совершенно лишилась рассудка! А еще я слышал, ты подменил все метлы на старые швабры! И подложил вонючую бомбочку в кабинет Диппета! Говорят, он был в ярости!

— Заткнись, Регулус! Ты, как всегда, трещишь без умолку, — огрызнулся Сириус. — Во-первых… — Сириус посмотрел на брата, чьи глаза горели нескрываемым любопытством, — да ну тебя, все равно ничего не поймешь. Тебе же всего пять лет.

— Мне шесть! — гордо поправил Регулус, выпятив маленькую грудь. — Смотри, что мне отец подарил! — он проворно подбежал к столику и, схватив какую-то вещицу, торопливо вернулся к брату. — Она, конечно, не настоящая, но копия безупречна, — он протянул артефакт Сириусу. Маленькие пальчики держали его с трепетом.

— Что это за фигня? — спросил Сириус, беря в руки тяжелый кулон, ощущая холод металла.

— Ну как же, Сириус, знаменитый медальон Салазара Слизерина! Разве ты не узнаешь?

— И зачем он тебе?

— О, ты совершенно не разбираешься в артефактах, Сириус! Это же символ! Символ величия и чистоты крови!

— Ой, все, забери эту штуковину и помолчи, прошу, — Сириус вернул медальон брату, поморщившись.

Сириус приземлился на диван у черного старого камина. Выцветшая, когда-то дорогая темно-коричневая ткань с золотистым узором задышала пылью, подняв в воздух облачко, заигравшее в тусклом свете.

— Где Вальбурга? И Орион? — резко бросил Сириус. — Почему я должен торчать в этой дыре? И где Сигнус с Друэллой? Куда все подевались?

Из коридора вынырнул Кикимер.

— Хозяин Орион помогает с делами в кабинете Сигнуса, пока тот отсутствует, — проскрипел он, шаркающей походкой приближаясь к Сириусу. — Ой-вой, мои старые кости совсем износились, — пробормотал он себе под нос. — А хозяйка Вальбурга…

— Посчитала ниже своего достоинства поздороваться с сыном, — фыркнул Сириус. — Что-то мать сдает позиции… Я ожидал, что меня и на порог не пустят, после того как я попал на Гриффиндор.

— Не говорите плохо о хозяйке Вальбурге! — тут же взвился Кикимер. — Хозяйка вас очень любит! Очень переживает за вашу репутацию! Хочет, чтобы вы были достойным продолжателем рода Блэков!

— Любит? — Сириус рассмеялся. — Кикимер, ты погромче говори, и твое желание осуществится — твою голову повесят на стену.

— Ох, скорее бы... — мечтательно ответил домовик. — Но дело совсем не в этом... Госпожа Вальбурга, питая к вам привязанность, заслоняет вас от гнева госпожи Ирмы, которая уже не раз порывалась изгнать вас из дома. Лишь благодаря материнской защите вы до сих пор носите имя Блэков.

— Моя бабка еще не сдохла? — фыркнул Сириус. — Надо же, а я думал, она уже в гробу от одного только осознания, что ее внук — гриффиндорец. Эх, жаль… Ну ничего, сердечный приступ я ей обеспечу, расскажу правду во всех подробностях. Ну и добавлю пару деталей, чтоб уж наверняка…

Кикимер безнадежно покачал головой.

— Недостойное поведение… Недостойное поведение для Блэка… Бедная моя хозяйка Вулбурга… — бубнил он.

— Хорош причитать! Мы есть сегодня будем, Кикимер? Я голодный! — заявил Сириус. Живот урчал предательски громко.

— Да, сэр… — проскрипел Кикимер. — Пойдемте на кухню, я приготовил похлебку, — причитая и бормоча, он заковылял в сторону столовой. — Ой-вой, старый я совсем стал, ой-вай.

* * *

В столовой Блэков, пропитанной густым ароматом супа, Кикимер молча расставлял тарелки перед членами семьи.

Сириус, вальяжно распластавшийся на стуле, демонстративно засербав, отхлебнул из серебряного кубка.

Вальбурга бросила на Сириуса взгляд, способный заморозить кровь.

— Сириус, следи за манерами. Ты — Блэк. А не уличный мальчишка...

На что Сириус нарочито громко прихлебнул еще раз, добавив в конце тягучее:

— А-ах…

Орион, сидевший рядом с Вальбургой, нахмурился.

— Сириус, прекрати этот цирк. У нас есть важные темы для обсуждения.

— О, правда? И что же это? Как заставить Кикимера натирать серебро еще усерднее? — Сириус одарил мать нахальной ухмылкой, испытывая ее терпение.

— Сириус! — рявкнула Вальбурга.

— Что? Я просто пытаюсь поддержать беседу, — невинно ответил мальчишка. — Где дядя Сигнус? И Друэлла?

Кикимер поставил перед Регулусом тарелку с супом. Регулус, как всегда, с чопорным видом принялся есть, соблюдая все правила этикета.

— Спасибо, Кикимер, — произнес Регулус вежливо, еле слышно.

— Сигнус и Друэлла отлучились по очень важным делам, вернутся, вероятно, к утру, — ответил Орион. — Сигнус попросил сегодня присмотреть за домом… — он зачерпнул ложкой суп. — Слышал, в Хогвартсе после каникул грядет смена директора, — Орион попытался завести светскую беседу.

— Еще больший маразматик, чем предыдущий? — поинтересовалась Беллатриса.

— Дамблдор, — произнесла Вальбурга с отвращением. — С Диппетом Хогвартс угас, а с Дамблдором и вовсе рухнет… Этот старый дурак борется за права маглов.

— Какая жалость, что Грин-де-вальд потерпел поражение! Он сражался за подлинные идеалы! — воскликнула Беллатриса. — А теперь вот такие… становятся директорами…

— Я слышала, что в той дуэли не было ни победы, ни поражения, Дамблдор и Грин-де-вальд просто разошлись… Поговаривают, их связывала… любовь, — пролепетала Меда и тут же прижала ладонь к губам, осознав свою непростительную оплошность.

Орион поперхнулся супом. Сириус, до этого вяло ковырявшийся в тарелке, разразился оглушительным хохотом.

— Молодец, Меда! Выпалила так выпалила! — сквозь смех прохрипел Сириус.

— Меда! Как ты смеешь изрыгать подобную мерзость в этих стенах?! — взревел Орион, бросая на Андромеду испепеляющий взгляд. — Это грязные сплетни, достойные лишь презрения. Ничего общего с правдой!

— Да ладно тебе, отец! — ответил Сириус, успокоившись. — Ну любили два мужчины друг друга, что такого?

— Сириус, замолчи! — прошипела Вальбурга, ее лицо побагровело от гнева. — Ты очерняешь имя величайшего волшебника своими грязными измышлениями!

— Величайшего? — фыркнул Сириус. — Грин-де-вальд убивал маглов, мама. Он сеял террор и раздор. Но… — Сириус запнулся. — Знаете… Он и правда велик, но только потому, что полюбил и осознал, что воевал за пустые идеалы. Вот на что способна любовь — остановить войну. А вы… Вы никак не поймете, что ваши стереотипы о чистоте крови — ничто иное, как… вымысел!

— Заткнись, выродок! — заорал Орион. — Чтобы я больше никогда не слышал подобной ереси в адрес Грин-де-вальда! Ты меня понял?!

— Да понял я, понял, — ответил Сириус, но тут же продолжил: — Забавно, как вы, зашоренные фанатики, восхваляя Грин-де-вальда, при этом трепещете от мысли, что он мог любить другого мужчину. И, о ужас, полукровку! А давайте-ка навестим старину Геллерта в его уютной тюремной камере и выведаем у него всю истину! Готовы услышать правду? Готовы признать, что ваш кумир — гей? Что тогда скажете? — осклабился Сириус.

— О, ужас... — Андромеда закрыла лицо ладонями. — Зачем я начала эту тему...

— Да уж, — поддакнула Нарцисса, наблюдая за сценой.

Орион сорвался с места. В мгновение ока преодолев разделявшее их расстояние, он вцепился Сириусу в грудки.

— Слушай внимательно, щенок! — его глаза пылали яростью. — Еще одно подобное слово — и я собственноручно вырву твой язык! Клянусь своей магией! Грин-де-Вальд сражался за наш мир! Никакая низменная страсть не могла затмить его разум. Он — чистокровный волшебник, а мы свято чтим древние законы!

— Да откуда вы взяли эти принципы?! — огрызнулся Сириус. — Молчишь?! Правильно, потому что сами выдумали эту чушь! И никому не даете жизни! Ни себе, ни окружающим!

Орион отпустил Сириуса и отвесил ему пощечину.

— Я сказал: заткни свой поганый рот!

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Ориона. В камине потрескивали дрова, бросая отблески на надменные лица.

Сириус с высоко поднятой головой демонстративно покинул столовую, с силой захлопнув за собой дверь. В серванте, заставленном фамильным фарфором, задребезжала посуда, словно вторя буре, бушующей в душе юноши. Но не прошло и мгновения, как дверь приоткрылась, и в щели мелькнул вызывающий жест — средний палец, дерзко взметнувшийся в воздух. Орион взбеленился. Он выхватил палочку и швырнул в сына заклинание. Сириус успел грохнуть дверью секундой раньше.

— Сукин сын! Нахватался от своих грязнокровых друзей…

— Орион! — ледяным тоном осадила его Вальбурга.

— Прошу прощения… — он нарочито небрежно поправил галстук.

Регулус, до той поры хранивший молчание, вдруг робко подал голос:

— Отец, — тихо произнес он, не смея поднять глаз на Ориона. — А… действительно откуда вообще пошло это убеждение о чистоте крови?

Вальбурга бросила на Регулуса предостерегающий взгляд. Орион повернулся к младшему сыну и ответил:

— Регулус, этот вопрос не стоит даже выдыхать вслух, — отчеканил он. — Это знание впитывается с молоком матери и передается из поколения в поколение.

— Но… — Регулус запнулся, боясь продолжить. — Но почему чистота крови так важна? Почему маглы считаются… недостойными?

Вальбурга поспешила сгладить неловкость, прибегнув к аллегории:

— Регулус… Представь себе хрустальный родник, воду чистейшую, прозрачную. А теперь вообрази зловонную болотную жижу, грязную и мутную. Что получится при смешении? Будет ли родник столь же чист?

— Нет…

— Именно, — отрезала мать.

— Твоя задача — хранить это знание и передавать дальше, — сказал Орион, возвращаясь к еде. — Волшебный мир всегда был чистокровным. Мы должны защищать его, иначе все исчезнет… Останется лишь скверна. А так как их магия слаба, то и ей угаснуть недолго… Сириус глупец, он не понимает, что это не просто прихоть… Он думает чувства помогут нам стать лучше, сильнее, но нет! Они загонят нас в трясину болота!