Мой олимпийский золотой

На лëд приглашается фигурист из Республики Корея - Пак Сонхун. Оглядев трибуны последний раз в поисках лишь одного человека, Сонхун ступает на лëд. Человек, которого он ищет, сейчас смотрит прокат с экрана телевизора. А с экрана ли.? Парень был максимально сосредоточен: на кону олимпийское золото. Короткую программу выйграть недостаточно, надо ещё в произвольной выложиться по полной. Начальная поза, первые ноты красивой музыки, первый прыжок. Аксель в три с половиной оборота - чисто! Дальше программа как по маслу шла: все каскады и сложнейшие сольные прыжки выходили шикарными. Сонхун по льду не катался, а парил над ним. Каждое движение свой максимум выдавало. Выезд с квад-лутца, потрясное приземление, идеально дотянутая нога. Каскад тройной флип —тройной риттбергер шикарен, на хороший плюс, в этом сомнений нет. Дорожка шагов, которую Хун ему посвещает, своему Шим Джеюну, что сейчас переживает за фигуриста как никогда. И Пак на последний элемент в программе заходит, на последнее вращение. "Раз, два, три, четыре"...— считал Сонхун секунды до конца. Финальная поза, последние ноты музыки, победный жест. Сейчас фигурист уверен, что он точно уж на пьедестал попал. С таким-то прокатом грех не оказаться в тройке. Пак выдыхает, опускаясь на колени. Он плачет, слëзы сами собой льются. Сегодня Пак Сонхун всего себя на олимпийском льду оставил. Он лëд целует да зрителям машет, посылая воздушные поцелуи в камеру. Объятия тренера, слова поддержки. Но сейчас не это нужно парню, ему нужен только Джейк. Тот человек, которому была посвящена эта произвольная программа. Сонхун неспеша надевает чехлы на коньки и накидывает кофту на плечи. Всё медленно делает, не хочет слышать оценки. Зона kiss&cry фигуриста липким страхом встречает. Страшно. Страшно от того, что через несколько секунд он может оставить фигурное катание навечно. Сюда он ехал только за золотом. Если не оно, то с карьерой покончено. Всё ещё страшно. Вдруг чего-то не хватило? Вдруг другие откатали лучше? Вдруг не он выйграл? " За произвольную программу Пак Сонхун набирает 214,54 балла. Сумма за две программы 324,04. Это первое место". Первый...Сегодня Пак Сонхун стал новым Олимпийским чемпионом. Сегодня его самая главная мечта сбылась: золото Олимпиады в Пекине. Он сначала не верит. Пристально и долго смотрит на результаты, кажется, что второй. Потом туман рассеивается. И... Наконец видит: он первый. Из глаз фигуриста с новой силой хлынули слëзы. Только теперь он счастлив. Хун несколько раз зрителям поклонился, затем в камеру. Показал сердечко и скрылся в подтрибунном помещении, максимально избегая журналистов. Пак бежал в раздевалку прям в коньках, чтоб быстрее написать своему Джеюну. — Джеюнаа!! Я выиграл! — Я новый Олимпийский чемпион!! — Я...я так счастлив..не могу сдержать слез.. Джеюни💕: — Хуни, любимый, ты умничка! Самый-самый лучший! Я безумно горжусь тобой, солнце! — Спасибо, я очень тебя люблю — Очень жаль, что ты не видел... Джеюни💕: — И я тебя люблю. Солнце, я всё видел. Ты был просто великолепен. — С телевизора и на трибунах не одно тоже! Джеюни💕: — А кто сказал, что я по телевизору смотрел?? — Ч..чего... Джеюни💕: — А ты выйди из раздевалки, и узнаешь). Сонхун буквально телефон бросает и выбегает из раздевалки. У противоположной стены стоит Джеюн. Его Джеюн. Пак в объятья любимого бросается, сцепляя свои стройные ноги на талии старшего. В шею утыкается, начиная снова всхлипывать. Слëзы плавно в истерику перерастают. Слишком много эмоций для одного Сонхуна. Он не может выдержать столько. Только ревëт, повиснув на Джейке. — Поздравляю, Хуни, ты был невероятен. — Шим поцелуй оставляет на губах фигуриста. — Я скучал, солнце. — И я скучал, Джеюни. Но почему ты не сказал, что находишься в Пекине. И вообще, когда ты прилетел и... — и всë, задыхается. Эти слëзы невозможно душат, но перестать плакать Хун отчего-то не может. Видя своего парня таким, Шим в пространстве теряется. Ему срочно нужно успокоить маленького беззащитного Хуни. И ничего лучше не находит, как губами его коснуться. Эти губы...Такие тëплые, такие желанные. Джеюн медленно посасывает верхнюю губу Пака, будто говоря: "Я здесь, я с тобой, любимый". И младший отвечает, лишь ближе прижимается. Неуверенно и с опаской по губам чужим мажет. Джейк не медлит, он поцелуй углубляет, языком по дëснам своего парня проходится. С уст Сонхуна первый стон срывается, настолько он отвык от поцелуев Джеюна. И парни практически забывают, что на Олимпийской арене находятся, как слышат щелчëк камеры. Их сфотографировали. Сфотографировали их поцелуй, нарушив личное пространство. Но Шим не обращает на это внимания, демонстративно оглаживает бëдра фигуриста, показывает фак в камеру, и пара скрывается за дверью раздевалки. Слава богу, та была персональная. — Прости, Хуни, не стоило мне так развязывать руки. Наверняка теперь выйдет статья о нас. — с сожалением произносит Джейк, целуя парня в уголок губ. А затем слезинки с щëк сцеловывает. Садиться на скамью, что обычно в раздевалках стоят, Пака за руки держит и в глаза ему смотрит. — Ничего страшного. Я ведь обещал, что расскажу о нас, когда выиграю Олимпиаду. Вот время пришло. Шим улыбается, ближе к себе притягивая Сонхуна. Гладит талию и поясницу, зная, что младший очень любит такие прикосновения. И когда фигурист совсем уж млеет, Джеюн того на скамью сажает. Сам на колени перед ним опускается. Рукой от самого бедра до кромки коньков ведёт. Правую ногу Пака придвигает ближе, начиная разшнуровывать ботинок. Затем снимает другой. Шим трепетно целует острую коленку своего парня. Сонхун не знает куда себя деть, поэтому на ноги поднимается вместе с Джеюном. Они долго и молча друг друга обнимают. Им не нужны слова, чтоб выражать свою любовь. *** Сонхун мило улыбается, как и всегда. Садиться на колени Джейка, гладит руками крепкую грудь. Аккуратными пальцами шимову толстовку сжимает, будто она спасательный круг. В шею целует, оставляя небольшое красное пятно. Проводит языком по кадыку, выбивает стон из Джеюна. — Солнце, ты стал таким нетерпеливым. Если продолжишь, я отымею тебя прямо здесь и прямо сейчас. — А может я этого и добиваюсь. Я так по тебе соскучился. Мне так тебя не хватало. Трахни меня, Джеюни, трахни меня прямо сейчас. Осознание сказанного приходит фигуристу слишком поздно. Дать заднюю уже нельзя, уже поздно. А у Шима срывает тормоза. Он впивается в сонхуновы губы, сразу языком в рот проникает. Устраивает руки на тонкой талии, слегка поглаживая. Он аккуратно стягивает с Сонхуна рубашку, в которой младший катает произвольную программу, стараясь не слишком прерывать грязный поцелуй. Цепочка на талии, элемент костюма, остаëтся не тронутой, уж очень она нравиться старшему. Когда Джеюн перестаёт терзать чужие губы и разрывает поцелуй, он оглядывает хорошо сложенное тело фигуриста, проходится взглядом по лебединой шее и вновь целует: также грязно и развязно, именно так, как любит Пак. Языки парней опять сплетаются, а низ живота уже тянет от желания. Хун стонет в поцелуй, когда Джейк сжимает его талию. Хочется наконец избавиться от лишней одежды, что сейчас так безумно лишняя. Джейк резко подхватывает своего парня на руки, направляясь к столу, что находится в раздевалке. Он укладывает Пака на поверхность и сразу припадает к шее, языком по ней мажет, но следов не оставляет - нельзя. Вместо этого посасывает кожу возле ключицы, зная, что это слабое место Хуна. Там уже не видно: костюм это место от посторонних глаз скрывает. Шим всë ниже спускается, целует грудь младшего. Обводит языком вокруг чувствительного соска, затем в рот его вбирает; сначала посасывает, после самым кончиком дразнит. Про второй тоже не забывает. Между пальцами тот растирает, несильно оттягивая. Ещё ниже спускается: к своду рëбер. Пальцами считает каждое ребро, пока губы впалый живот с точëными кубиками пресса поцелуями осыпают. И про язык Джейк тоже не забывает, им он впадинку пупка обводит несколько раз, иногда прикусывая кожу рядом. А Сонхун весь в стонах рассыпается да извивается под старшим. Он готов кончить от таких маленьких игр со своим телом. — Джеюна, аах..пожалуйста... Я хочу тебя... — Потерпи, котëнок. Ещё не время. — дыхание Шима сбивается, он тоже хочет Сонхуна. Однако сейчас не может его трахнуть, ведь младшему потом на лëд выходить, стоять на первой ступени Олимпийского пьедестала. Джейк вновь целует Пака, с силой сжимая его бедро. Мимолëтно касается вставшего члена, слышит очередной стон, что тонет в поцелуе. А Сонхуна уже ведёт от желания. Не может он больше терпеть. Его терпение осталось где-то на льду, там где он оставил и свою победную произвольную. Сейчас он здесь, с Джеюном. И думать может только о нëм. Пока Хун старался терпеть и сдерживаться, Шим уже штаны с него снял. Да так аккуратно, чтоб не повредить дорогой костюм. Одежды на Паке уже и не осталось. Только цепочка на талии, любимая джеюнова цепочка. С ней Сонхун выглядит слишком сексуально. Не говоря ни слова, Джеюн опускается на колени. Идеально для того, чтоб Хуна вылизать. Это немногое из того, что он может сделать на данный момент. — Джеюни, что ты... — Сонхун прерывает свои слова громким стоном. Потому, что Шим языком по его дырочке проходится. Да заставляет краснеть своего парня. — Что ты делаешь? Встань... Не надо... А тот и не слышит, продолжает языком своим выбивать душу Пака. Задирает его ноги, чтоб удобнее было. Красивыми длинными пальцами бедро сжимает. Язык продолжает ласкать сжимающуюся жаждущую внимания дырочку фигуриста. Обводит колечко мышц, затем внутрь проникает, слабо растягивая. А парень над ним только извивается, кусая собственные запястья, чтоб стоны заглушить. Джеюн в восторг приходит от такого Сонхуна. Такого нуждающегося, такого горячего и такого милого. Несмотря на мольбы младшего, Шим не смеет остановиться. Лишь языком глубже проникает, подводя к пику. Хуна уже потряхивать начинает, стройные ноги дрожат. Он вот-вот кончит от одного языка с своей заднице. Джеюн это чувствует, начиная интенсивнее вылизывать своего парня. Кусает внутреннюю сторону бедра, там же оставляя алый засос, снова возвращается к сонхуновой заднице. Младший просто в стонах рассыпается и кончает себе на живот, слегка пачкая ту самую цепочку. Он тянет Джейка за волосы, в губы его впивается, всё ещё мелко подрагивая после оргазма. Олимпийский чемпион разрывает поцелуй, обессиленно падая на стол. Шим лишь улыбается от такого зрелища. Снова наклоняется, на этот раз чтоб слизать горячую сперму с подтянутого живота Хуна, чем вызывает лëгкий смех его. Это было немного щекотно всë-таки. — I love you, baby. But I wasn't satisfied. — говорит слегка запыхавшийся Шим на родном языке. — And...suck me beauty. Сонхун бы понял всë, однако услышал только последнюю часть фразы. Фигурист затуманенный взгляд на своего парня поднимает. В глазах старшего чëртики похоти пляшут, он не на шутку разошëлся. А Пак уже без сил, ему б поспать. Только вот вместо этого он медленно поднимается со стола и сразу в объятьях Джейка оказывается. Последний к себе податливое тело прижимает, успокаивающе по спине гладит. Только недолго это длиться. Хун отталкивает от себя парня и слезает со стола, мгновенно опускаясь на колени прям перед Шимом. Особо долго не раздумывает, сразу ширинку чужих штанов расстëгивает. В глаза Джеюну смотрит, отлаживает его возбуждение через ткань боксеров. Даже пару поцелуев оставляет, прежде чем стянуть предмет одежды. Сонхун продолжает смотреть в глаза так невинно и наивно, когда облизывает всю длину. А следом вбирает в себя плоть на половину. Старший на это действие глаза закатывает, руку в волосы Пака запускает. Фигурист начинает медленно ртом двигать, с каждым толчком беря больше. И Джеюн потихоньку срывается, задавая почти бешеный темп. Он позволяет нескольким стонам сорваться с губ, ведь Сонхун так хорош в минете. Возможно, Шим смог бы продать душу дьяволу за такое удовольствие. А дьяволом бы был никто иной, как его Хуни. Что касаемо самого Пака, то он порядком устал. Однако продолжал с энтузиазмом своë дело. Сейчас он выглядит так порочно и развязно, что Джеюн при одном только взгляде на эту картину изливается младшему в рот. И тот всё послушно сглатывает. Успевает лишь отстраниться и на пол рухнуть окончательно. *** Сонхун часа, наверное, через два просыпается. И понимает, что вовсе не помнит, как уснул. На себя смотрит: он не в своём костюме, а в шимовской толстовке. Его костюм весит на стуле рядом, аккуратно расправленный. Сам Пак этого пару часов явно сделать не мог. Наконец голову поворачивает. В другом углу раздевалки сидит его Джеюн, такой спокойный и умиротворëнный. — Джеюни... — совсем тихо зовëт. И разве может Шим Джеюн не подорваться в ту же секунду, чтоб оказаться рядом с возлюбленным. — Я здесь, котëнок. — Джейк абсолютно ласково по волосам гладит. Садится рядом на мат, который в раздевалке находился, чтоб фигуристы спать могли. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Фигурист отрицательно мотает головой и к Шиму ближе прижимается. Хун нуждается в нëм и его объятьях. Ведь с Джеюном обниматься очень приятно. Он всегда, независимо от обстоятельств, нежен. Всегда трепетно за талию одной рукой держит, другой по волосам поглаживать будет. Это действует на Сонхуна слишком успокаивающе. Из этих объятий не хочется выбираться. Будь сонхунова воля, он бы всю жизнь провëл в руках Джейка. Тот же в свою очередь ни за что в жизни не отпустил бы Пака. *** Первое место в мужском одиночном катании: Пак Сонхун. Вновь в коньках, вновь на льду. Но теперь уже на награждение выходит. Такой счастливый, такой радостный. Хуну кажется, что его прямо сейчас от улыбки разорвëт. Предела сегодняшнему счастью просто нет. Он в Пекине на первой ступени Олимпийского пьедестала стоит, возле борта его любимый человек находится. Можно ли более для счастья желать? Пак Сонхун думает, что нет. Сегодня медалями не награждают, только пандами, что являются символом этих Олимпийских игр. Но, пожалуй, Хуну немного побоку на то, чем его наградят. По крайней мере сегодня. Здесь и сейчас его главная награда — Шим Джеюн. Пак с пьедестала спускается, у тренера флаг берëт. Всё это стандартная процедура: круг почëта, фото с призëрами, фото с флагом своей страны. Это занимает много времени. Все СМИ хотят запечатлеть новых звëзд в мире фигурного катания. А Сонхун хочет, чтоб его запечатлели не с японцами, а с любимым Шимом. Поэтому флаг на борт кладëт, на лезвия чехлы надевает и напрыгивает на парня как тогда возле раздевалки. Джеюн одной рукой придерживает худые бëдра, другую на затылок кладëт. Целует. Бесцеремонно, на глазах у всех. Все камеры, как и ожидалось, на них направлены. А спустя несколько минут Пак Сонхун в интервью на многомиллионную аудиторию официально заявляет о своих отношениях. Об отношениях с Шим Джеюном. *** Олимпиада к концу подходит. Сегодня Сонхун последний раз будет выступать здесь. Как Олимпийский чемпион, он закроет эти соревнования своим показательным выступлением. Опять в красивом костюме, опять под красивую музыку. И опять кататься он будет для него. Для своего Шим Джеюна. Показательный номер нежный, поставленный специально для сегодняшнего дня. В нëм Хун совершенно по новому для фанатов раскрывается. Вместо строгих брюк и рубашки на нëм голубая полупрозрачная кофта и свободного кроя белые штаны. Пак катается под абсолютно нежнейшую песню своей любимой группы. Там поëтся что-то о вечной любви к одному человеку. И для Сонхуна этот единственный человек — Джейк. Парень, который как воздух: также необходим. Хотя точнее было бы сказать, что воздух для Сонхуна важен, как Джеюн. Без воздуха он мог бы прожить несколько минут, а вот без своего парня нет. Программа заканчивается под восторженные аплодисменты публики и других фигуристов. Мгновение спустя Пак оказывается ими окружëн. Тоже стандартная процедура. Некая формальная церемония прощания. Фигуристы устраивают между собой прыжковые батлы, фотографируется и много обнимаются. Сонхун не исключение. Первым он находит легенду своего вида спорта. Единственный и неповторимый — Юдзуру Ханю. Эталон мужского одиночного. Пак на ломаном английском параллельный квад-риттбергер предлагает. Согласие получает. Разгон, правильное положение, прыжок. Раз, два, три, четыре. Ровно четыре оборота и красивый выезд. Правда, выезд получается только у Хуна. Ханю падает, смеëтся. Младший тоже улыбается, встать тому помогает. Они решают сделать ещё раз, только уже заходят на лутц. В этот раз оба сложный прыжок приземляют. Сонхун широко улыбается, затем в объятьях легенды оказывается. Тот нового чемпиона за талию хватает, тренера сфотографировать просит. И Хун не против таких прикосновений, но всё равно держит дистанцию. Он знает, что его парень не будет ревновать. А точно ли не будет? *** Джеюн заходит в номер Сонхуна слегка раздражённый. Ведь только он может касаться Пака. А держать за хрупкую талию и подавно. Почему кто-то другой смеет прикасаться к его Хуну? Кто вообще разрешил? Эта чёртова ревность разум затуманивает. Что касается младшего, то он не понимает, почему Джейк себя так ведёт. Он не понимает причину раздражение. А спросить будто бы боится. Вдруг он провинился в чём-то? — Джеюни..мм.. всё в порядке? Я тебя обидел как-то? — осторожно спрашивает фигурист, стоя позади парня. Ответа не следует. Шим резко валит его на кровать. В алые губы впивается. Сонхун и понять то ничего не успевает. Старается отвечать на настойчивый поцелуй. Уже не так нежно, как днём, целуются. Джейк кусает губы, кровавые ранки оставляя. И тут же зализывает. Полностью подчиняет младшего себе одним лишь поцелуем. Сонхун только и делает, что стонет в губы своего парня. Воздух заканчивается примерно через минуту. Разрывают поцелуй, оставляя ниточку слюны после себя. Пошло. Оба парня тяжело дышат, но Джеюн особенно. Он так долго не видел фигуриста, что терпеть не может больше. А тут ещё и внезапная ревность. Да, у пары точно будет бурная ночь, прямо в олимпийской деревне. — Ты провинился, детка. Почему позволяешь прижиматься к себе другим? Почему позволяешь держать твою прекрасную талию? — томно, прямо в губы, шепчет Джеюн, едва касаясь чужих. — Может ты ещё и разрешишь ему целовать тебя или трахать? — Нет, милый. Только ты можешь делать это со мной. — бледные щёки мгновенно алеют. — Именно, малыш. Но я должен наказать тебя в любом случае. Джейк встаёт с кровати, что-то из своего рюкзака достаёт. В карман прячет, чтоб младший не увидел. Возвращается. С Хуна толстовку снимает, откидывая ту на пол. Первую вещь из кармана вынимает. Наручники. Шим Джеюн привёз с собой в Пекин наручники? Похоже, Паку сегодня тяжко придётся. Джейк видит смятение в глазах фигуриста. Успокаивающе целует в лоб, чтоб страх улетучился. В следующее мгновение запястья пристёгивает к кровати. И достаёт ещё одну вещь из кармана. Перо. Блять. — И так, детка, наказание начинается прямо сейчас. Оно будет очень долгим. Я хочу, чтоб ты за ночь кончил семь раз. Сможешь? — спрашивает Шим и поглажмваёт алую щёку Хуна. — Я...я не знаю. Максимум же пять было, не знаю, смогу ли выдержать больше. — Сонхун стыдливо отводит глаза, а низ живота начинает тянуть. — Выдержишь, я в этом уверен. Но если ста нет нехорошо, сразу говори. — Джейк клюёт младшего в нос. — Что ж, я начну. Сейчас я буду щекотать тебя, пока ты не кончишь.