Эфиры

      Душно. Как же, блять, душно.       Не от летней жары — от этого липкого, знакомого адреналина, что застревал в глотке и глухо колотился в висках, отдаваясь навязчивым эхом в ушах и кончиках влажных пальцев. Ксено прислонился спиной к бетонной кладке узенького переулка, стараясь слиться с тенью. Дышать — тише. Шевелиться — никак. Это всего лишь очередной раунд шоу под названием «Поймай Звезду».       Но откуда-то справа, из-за угла, всё ближе доносились обрывки голосов — противно-вязких и абсолютно наглых:       — Он где-то тут! Точно видел, в чёрной кожанке и в сером худи!       — Ксено! Ксено, подпишите хотя бы один!       — Всего одно фото, мистер Уингфилд!       «Одно фото». Как будто это не превратится в сотни фото от папарацци и тысячи вопросов от интервьюеров. Ага, да, конечно. Так он, вчера родившийся, им и поверил.       Fuck off!       Ксено стиснул челюсти. Он просчитался. Как последний лох. Думал, что капюшон, надвинутый чуть ли не на нос, и чёрная маска – как всегда достаточный камуфляж для улицы после работы в студии. Не спасло. Засекли почти сразу: узнали по походке, глазам и слегка торчащим серебряным прядям. А ведь всё началось с утра: стояла отличная погода, и он, думая подышать свежим воздухом перед трудным рабочим днём, оставил свою машину на парковке около дома и без происшествий дошёл пешком.       — Подумаешь, — мысленно бодрил он себя перед выходом. — Раз утром получилось оказаться незамеченным, значит и сейчас тоже получится. Ничего не будет.       Ксено, ты идиот.       Самоуверенность, мать её! Вот он, результат «гениального» решения впихнуться в серую массу людей, будучи знаменитостью.       Браво, Уингфилд! В очередной раз блестяще подтверждаешь звание «гения».       Всё. Решено! Никаких «Быстренько пройдусь пешочком, никто не заметит». Только собственная машина! Даже если и идти всего лишь 10 минут. П-о-х-у-й.       Ксено хотелось закрыть лицо руками, сползти по стене и выть. Хотелось, но. Во-первых ситуация такая, что приходится лишь оставаться в одном положении и молиться господу богу (даже если он и атеист — когда за тобой гонится безумная толпа поверишь во что угодно), чтобы весь этот хаос поскорее закончился. Во-вторых, Ксено просто не хотел показывать, что в последнее время немного сходит с ума. Он вообще в принципе не принимал данный факт. Нет, всё правда нормально.       Он успешно сдаст магистерскую выпускную работу — свой полноценный фильм «Glam», сходит на пару официальных мероприятий после выхода, разошлёт его по фестивалям, а после улетит на отдых куда-нибудь в Гавайи или Мальдивы. Пойдут рецензии в специализированных изданиях, сарафанное радио и нормальные сборы, которые позволят вложиться в следующий проект. Но пока до этого надо было просто дожить и пережить.       Нет, он правда вернётся в норму после хорошего отдыха. Поверьте на слово.       В общем, к чему были эти мысли. Хочется закрыть лицо руками и выть, но Ксено Уингфилд абсолютно адекватный человек, а не сумасшедший с дурки. Он держит контроль. По крайней мере, старается.       Однако несмотря на его оплошность — как же он презирал подобные засады. Это не только вторжение в личное пространство — это систематическое отрицание его личности, его выборов и его реальной жизни! Они преследуют не «Ксено Уингфилда» — режиссёра, продюсера, студента магистратуры NYFA, a «Ксено Хьюстона» — призрака чужой славы, к сожалению, привязанный с рождения. Их псевдолюбовь — насилие над правом быть кем-то бо́льшим, чем «сын Вивьен». Это обесценивание всех собственных усилий, за которые он проливал кровь, пот и бессонные ночи (а слёзы? — высохли уже давным-давно). Это неэтично, глубоко несправедливо и унизительно.       Ксено прекрасно понимал, что его популярность в последние 4 года невероятно сильно возросла, и он готов к любым ситуациям, но всё же подобного рода пиздец происходил довольно-таки редко. А сегодняшний превзошёл вообще все случаи. Какого хуя? — назревался вопрос, но был отброшен. Ответ вспомнился.        Прямо за углом внезапно услышался прерывающий мысли крик: «Он в переулке! Вот здесь!».       Shit.       Время замирать кончилось. Ксено резко сорвался с места на оживлённую улицу. Сразу же, как по сигналу, началось: топот, оры толпы и жёсткие вспышки камер. И ни хотя бы капли сочувствия. «Мистер Хьюстон! Посмотрите сюда!», «Один вопрос!», «Прокомментируйте ситуацию!» — голоса интервьюеров перебивали друг друга, напоминая навязчивое жужжание мух.       «Да они все сегодня с ума посходили, что ли?!».       — Это же Ксено!       — Видос снимай, быстрей!       — Что случилось? Кто это?       Ветер бил в лицо, но ноги работали на автомате — выверенно, молниеносно, избегая прямых линий. Он знал эти уловки папарацци, знал их настырность. «Как же заебало», — сжалось всё внутри в отвращение перед этим цирком.       Глаза метнулись в поисках спасения — и тут же зацепились за жёлтое пятно такси. Ну наконец-то! Рука взметнулась вверх — не мольба (до такого он не опустится), а скорее приказной жест. Жест человека, требующего немедленной передышки. Машина притормозила, и он буквально ввалился на заднее сиденье, захлопнув дверь с такой силой и скоростью, что она жалобно задребезжала, отсекая последние крики: «Ксено! Куда вы?!», «Хотя бы улыбку!». Водитель бросил оценивающий взгляд и быстро врубил внутренний замок. Глухой щелчок — и мир снаружи оказался заперт.       ...       Тишина. Относительная. Только тяжёлое, с хрипотцой дыхание самого Ксено, да гул двигателя нарушали наступившую изоляцию. За стеклом лица исказились разочарованием и злостью, а сами звуки доносились приглушённо. Они опоздали. На миг. Но этого мига хватило.       Ксено закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Всё нормально. Они не достанут. Постепенно, сантиметр за сантиметром, отпускал ком в груди. Только когда дыхание полностью выровнялось, он сдавленно выдохнул, будто выпуская весь накопленный яд:       — «Solitude Peaks». Плачу́ тройную сумму.       Цена не имела значения. Ценой были тишина и гарантия, что до своей крепости он доберётся без новых "сюрпризов".       — Понял, — бросил водитель без лишних вопросов, без сочувствующих вздохов, без попыток заговорить. Просто — понял. И тронулся с места.       Спасибо, что хоть водитель адекватный попался.       Он потянулся к рюкзаку, достал телефон и наушники. Амбушюры легли на уши, а пальцы нашли релакс плейлист. Первые ноты окутали защитным коконом. Музыка глушила звон в ушах и мысли о проваленной попытке слиться с толпой (ха, наивный).       Дзыньк!       Назойливое уведомление ворвалось даже сквозь песню. Ксено нахмурился и глянул на экран телефона. Банк. Перевод от матери — что бывает редко, примерно раз в тысячелетие.       Дзыньк! Короткая, сухая строчка из инстаграма:       «Деньги тебе перевела.»       Зачем? Он может сам о себе позаботиться. Видимо, сегодня у неё настроение хорошее, раз снизошла со своего Олимпа и соизволила вспомнить о существовании сына. Раньше, в детстве, каждый такой перевод был островком надежды — он прекрасно помнил это позорное чувство. Хотелось бы, конечно, забыть к чертям собачьим, но такое никогда не забывается. Сейчас, — в двадцать лет, имея собственную онлайн-компанию, контракты с Prada и Rolex, а также доход от кино, — он не нуждался в её подачках. Принять их означало бы согласиться с тем, что эта мразота может вторгаться в его жизнь — а он уже отвоевал свои границы. Он принципиально не хотел иметь с ней ничего общего, даже в виде суммы на банковском счёте.       Ксено открыл приложение и перевёл всю сумму обратно. Затем вернулся в директ и коротко написал:       «Отправил обратно. Не нуждаюсь.»       Эта женщина обойдётся и без благодарностей. Как и он — без её денег.       Дзыньк! Третье уведомление:       «Как здоровье?»       Здоровье. Какое ей вообще, нахуй, дело? Внезапно решила врубить режим "хорошей мамочки"? На самом же деле — формальность. Палец вдолбил буквы:       «Нормально.»       Ответ: «Ясно.»       И всё. Больше слов не было. Никогда не было. Диалог исчерпан — до следующего снисхождения, когда она снова вспомнит о нём по какой-то одной ей ведомой прихоти. Экран погас. Уингфилд сунул телефон обратно в карман, откинувшись на сиденье. За окном мерцал активный город — но внутренняя пустота сегодня казалась глубже, чем обычно. Впрочем, пустота эта была лишь подтверждением его независимости. Знакомая, выстраданная, принадлежащая только ему.

***

      Машина свернула на более тихие улицы, и вскоре перед ними были неприступные ворота, словно заявляющие: чужим — вход воспрещён.       Такси бесшумно подкатило к тротуару и приостановилось. Ксено достал из кожанки портмоне. Отсчитал деньги — ровно втрое больше суммы на счётчике, как и обещал. Водитель лишь слегка кивнул.       — Спасибо, — сказал Уингфилд тихо, но отчётливо. Голос звучал низко, устало, и всё равно благодарно.       Именно таким людям хочется говорить «спасибо».       Прохладный воздух обволакивающе коснулся лица. Ксено повернулся к воротам.              «Solitude Peaks». Гейтэд-коммьюнити. Закрытый район. Место, куда обычный смертный с улицы не сунется — разве что на работу горничной или садовником, да и то после десяти проверок. Здесь жили топовые звёзды, люди шоу-бизнеса, бизнесмены, просто богачи, молодые профессионалы и тому подобное. Хоть и платишь бешеные деньги за небольшую трёхкомнатную квартирку — зато получаешь неприкосновенность. Высокие заборы, сканеры и круглосуточная высококлассная охрана. Главное правило: не лезь и не досаждай. Ни снаружи, ни внутри — никаких селфи, автографов и лишних взглядов. Рай для тех, кого преследует внимание. Или просто для тех, кто может себе это позволить и хочет спать спокойно.       Пара шагов — и Ксено оказался у КПП.       Пик! Система распознала лицо.       Охранник Марвин Локхарт — крепкий смуглый мужчина лет сорока пяти с морщинками — уже смотрел из будки. Тот давно работает на посту и знает всех постоянных жильцов «Вершин» в лицо. Его взгляд скользнул по помятой одежде, по замученному лицу с тёмными кругами, в целом по общему виду человека, будто недавно избежавшего нападения диких зверей.       По сути, так оно и было.       — Вечер, мистер Уингфилд, — Марвин оглянул его. — Выглядите... Как будто вас переехала толпа людей. Всё в порядке? Я понимаю, пятница, но тем не менее..       Ксено вздохнул, ненадолго остановившись. С Марвином можно было поговорить. Он не лез в душу и был нормальным.       — Вот именно что переехала, мистер Локхарт, — Ксено провёл рукой по волосам, остановившись на шее. — Буквально. Попал в засаду. Еле ноги унёс.       Марвин присвистнул, качнув головой с таким выражением, будто юноша признался в попытке суицида.       — Ох... Чего же так? Утром ведь спокойно прошли?       — Да, утром — получилось! Решил, что вечером будет так же. Что в капюшоне и маске меня не заметят, — Ксено горько усмехнулся, чувствуя, как жгучий стыд от собственной глупости поднимается к щекам. — Больше никогда так не сделаю.       Марвин усмехнулся.       — Вот и правильно, — он махнул рукой в сторону. — Добро пожаловать, мистер Уингфилд. Отдыхайте, — он нажал кнопку, и пешеходная калитка рядом с шлагбаумом открылась.       Район обнял мягкой простынёй. Идеальные дорожки, шелест автоматических систем полива, отдалённые изредкие голоса... Глядя на эту красоту, Ксено почти физически ощущал, как с души спадает груз, оставляя только одно-единственное желание забыться.       Довольно скоро Ксено оказался у корпуса «Liberty», где и находилась текущая цель. Сканер. Эхо. Лифт умчал его на четвёртый этаж бесшумно. Щелчок чип-карты в замке и... Дом. Милый дом. Комфортный, пахнущий свежестью. Ксено скинул кроссовки, швырнул кожанку и сумку куда подальше, а худи полетело в сторону корзины с грязным бельём. Переодетый в домашнее, он почувствовал, как остатки напряжения окончательно растворились.       Холодильник гудел приветливо. Аккуратные полки: пакет свежего шпината, пара ярких овощей, упаковка куриного филе, яйца, цельнозерновой хлеб, греческий йогурт, бутылка минералки. Забивать желудок фастфудом после такого дня — вот это реально самоубийство. Поэтому через двадцать минут на тарелке дымился идеальный ужин: курица с овощами и шпинатом, сверху — пышный омлет, на отдельной дощечке — ломоть хлеба.       Элегантно.       Он сел за бар, отломил кусок омлета. Откровенно неудачный день остался за воротами. Осталась только приятная усталость и предвкушение выходных у семьи Ишигами-Вайнберг. Бьякуя, Лилиан, Сенку... Хорошие люди. С ними всегда хорошо.       Доел, закинул тарелку в посудомойку на автомате. И, наконец, заключительный аккорд дня — YouTube. Вечерний просмотр чего-либо стал для Ксено таким же ритуалом очищения, как горячий душ. Он достал макбук и плюхнулся на диван.       Итак. Что там сегодня предлагают алгоритмы?       Политика — интересно, но не сейчас. Драма — её сегодня хватило с лихвой, "спасибо", больше не надо. Комедия — слишком громко. Нужно что-то нейтральное... И тут:

«Прохождение NieR: Automata #7 | LIVE — Stanley Sniper»

      Ксено на секунду замер.       Первое, что попалось в глаза — «NieR: Automata». Хорошая игра. Не шедевр, но и не пустышка. Одним словом — приличная. Он сам проходил её лет в тринадцать. Вспомнил, как засиживался допоздна, пытаясь разгадать её философские (на тот момент казавшиеся такими) загадки или просто погружаясь в мрачновато-меланхоличную атмосферу.       Второе, что попалось в глаза — «Stanley Sniper». Стэнли Снайдер. Знакомое имя. Мелькало в рилсах, в лентах коллег по индустрии, в новостных пабликах по медиа. Тот начал карьеру в каком-то известном танцевальном коллективе, ушёл из него, поступил и экстерном окончил Juilliard School, сумел выстроить успешную карьеру на двух фронтах: и в профессиональном танце, и в медиапространстве. Известен своей «оригинальностью» и — по слухам — весьма толковым подходом к контенту. Также говорили, что на стримах играет он осознанно, без кривляний, с пониманием механик — и именно эта черта зацепила зрителей. Любопытно. Интересно, как он справится с NieR.       Он нажал на стрим. Экран заполнился кадрами точного боя 2B среди футуристических руин под мертвенную музыку.       Ксено честно был готов к потоку дурацких криков или натужного энтузиазма, которые так часто сопровождали игровые стримы. Однако вместо этого... Голос. Бархатно-шёлковый, словно лился нежной мелодией. И никакой истерики, никакого наигранного восторга.              Этот голос... Странно убаюкивал. Несмотря на каталог дикторских тембров, актерских модуляций и эталонных вокалов в памяти — этот зацепил иначе. Не громкостью, а именно этой гипнотической... Плавностью.       What the hell?       На экране мелькали обрывки эпичных сражений с роботами и мрачных пейзажей постапокалипсиса. Стэнли играл... Виртуозно. Не лез напролом, не тупил на ровном месте. Двигался расчётливо и эффективно, разгадывал головоломки быстро и логично, бил боссов с точностью. Это вызывало неподдельное уважение. Ксено ценит компетентность и мастерство.       Вечер прошёл под аккомпанемент терапевтичного голоса и зрелищного действа на экране. Ксено не заметил, как стрим подошёл к концу, убаюканный этим сочетанием.       — На сегодня всё, сквад! — тон голоса Стэнли стал немного оживлённее, и чат мгновенно взорвался волной смайлов и криков. — Da-а-аmn, what happened? — он флегматично поднял бровь, глядя на бешеный поток сообщений. — Нет, простите, сегодня больше не поболтаем. — После этого «Sniper» снял наушники, откинулся в кресле и начал молча скользить взглядом по комментариям.       И Ксено почему-то, как слепой щенок, только сейчас споткнулся взглядом о небольшое окошко в верхнем левом углу. Там, в обрамлении мягкого светового кольца, сидел сам стример. Сложившаяся картина ебашила со всей дури по лицу. Светло-золотистые, чуть растрёпанные, словно поцелованные солнцем волосы спадали на лоб. Голубые глаза — самая глубокая, пронзительно-яркая лагуна под рассветом — смотрели куда-то в сторону чата с лёгкой усталостью... На него падал фосфорический свет от лампы спереди, и сзади лиловато-синее неоновое сияние окутывало контур, создавая почти мистический ореол. А простое, чёрное худи подчёркивало контраст, создавая ощущение идеальной, оглушительной притягательности этой сцены.       Сука.       Вы хотите сказать, что он всегда был таким... Блядски несправедливо красивым? И раньше он данный факт игнорировал, воспринимая как сухую строчку в досье? Ксено, видавший на кастингах моделей и актёров пачками, замер. Это не было гламурной картинкой. Это была какая-то чёртова естественность, которая пробивала экран.       «Просто хорошее освещение», — попытался убедить себя внутренний циник, но взгляд почему-то не отрывался.       ...       «Ладно, не просто. Очень... Гармонично», — сдался он про себя, чувствуя, как где-то под рёбрами ёкает.       Тому бы в модели...       — Почему, спрашиваете? — Стэнли облокотился щекой на кулак небрежным жестом, — Так время уже позднее, мне мелкого надо гнать спать, y'know? — Голос смягчился.       Мелкого?..       Щёлк!       А, точно. Где-то мелькало, что у него был младший брат. Как там его звали?.. Ген..ри?.. Нет, не так. Но Ксено сейчас не вспомнит, ведь его разум буквально уплывал.       Ксено задумался ровно на три секунды. Он отслеживал десятки аккаунтов в этой сфере: блогеры, знаменитости, продюсеры, конкуренты. Анализировал и знал все тренды, искал закономерности, но почти никогда не «подписывался» — это было ниже его достоинства. Зачем афишировать интерес к тому, кого ты изучаешь как объект?       Но этот «Sniper» оказался не обычным серым объектом. Его подача, его спокойствие под давлением, его чёткая, почти режиссёрская работа с аудиторией — это материал, который ломал привычные схемы.       Рука сама потянулась к экрану. «Подписаться». Затем, после секундной заминки — колокольчик. Чтобы понимать, как часто он выходит в эфир. Ему были интересны статистика и охваты Снайдера как блогера.       Ксено закрыл ноутбук, ещё не полностью осознавая сделанного.       Странное чувство — приятно-густое, смешанное с приглушённым удивлением и... Щемящим непониманием.       Рациональность — его верная броня — дала трещину. Почему? Из-за того, что тот не орал как идиот? Из-за того, что этот чарующий, медитативный поток слов был лучшим антидепрессантом в аудиоформате за весь день? Или из-за этого внезапного ебейше-элегантного кадра в конце, где его лицо показалось... Настоящим? Близким?       Да это же, блять, бред.       Порхающие бабочки внутри сжались в тугой комок. Он, Ксено Уингфилд, только что совершил абсолютно иррациональный поступок. И, что самое ужасное, даже мысли не было его исправить.       Пиздец.       Не день, а сплошной, беспросветный, иррациональный пиздец.

***

      Понедельник.       Самое отвратительное слово в лексиконе Ксено. Вечер был каким-то уныло-серым, будто весь город застрял в тоске. На столе громоздилась гора исписанных черновиков сценария, заполненные яростными пометками красной ручкой. Преподша — мерзопакостная жертва порванного презерватива — сказала всё переделать. «Мелодраматично! Шаблонно! Где конфликт, мистер Уингфилд? Где глубина?!». Сука, да она сама сплошной ходячий конфликт!       Он швырнул ручку на стол и цыкнул.       Прошлый сценарий, вообще-то, был очень хорош — Ксено даже не поленился скинуть его знакомым режиссёрам и гениальность сюжета признали абсолютно все! Глубина у этой гадины в жопе, где периодически обитают члены студентов-подлиз — естественно, что у тех хорошие баллы по данному предмету. А Ксено Уингфилд человек приличный.       «Это ничтожество просто завидует моим успехам в столь молодые годы...»       Так. Спокойно. Терпение. «Не дай негативу себя победить», — пронеслось в голове прежде, чем сформировалась чёткая фраза: Ты всё сможешь.       Невольно вспомнились выходные у семьи Ишигами-Вайнберг, где не надо было тратить нервные клетки... Они любили его таким, какой есть. Сенку со своей детской прямотой и радостью топит колючую скорлупу Ксено. Бьякуя и Лилиан подлизывались, но их привычная дурашливость не бесила (разве что иногда). Было хорошо. Но теперь… Теперь был понедельник. И гора дерьма последнего зачёта, которую нужно перелопатить из-за тупых прихотей тётки.       Дзыньк!       Резкий звук уведомления врезался в только что утихомиревшееся сознание. «Опять что?». Преподша снова прислала новые правки? Oh my god. Только не это!       Но нет. Уведомление было от YouTube.

Stanley Sniper начал новый эфир: «BIG Q&A: Отвечаю на ваши вопросы».

      Ксено замер. Палец завис над экраном. Стэнли Снайдер. В памяти всплыло видение: золотистые волосы, пронзительные глаза, тот самый... Медовый голос.       Взгляд скользнул от телефона к заваленному столу. Мысли метались:       «Дедлайн поджимает. Надо закончить до завтра, иначе эта шваль опять будет пилить мозги...»       Противовесом — воспоминание о голосе. Мягко-насыщенном, успокаивающем.       «Час. Всего час послушать... Чтобы голова прояснилась...»       Рациональность в это время слабо пискнула о «профессиональном интересе к формату Q&A».       «Да пошло всё к чёрту!» — решение созрело окончательно.       Ксено встал так, что стул отъехал со скрежетом. Гордой (выёбистой) походкой пошёл к кровати и плюхнулся в подушки. Макбук был рядом. В два движения он открыл YouTube, нашёл эфир и кнопку «Смотреть».       Стэнли сидел в знакомом кресле, в таком же фасоне худи — цвет, правда, молочный, а волосы в этот раз опрятно уложены. На заднем плане – тот же лилово-синий неоновый ореол. Улыбка стримера снова была... Непринуждённой.       — ...нет, Ген в этот раз не поздоровается с вами. Почему? Он спит. Да-а, в этот раз довольно рано уснул. Утомился заяц, слишком неугомонным сегодня был. ... Следующий вопрос...       Чат несся бешеной лентой. Но Ксено их не читал. Он просто анализировал и смотрел. На выражение лица Стэнли — открытое и опять... Чуть усталое? На его жесты. На то, как он легко парировал какой-то глупый вопрос. На то, как Стэнли выстраивает диалог с миллионной аудиторией.       Было что-то... Завораживающее в этой естественности.       Рука сама потянулась к интерфейсу доната. $30. Достаточно, чтобы его вопрос выделился.       Mr_X: Как опыт структурирования танцевального нарратива влияет на подачу импровизационного контента? Чувствуешь ли необходимость в незримом "сценарии" даже в live?       Отправил. Через мгновение его ник и вопрос всплыли в специальном окне, подчёркнутые забавным звуком. Стэнли, читая, приподнял брови, явно заинтересованный.       — ...Вау, — наконец вырвалось после нескольких секунд молчания. — Кхм... Во-первых, спасибо за донат. Вопрос неожиданный, — блогер слегка улыбнулся и скрестил руки на груди, готовясь отвечать. — М-м-м... Да, фундамент, безусловно, есть. Танец и блогерство в каких-то моментах пересекаются. По сути, в понимании ритма. Не только музыкального, но и ритма разговора, взаимодействия в целом. В умении поймать ключевую нить и развить её... Чувствовать, когда нужна пауза, когда стоит ускориться, когда сменить "площадку" и тому подобное. Это не сценарий в привычном смысле, а... Скорее, чувство драматургии момента, что ли? Странно звучит, но, надеюсь, понятно. — Он снова сделал небольшую паузу. — Хотя, если честно, не могу утверждать, что именно танцы помогли в импровизации. Я ведь стал хореографом уже после того, как начал вести блог. Вернее будет то, что сама жизнь научила меня импровизировать. Всё же танцевальный опыт — это другая импровизация, просто есть пересечения двух этих сфер. Опять, насчёт «сценария»... Да, у меня есть примерный план на каждый стрим. Но это просто короткие пункты, по типу тем или дел, которые нельзя забыть. Слишком много планировать, мне кажется, нет смысла, ведь это начинает ограничивать. А когда ты скован, живой интерес аудитории пропадает. Всё становится... Слишком отрепетированным. Неискренним.       Ксено внимательно слушал все монологи Стэнли. И позже, когда чат окончательно утонул в «Как всё успеваешь?» и «Не выгораешь?», он снова ткнул в донат. Ещё $30 — мозг уже отключил калькулятор трат. Чёрт с ними, с деньгами. Интересно же.              Mr_X: При двух таких требовательных карьерах как находишь ресурс для «личного»? Как минимизируешь риск выгорания?       — О, снова Мистер Икс! — Стэнли зачитал вопрос. — Ещё раз спасибо за донат. Хм-м-м... — И опять пауза. Не театральная, а настоящая, пока Стэнли перебирал мысли. — Так, ну, риск выгорания есть всегда. Первый шаг к его минимизации — это закрыть гештальты, послужившие причиной выгорания. Следующий шаг — выбрать работу, которая тебе действительно нравится. И, конечно же, время от времени не забывать отдыхать. На счёт ресурса... У меня есть отличный модератор и менеджер, Юкио Сайонджи, он берёт на себя кучу задач, а также, как лучший друг, следит за моим самочувствием. Ещё есть Рюсуй Нанами — парень Юкио, и тоже мой очень близкий друг. Мы часто зависаем вместе, и это реально спасает. С ними я могу просто быть собой, без всей этой профессиональной оболочки. Вообще, иметь людей, с которыми ты не работаешь, а отдыхаешь душой — это, наверное, самый недооценённый, но мощный антидот против выгорания. Последнее, что скажу... Надо стараться быть честным перед собой. Например, если я чувствую себя плохо, то отменяю запланированное. Лучше честный перерыв, чем вымученное говно, верно?       Ксено машинально кивнул, даже не осознавая движения. Разумно. Честно. Без понтов и слащавых соплей про «любовь к делу». Снайдер не строил из себя супермена. Именно это и цепляет.       Стэнли откинулся глубже в кресло, пальцы забарабанили по микрофону ленивым, но чётким ритмом. Чат продолжал нестись.       Следующий донат, опять $30.       Mr_X: При переходе с танцевальной сцены на цифровую сцену — что оказалось самым неожиданным в управлении аудиторией? Сходства/различия в энергообмене?       — Опять ты!.. — На губах Стэнли мелькнула короткая, но искренняя ухмылка. И мелькнуло что-то вроде уважительного любопытства. — Можно в этот и следующие разы не благодарить за донат, окей? Договорились. — Ксено хмыкнул. Снайдер так уверен, что Мистер Икс и дальше продолжит донатить? Ха, самоуверенный наглец.       ...       Что ж, стоит признать — тот был чертовски прав.       Любопытство аналитика пробудилось окончательно. Этот блогер... Мыслил категориями, близкими Ксено. После лаконичного ответа от стримера, он вновь задал вопрос.       Mr_X: Фильтрация идей. Как отделяешь "здоровый креатив" от "белого шума" в голове?       — С каждым твоим новым вопросом у меня увеличивается ощущение, что меня сканирует специалист-душнила, — тихонько рассмеялся Стэнли, читая вопрос. — Так, по делу. Усталость — главный враг креатива. Если идея не зажигает после отдыха — нахуй без сожалений. И... Всегда надо советоваться со знающими. Если Юкио или Рюсуй, глядя на скетч или план, говорит «фигня» — значит, он прав в девяноста девяти случаях из ста. Я научился не спорить. Экономит кучу времени и нервов.       Ещё вопрос, но уже острее.       Mr_X: Как отличаешь конструктив «со стороны» от субъективного бреда? И что можешь принять, даже если больно?       Стэнли нахмурился, сжав пальцы. — Больно — уже сигнал. Значит, надавили на больное, насыпали соль на рану. Самое главное это осознать и понять. Если сказал профи, чьё мнение действительно весомо — анализирую глубже, даже если неприятно. А если бред... — Он махнул рукой, и взгляд его стал равнодушным. — Да к чёрту его. Тратиться на разбор каждого высера по типу «хуйня» — это ж с ума сойти можно. Знаем, проходили.       Ксено слушал, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Стэнли отвечал и на другие вопросы из чата. Уингфилд сравнивал их подходы: его собственный, морозно-непредсказуемый, и этот — спокойно-самообладающий.       Интересный механизм.       И тут — Дзынь! — резкий, пронзительный звук доната, громче обычного. На экране всплыла сумма: $100. Но текст под ней заставил Ксено замереть.       Bbtiewf: Олды помнят, как ты сосал на старте. А сейчас пляшешь за бабки, только они тебе и нужны от аудитории. Выдохся, Снайпер. Отписка.       Тишина. Не долгая, но ощутимая. Даже чат на несколько секунд завис. Камера крупно поймала лицо Стэнли. Ни тени паники. Ни вспышки гнева. Но Ксено, с его натренированным чутьём, уловил микроскопическое изменение: лёгкое, едва заметное сжатие пухлых губ. Стример медленно прочёл текст вслух.       — ...Укё, — произнёс Стэнли тихо. Следующие слова прозвучали с металлической остротой. — Забань этого, пожалуйста. Навсегда. И спасибо за сотку, мудила. На колу Гену пойдёт.       Ни объяснений. Ни оправданий. Только приказ. И контрольный выстрел — упоминание младшего брата, делающие $100 смешной суммой на детское угощение. Затем — поворот к чату, голос снова тёплый и вовлекающий: «Так, следующий вопрос? Про коллаб с Шарлоттой? Да, мы обсуждаем...» — как будто только что вынес мусорное ведро.       Ксено сидел, остолбенев. За его плечами — целая армия недоброжелателей, и он, искушённый в этой среде, получал от прямых столкновений почти животное удовольствие. Жажда не просто ответить, а стратегически уничтожить, доказав полную ничтожность оппонента, — вот что зажигало в нём адское пламя. И он не успокаивался, пока не добивал.       «Если бы это сказали мне...»       Мысль раздвоилась. Если бы этот выпад был сигналом к масштабной атаке, то Ксено ответил бы сокрушительным контрударом — таким выверенным, железным и тотальным, что он одним махом закрывал любые аргументы, обращая попытку оскорбления в демонстрацию собственной безоговорочной победы. Он заставлял замолчать навсегда.       А если бы это была лишь одинокая, жалкая провокация... Он бы лишь презрительно усмехнулся, швырнул парочку язвительных оскорблений и завершил бы всё изящной фразой о собственном величии над всеми подобными ебланами.       Но Стэнли... Он просто стёр его. Как назойливую мошку. Не дал ему ни грамма своей энергии. В этом было что-то... Мощное. «Такой же стержень, — пронеслось в голове Ксено, — крепкий и непрогибаемый». Но методы! Совершенно разные. Именно это заставило Ксено замереть.       Он задал ещё два вопроса. Стэнли отвечал так же обстоятельно, с примерами, как будто токсичного доната и в помине не бывало.       Снайдер ответил на последний, а затем взглянул на часы в углу экрана и слегка ахнул.       — Боже мой... Окей, сквад, — он устало потёр переносицу, а потом провёл рукой по волосам, чуть растрепав уложенные пряди. — Почти два часа ночи, блин. Ген уже наверное третий сон видит. На сегодня всё! Огромное спасибо всем, кто был здесь, — уголки губ приподнялись в искренней улыбке. — Отдельный респект, конечно, загадочному Мистеру Иксу. Все семь вопросов были оч толковыми. Честно? Всегда бы такое задавали. Икс, я надеюсь, ты ещё заглянешь. Всем спокойной!       Экран погас.       Безмолвие квартиры обрушилось на Ксено, но теперь оно было не давящей пустотой, а... Наполненной.       Щёлк! В голове Ксено что-то переключилось.       Он глянул на заваленный бумагами стол. Теперь это казалось... Задачей. Конкретной и решаемой. Поток мыслей нёсся с каким-то лёгким вызовом. Он резко встал. Сел за стол. Начал писать. Не переписывать. Писать заново.       Слова текли неожиданно легко, будто Стэнли своими монологами пробил плотину в голове. В ушах ещё звучали интонации: живые, лишённые фальши. А работа шла. Рождались живые диалоги, острые конфликты и сцены, которых так не хватало тупой преподше. Он не злился. Он работал. Тот же рационализм, но теперь — без парализующей горечи.       Когда последняя точка была поставлена, Ксено взглянул на часы. Глубоко за полночь. Физическая усталость валила с ног, спина ныла, но в голове — непривычная, кристальная ясность. Чувство разлилось по телу – густое, тёплое, обволакивающее. Как медленный глоток выдержанного виски после долгого дня. Сознание начало медленно тонуть.       Последней мыслью было осознание: потраченные $210 совсем не жаль. Это было лучшей инвестицией. Не в информацию — в это тягучее спокойствие.       И на губах Ксено, сам того не замечая, дрогнул едва уловимый намёк на улыбку. Впервые за этот бесконечно долгий понедельник.