Cardio with You

— Хён, ты уверен, что тебя в детстве головой вниз не роняли? — Чонин смотрел на завязывающего шнурки беговых кроссовок Джисона с выражением, в котором читалось и лёгкое сочувствие, и твёрдая уверенность, что перед ним — человек, нуждающийся в срочной психиатрической экспертизе.

▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰

Хан Джисон всегда считал себя парнем… обычным. Ни выдающихся талантов, ни особых трагичных историй о тяжёлом детстве — просто вырос в тёплой, хоть и ничем не примечательной семье, где его любили и обеспечивали всем необходимым. Лицо у него было мягкое, с чуть пухлыми щеками, которые почему-то не исчезали, даже если он худел. Из-за детской привычки читать под одеялом с фонариком посадил зрение, так что теперь носил очки. Девочки в школе называли его милым, вроде как «хомячком», и для кого-то это могло бы быть обидным, но Джисона это не трогало. Ещё в подростковом возрасте он понял, что ему всё равно — внимание он хочет получать не от них. А среди парней, как он успел заметить, миловидные лица находили свою аудиторию. Так что — шах и мат, стандарты красоты! Со спортом отношения всегда были прохладные. В школе он исправно сдавал все нормативы, на эстафетах приходил хотя бы не последним, но вот чтобы добровольно остаться после уроков ради секции или марафона… спасибо, нет. Максимум — случайная партия в бадминтон на пикнике, и то, если двигаться приходилось не слишком часто. Сама мысль о том, чтобы бегать по утрам или таскать железо в зале, всегда упиралась в ленивое «потом», а если честнее — «никогда». И тут рядом Чонин, который, кажется, готов бегать хоть сейчас и хоть до ночи, и ещё удовольствие от этого получает. Ян Чонин был рядом столько, сколько Джисон себя помнил. Даже «друг» — слово какое-то слабое. Почти брат. Их семьи жили по соседству, так что они вместе делили всё: песок в трусах после игр во дворе, первые секреты и нелепые разговоры про влюблённости. Разница в один год не мешала им всё делать вместе и втягивать друг друга в любые сомнительные авантюры. Какая бы идея ни пришла в голову одному, второй, даже нехотя, всё равно в итоге шёл за ним. Поступать в университет оба хотели в Сеуле — и у обоих это получилось. Джисон уехал первым, успел отжить год в тесной общаге и привыкнуть к новому ритму и шуму большого города. А этой весной к нему присоединился Чонин, поступив на первый курс того же университета. Родители решили, что дешевле и удобнее будет снять им маленькую квартиру рядом с метро. Места там было немного, но до кампуса — рукой подать, да и жить вместе, как выяснилось, куда веселее, чем с посторонними соседями. Джисон переезду младшего товарища был рад — даже слишком. Поэтому он тут же вызвался устроить Чонину экскурсию по кампусу с обязательными пояснениями, где прячутся самые адекватные автоматы с кофе, который обязательно нужно пить между парами, чтобы выжить. Они шли неторопливо, и Джисон как раз объяснял расположение корпусов, когда Чонин вдруг замер у доски объявлений. На листке крупными буквами красовалось: Набор в футбольную команду. Глаза младшего вспыхнули, как у ребёнка в магазине игрушек. Решение было принято мгновенно. Джисон, к спортивным клубам равнодушный, пошёл с ним просто из солидарности. Занял место на трибуне, устроился поудобнее и приготовился наблюдать за тем, как новички гоняют мяч вместе с опытными игроками. Он почти не вникал в то, что именно сейчас происходит на поле, — какие-то тесты для новичков, какие-то переклички от тренера… Но в какой-то момент всё это перестало иметь значение, потому что взгляд зацепился за него. По полю двигался парень, от которого сложно было оторваться. Позже Чонин расскажет, что это Ли Минхо, капитан команды, учится на четвёртом курсе. А Джисон уже тогда мысленно присвоил ему титул «самый горячий парень во вселенной». Медно-рыжие волосы цепляли солнечные блики, движения были точными и уверенными. Даже с расстояния Джисон смог разглядеть прямой нос, чёткие линии губ и тот аккуратный, почти идеальный профиль, который хотелось рассматривать ещё и ещё. Да, кажется, это была именно она — влюблённость с первого взгляда. Джисон ещё никогда так искренне не радовался, что Чонина взяли в какую-то спортивную команду. Теперь у него был железный повод появляться на тренировках — и не пропускать ни одной. Официально — поддерживал Чонина. В действительности — глазел на Минхо. Иногда украдкой, иногда… ну ладно, откровенно. Конечно, он был не единственным влюблённым идиотом в этом университете. У кого-то из футболистов уже были вторые половинки, которые приходили просто поглазеть на своего парня в форме. У других — толпы воздыхателей, только мечтающих о взаимности. Минхо, судя по разговорам группы девчонок, что частенько сидели в паре рядов от Джисона, был из числа недосягаемых и холодных красавчиков. Всех, кто пытался пригласить Минхо куда-то, он без объяснений причин отправлял обратно. Версии были две — либо гей, либо просто не хочет отношений. Первый вариант Джисона устраивал. Второй — не особо. Ну, было бы действительно удачно, если окажется первый. Они же, вполголоса хихикая, добавляли, что с Минхо вообще непросто познакомиться — он всегда окружён своими друзьями-футболистами и редко пускает в этот круг новых людей. К счастью, этот пункт Джисон мог уже вычеркнуть из списка проблем. Всё произошло неожиданно. В один из дней он ждал Чонина возле раздевалок, собираясь вместе ехать домой. Дверь распахнулась, и вместе с другом в коридор вышел капитан команды. — Это мой друг, Хан Джисон, — небрежно представил Чонин. Рукопожатие. Пара приветственных фраз. И вот они уже идут вместе к выходу, разговаривая о том, что учебный год только начался, а усталость от пар уже накапливается, и о том, что весеннее солнце в Сеуле греет чуть увереннее, чем зимнее. Голос у Минхо оказался именно таким, каким Джисон и представлял — тёплым, с мягкой хрипотцой, от которой внутри что-то щёлкнуло. После этой короткой беседы Джисон окончательно понял: да, он влип. В тот же вечер он рассказал Чонину, что, похоже, влюбился. Младший, как человек простой и прямолинейный, предложил подойти к Минхо и пригласить на свидание. Джисон только мотнул головой — слишком рискованно. Слова девчонок с трибун ещё свежо звучали в голове. — Могу сам спросить про ориентацию, если ты так переживаешь, — предложил Чонин. — Даже не думай! — отрезал Джисон. — Это будет подозрительно. Чонин вздохнул. Потом ещё раз, уже глубже. И с видом человека, который предчувствовал, как кто-то из них двоих сейчас вляпается во что-то нелепое, сказал: — Ну… удачи тебе. По лицу же вижу — ты уже что-то придумал и тебя не отговорить. И не ошибся. Джисон понимал: бросаться сразу с приглашением на свидание — риск, но сидеть сложа руки и только вздыхать — ещё хуже. Место рядом с Минхо кто-то займёт, если он сам не попытается. Так прошёл первый месяц учёбы. Чонин за это время успел неплохо влиться в команду, а чем больше сближался с футболистами, тем настойчивее подталкивал Джисона «просто взять и подкатить». Но тот упорно держался — слишком неуверен был в том, интересуется ли Минхо вообще парнями. В школе он пару раз признавался натуралам, и ничего катастрофического не происходило, но почему-то именно с Минхо перспектива отказа пугала в разы сильнее. Пока план был прост: держаться на расстоянии, но в поле зрения. Зайти в раздевалку под предлогом что-то срочно передать Чонину — и случайно увидеть Минхо без футболки (лучше бы не видел, потому что теперь картинка намертво засела в голове). Пройтись по коридору так, чтобы столкнуться «случайно» и обменяться парой фраз. Присесть за стол в кафетерии за обедом «в первую очередь к Чонину», но на самом деле — ради пары лишних минут разговора с Минхо. Чем больше они пересекались, тем сильнее Джисон увязал. Минхо оказался не просто красивым — он был умным, начитанным, любил ужастики и котов, причём настолько, что мечтал завести сразу троих, как только появится стабильное жильё и достаточный заработок. И Джисон ловил себя на том, что хочет слушать его рассказы ещё и ещё. А потом наступило обычное утро понедельника. Ничто не предвещало катастроф — пока, выходя с первой пары, Джисон «случайно» не столкнулся с Минхо в коридоре. — Как дела, Джисон-а? — тепло спросил тот, заметив младшего в холле. — Да нормально. Пара скучноватая была, чуть не уснул, — пожал плечами Джисон, украдкой рассматривая теперь уже идущего рядом Минхо. — А у тебя? — У меня тоже, — усмехнулся Минхо. — Не люблю этот предмет, если честно. Настолько, что я сегодня на пробежке задержался и чуть не опоздал. — Ты бегаешь? — почему-то удивился Джисон. — Ага. Каждое утро. Пока на улице прохладно — самое то. И бодрит потом на весь день, — Минхо легко пожал плечами. — Здорово, — кивнул Джисон… и, прежде чем мозг успел вмешаться, выдал: — Я тоже люблю бегать. Правда, иногда пропускаю, если пары рано начинаются. Из всей этой фразы правдой было только слово «пропускаю». Бегать он не любил и не бегал — ни в дни, когда приходилось вставать на пары рано, ни в дни, когда можно было спать до обеда. Но слова уже сами катились с языка, и, прежде чем он успел их остановить, вырвалось: — Слушай, а давай на выходных вместе пробежимся? Минхо посмотрел на него с лёгким удивлением и каким-то изучающим прищуром. В этот момент Джисон всерьёз хотел развернуться и убежать прямо сейчас. Но вместо отказа услышал: — Ну… давай. Договорились встретиться в восемь утра в субботу, в парке недалеко от кампуса. Распрощавшись, Джисон почти бегом рванул искать Чонина, пока не началась следующая пара. Удача была на его стороне — друг как раз шёл по коридору в сторону своей аудитории. Джисон, не сбавляя темпа, схватил его за локоть и молча потащил в ближайший мужской туалет. — Ты чего творишь? — только и успел спросить Чонин, но Джисон, убедившись, что они одни, выдал в ответ скоростной пересказ свежего диалога с Минхо. Первые секунды Чонин слушал внимательно… а потом просто согнулся пополам от смеха. — Ты лучше подскажи, что мне теперь делать, — обиженно сказал Джисон, скрестив руки на груди, глядя, как друг захлёбывается в приступе хохота. — Прости, хён, но… — Чонин, судорожно глотая воздух, всё ещё не мог успокоиться. — Это реально смешно. На свидание, значит, пригласить боишься, а вот побегать со спортсменом — пожалуйста? — Да, я сглупил! — вскинул руки Джисон и опёрся спиной на дверцу кабинки. — Но уже поздно. Не могу же я теперь пойти и признаться, что наврал. — Ну да, пусть он узнает об этом уже на месте, — хмыкнул Чонин, наконец выпрямляясь и приобнимая друга за плечи. — Ладно, если серьёзно… Я же тебе сто раз говорил: скажи прямо, что он тебе нравится. Ты с ним уже чуть больше месяца знаком и видишь, что он нормальный парень. — Но он за это время уже троих девчонок отшил, — напомнил Джисон, тяжело выдохнув. — Во-первых, это не значит, что откажет и тебе. Во-вторых, он же не изверг. Помнишь, я рассказывал, как одна из них подошла к нему прямо при всей команде? И что он ей сказал? Просто спокойно, без грубости, сказал, что не заинтересован. Так что перестань верить этим слухам про «злобного капитана футбольной команды» и просто подойди. — Может, ты и прав… — нехотя выдохнул Джисон. Чонин уже раскрыл рот, чтобы похвалить эту редкую вспышку здравого смысла, но радость продлилась недолго. — …но признаваться во вранье глупо. Надо придумать, как не слишком позорно выжить в субботу, — добавил Джисон с тем самым видом, который всегда означал: он что-то задумал. Развить мысль не успели — перерыв уже закончился. Пришлось разойтись по аудиториям, но Джисон, сидя за партой, всё равно прокручивал в голове один и тот же вопрос: что делать? Ответ пришёл сам, за ужином. Он выложил идею Чонину — тот только покачал головой, но спорить не стал. Наверняка решил, что друг передумает к утру. Но Джисон был серьёзен как никогда. На следующее утро Джисон поднялся раньше обычного. Уже натянул худи, захватил наушники и как раз завязывал шнурки… чужие шнурки, к слову, — когда из своей комнаты вышел сонный Чонин. — Хён, ты уверен, что тебя в детстве головой вниз не роняли? — спросил он, облокотившись на дверной косяк. На лице — чистое непонимание, щедро замешанное с жалостью к обречённому. Даже на то, чтобы упрекнуть за нагло украденные беговые кроссовки, сил не нашлось. — Ты же всё детство со мной провёл. Сам должен знать, — Джисон даже не поднял взгляд, лишь чуть скривил губы в усмешке. — Было время до моего рождения. Может, тогда и уронили? Иначе как объяснить, что ты добровольно встаёшь в такую рань, да ещё и бегать собрался? — не унимался младший. — Да не ронял меня никто! — с лёгким раздражением выдохнул Джисон, наконец затянув шнурки и выпрямившись. — Ну-ну, — Чонин изобразил сомнение и медленно покачал головой. — И сколько, по-твоему, продержишься? Десять минут? Пять? — Эй! — возмутился Джисон. — Я вообще-то в тиктоке видео посмотрел про пробежки. Там лайфхаки дали, как подольше продержаться. — Конечно. Тикток — самый надёжный тренер, — Чонин уже едва сдерживал смех, но спорить не стал. — Ладно. Давай, иди и покоряй улицы Сеула своим бегом. Джисон театрально закатил глаза, подхватил телефон и вышел из квартиры. На лестнице было прохладно; от бетонных стен тянуло утренней сыростью, и каждый шаг вниз отдавался гулким эхом. Месяц назад он бы только рассмеялся, скажи кто-то, что ради утренней пробежки он встанет раньше обычного. Ещё и добровольно променяет тёплое одеяло и наушники с любимой музыкой на холод, ветер и пот. А теперь вот он, стоящий на пороге подъезда. Раннее апрельское утро встречало его прохладой и тихими, ещё сонными улицами. Хотя бы дождя не было — уже маленькая победа. Джисон включил плейлист, слегка размял колени и спину, запустил приложение для отслеживания пробежки. Первые шаги казались почти приятными: лёгкий ветер бодрил, музыка ловко подстраивалась под ритм, а внутри разливалось странное чувство — смесь предвкушения и азарта. Даже подумалось, что Чонин зря ворчал: бег — это не так уж и ужасно. Эйфория продлилась недолго. Минут через пятнадцать дыхание начало сбиваться, а в ногах появилась тяжесть, будто кто-то привязал к щиколоткам по мешку с песком. Темп пришлось сбросить, хотя упрямое желание «не сдаваться» подталкивало держать скорость. Ещё через пятнадцать минут организм объявил капитуляцию: Джисон плюхнулся на первую попавшуюся скамейку. Доски оказались холодными и влажными после ночного дождя, но сейчас это не имело значения. Бёдра горели от напряжения, в груди всё ещё стоял тугой ком, будто кто-то сжал лёгкие изнутри. Он шумно выдохнул и взглянул на экран телефона. Что ж, хотя бы одно можно было записать себе в плюс — прогноз Чонина про «десять минут» не сбылся. Он просидел так около десяти минут, пока дыхание не стало чуть ровнее. Потом поднялся и перешёл дорогу к круглосуточному. Джисон искренне не понимал, откуда у людей взялась уверенность, что бег бодрит: чтобы не развалиться прямо на месте, ему пришлось купить воду, стаканчик кофе и шоколадный батончик. Всё же тридцать минут — не худший результат для первого раза. Но где-то глубоко внутри он знал: Минхо и бежит быстрее, и выносливости у него куда больше. Поэтому, доев батончик, Джисон решил устроить себе второй раунд и вернуться домой бегом. На этот раз он пытался держать более стабильный, чуть ускоренный темп. В целом получилось… но домой он не вошёл, а буквально ввалился. — Ну как успехи? — донёсся из кухни голос Чонина. — Замечательно! Бег — лучшее, что было в моей жизни! — выдохнул Джисон, кое-как захлопнул за собой дверь и просто рухнул прямо в коридоре, даже не разуваясь. — Ага, вижу, — сухо прокомментировал Чонин, выходя из кухни с кружкой кофе в руках. Он посмотрел на эту жалкую картину сверху вниз, как на лежащего на берегу выброшенного кита. — И как ты, атлет, планируешь добраться на пары? — Можешь меня отнести? Ты же сильный и всё такое, — еле шевеля губами, предложил Джисон. — Могу, но не буду, — отрезал младший и сделал глоток кофе. — Так, сколько ты там пробежал? Джисон даже отвечать не стал — просто протянул ему телефон. Чонин разблокировал экран, заглянул в приложение и вслух пробежался по статистике: — Ну… не так уж и плохо. Почти час с перерывом. Сначала средний темп десять сорок, а на второй заход разогнался аж до восьми тридцати. — Я сейчас ничего не понял, — простонал Джисон. — Вот и доверяй тренерам из тиктока, — покачал головой Чонин. — Темп — это скорость бега: примерно за сколько минут ты пробегаешь километр. — А у тебя сколько? — с надеждой приподнял взгляд Джисон. — В последний раз, когда бегал, было где-то шесть. Но с футболом и учёбой подзабросил… — он на секунду задумался, а потом щёлкнул пальцами и строго посмотрел на друга. — Кстати, с какой радости ты в моих кроссовках бегал? Возвращать не планируешь? — Верну, когда покорю сердце Минхо-хёна, — невозмутимо заявил Джисон, но всё же стянул обувь. — А взял, потому что у меня для бега нет. Или ты хочешь, чтобы твой драгоценный хён убил себе суставы? Джисон состроил максимально невинный взгляд. — Я хочу, чтобы мой хён перестал маяться дурью и пригласил Минхо на свидание, а не на пробежку, — в тон ответил Чонин, но взгляд у него был вполне серьёзный. — Ну… технически, пробежка тоже свидание, — протянул Джисон, и сам понял, что звучит неубедительно. — Ты лучше не умничай, а дуй в душ, — отрезал Чонин, но руку всё-таки протянул, помогая подняться. — А то весь коридор провоняешь. Принять душ после такой нагрузки оказалось удивительно приятно — горячая вода расслабляла, смывала липкий пот и остатки утреннего героизма. Вот только вместе с усталостью приходила и сонливость, тяжёлая и тягучая. Когда Джисон вымылся и переоделся, на кухне его снова встретил Чонин — уже одетый, с телефоном в одной руке и всё ещё недопитой чашкой кофе в другой. — Я там тебе омлет оставил, будешь? — спросил он, даже не поднимая глаз. — Спасибо, — отозвался Джисон и заглянул на плиту. Под крышкой действительно ждал завтрак. Хоть он и ел уже утром, пробежка вытянула из него все силы, и голод вернулся. Он украдкой подумал, что при таких двойных завтраках легко можно набрать пару лишних килограммов… но, может, бег сожжёт достаточно калорий. И так рядом с Чонином и, тем более, с Минхо, он выглядел как угловатый подросток — ещё живота там не хватало. На пары они пришли вовремя, но тело Джисона упорно напоминало о себе — мышцы тянуло, веки наливались тяжестью, и весь день хотелось только лечь и уснуть. К счастью, утром он вытряс из Чонина обещание никому не рассказывать, что виноват в этом бег. — Джисон-а, ты чего такой сонный сегодня? — спросил один из футболистов во время обеда, когда они с Чонином сели с ними за одним столом. — Я?.. — Джисон встряхнул головой, пытаясь прогнать дремоту. — Да просто… не выспался. — Не выспался? Что-то случилось? — Минхо взглянул на него, и от этого внимательного, чуть прищуренного взгляда Джисон на секунду потерял дар речи. Сонный мозг судорожно перебирал варианты, и, не найдя ничего умного, он уставился на Чонина. — Чонин мне спать ночью не давал. Замучил меня совсем, — выдал первое, что пришло в голову, и тут же уткнулся лбом в плечо младшего, чтобы не видеть его реакцию. Ребята за столом дружно хихикнули, переглянувшись, но тему развивать не стали, переключившись на обсуждение чего-то другого. Джисон облегчённо выдохнул и вернулся к еде, делая вид, что его совершенно не касается насмешливый прищур Чонина. До конца пар он дожил почти на автопилоте, а после по привычке направился на тренировку футболистов. Глаза слипались, но глазеть на Минхо Джисон всё же умудрялся. Он сидел на трибуне и думал только об одном: насколько же Минхо всё-таки классный. И от этой мысли сразу появлялось второе — пугающее — если он всё же Джисона пошлёт, сердце разлетится на мелкие осколки. Но ещё больше пугала перспектива субботней пробежки. Джисон, конечно, не умел на глаз прикидывать скорость, но видел, как быстро Минхо носится по полю. Если он так же бегает и по утрам… дела будут очень плохи. Эти мысли придали мотивации тренироваться каждый день, чтобы хоть как-то выжить в эту злополучную субботу. По дороге домой Чонин вдруг заговорил о нём: — У меня Минхо-хён сегодня в раздевалке спрашивал, много ли мы с тобой обычно бегаем, — сообщил он как-то между делом. — И что ты ответил? — Джисон мгновенно напрягся. — Ну, сказал, что бегаем, но не каждый день и не очень быстро. Так… природой наслаждаемся, — невинно пожал плечами Чонин, но уголки губ у него дрогнули. — Спасибо, что прикрыл, — выдохнул Джисон. — А у меня был выбор? — фыркнул младший. — Но учти: если ты сам не скажешь Минхо, что он тебе нравится, до конца следующей недели, я сам займу твоё место. Джисон чуть не споткнулся. — Эй! Ты же вообще натурал! Тебе-то зачем к Минхо катить? — Чтобы тебе неповадно было, — совершенно серьёзно ответил Чонин и показал язык. — Друзья так не поступают, — театрально возмутился Джисон. — Разве может настоящий друг уводить любовь всей моей жизни? — Ага. Только вот твоя «любовь всей жизни» даже не в курсе, что он любовь всей твоей жизни, — закатил глаза Чонин. — Ладно, давай так. Если в субботу я опозорюсь, я просто закопаюсь в земле и больше никогда не попадусь Минхо на глаза. А если нет — приглашу его на свидание. Отличный план! Это как подбросить монетку, — Джисон даже самодовольно кивнул, будто придумал нечто гениальное. — Похороны — дорогое удовольствие, — только и сказал Чонин, еле сдерживаясь, чтобы не треснуть себя ладонью по лбу.

▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰

Джисон продолжал упрямо гонять себя на утренние пробежки. Как бы ни тянуло остаться в тёплой постели, он вставал ни свет ни заря, натягивал худи и уходил бегать. И, как ни странно, становилось чуть легче. Ноги, конечно, всё так же болели, мышцы тянуло, а тело казалось разорванным на части, но хотя бы сонливость после бега исчезла. Нет, говорить, что бег бодрит, он бы не стал, но хотя бы теперь после пробежки хотелось просто упасть, а не упасть и тут же вырубиться. Для него это уже было маленькой победой. Любить спорт Джисон, впрочем, не начал. Он по-прежнему не понимал, зачем люди делают это добровольно. Он-то страдал во имя высокой цели — а эти странные люди просто просыпаются и думают: «А не побегать ли мне с утра по доброй воле?» Нормальными их язык не поворачивался назвать. Хотя… Минхо ведь один из таких. И Чонин туда же. Да как вообще вышло, что почти всё его окружение — сплошные спортсмены? Несправедливость чистой воды. Так и тянулись дни до субботы. Джисон бегал, пытаясь прибавить в скорости и выносливости — по крайней мере, ему так казалось — и успокаивал себя мыслью, что готов к встрече с Минхо. Парк находился недалеко, поэтому в день «Х» он добрался туда быстро, пришёл даже на десять минут раньше и занялся разминкой. И вот, на аллее показался Минхо. Такой же, как всегда, неотразимый — в чёрной футболке, что подчёркивала рельеф тела, с расстёгнутой кофтой, небрежно накинутой на плечи, и лёгкой, уверенной походкой, от которой у Джисона предательски сжалось в груди. — Доброе утро, Минхо-хён! — Джисон помахал рукой, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Доброе, — ответил Минхо с лёгкой улыбкой, но при этом почему-то огляделся по сторонам. — А твой парень не с нами? — Мой… кто? — челюсть Джисона едва не хлопнулась об асфальт. — Ну… Чонин. Вы ж всегда вместе всё делаете вроде, — Минхо произнёс это так буднично, что оторопь Джисона только усилилась. Мозг Джисона на секунду завис, выдав целый спектр эмоций: шок, негодование, искреннее непонимание и лёгкое желание лечь прямо здесь и не вставать. Судя по всему, всё это прекрасно читалось по выражению лица, потому что Минхо тут же поднял ладони в примирительном жесте: — Эй, брось, тут нечего стесняться. У нас в команде гомофобов нет — к вам все нормально относятся. И вы, кстати, не одни такие. Я сам по парням, а Хёнджин, хоть сейчас и с девушкой, раньше тоже встречался с парнями. Никто тут за это косо не смотрит. Джисон уставился на него, как олень на фары автомобиля. Так, стоп… без паники. Позитивное мышление, включаем. Из хорошего — теперь точно известно, что Минхо нравятся парни. Победа! Из плохого — он, по какой-то неведомой причине, уверен, что Джисон встречается с Чонином. Что?! Как можно было до такого додуматься? Ладно, главное — без паники и спокойно объяснить, что Минхо немного не прав. — Ты с дуба рухнул? — вырвалось в итоге у Джисона, так что о спокойствии можно было забыть. — Мы с Чонином?! Да ни за что! — он даже руками замахал для убедительности. — Да он мне как родной брат, это ж почти инцест! Даже если бы я захотел, он натурал, ему это неинтересно. И мне — тоже. Мы друзья, и точка. Так что не надо тут таких фантазий. — То есть… вы не встречаетесь? — Минхо выглядел искренне удивлённым, будто услышал, что земля на самом деле плоская. — Конечно нет! Мы оба свободные люди: у меня нет парня, у него нет девушки. И всё. Теперь понятно? — в груди у Джисона неприятно скрутилось. А вдруг Минхо всё это время терпел его рядом только потому, что считал его парнем члена команды? И теперь, когда стало ясно, что он никто, просто отдалится и перестанет разговаривать? Но Минхо только улыбнулся и тихо рассмеялся: — Понял, свободный человек. Раз так — побежали вдвоём. И они действительно побежали. Минхо держался чуть впереди, шаги — ровные, уверенные, дыхание — спокойное, будто это и не пробежка вовсе, а лёгкая прогулка. Похоже, он всё же немного сбросил темп, подстраиваясь под Джисона, но тот из упрямства делал вид, что не замечает. Его вперёд гнала не только влюблённость, но и желание доказать, что он не такой уж и медленный. Ну и остаточное раздражение от того, что Минхо всерьёз принял его дружбу с Чонином за роман. Пока бежал, Джисон краем глаза поглядывал на профиль Минхо и пытался понять: ну что они с Чонином такого делали? Они же ни за руки не держались, ни разу не целовались (даже в подростковом возрасте такого не было), общались вполне обычно. Да, могли подурачиться, но ведь все друзья так делают. Как из этого можно было сложить такую картину? Вопросов было много, внутри всё ещё бурлило негодование, но спросить напрямую сейчас было бы невозможно — дыхание и так шло вразнобой, а лишние слова только прибавили бы мучений. Поэтому Джисон молча бежал дальше, сохраняя ритм и откладывая разговор «на потом». Минхо бежал ровно, будто его ноги сами знали ритм. Для него это была, похоже, просто разминка, а для Джисона — испытание на выносливость. Темп был выше обычного, и Джисон упрямо держался, не позволяя себе замедлиться. Только вот они так и не обсудили, сколько собираются бежать. И вот уже тридцать минут позади… потом сорок. Темп не менялся. Грудь жгло, мышцы ныли, а внутри нарастало желание хотя бы на пару минут перейти на шаг. Но Минхо продолжал бежать, даже не запыхавшись, и Джисон, стискивая зубы, тянул за ним. Мысленно он даже поблагодарил Чонина за утреннее «пей таблетку, потом мне спасибо скажешь» — обезболивающее помогало не чувствовать весь накопленный за неделю беговой ад. Правда, сейчас он бы с радостью стер и ощущения от этой пробежки, но, увы, такой функции у обезболивающих не было. К моменту, когда часы показали, что они бегут уже час, Джисон был уверен: ещё немного — и путь закончится не в парке, а в ближайшей реанимации. К счастью, Минхо наконец начал сбавлять темп. Они почти синхронно остановились, и тишина, повисшая после равномерного стука кроссовок по асфальту, показалась непривычно густой. Джисон жадно втянул воздух, но изо всех сил старался делать это тихо, чтобы не выдать, как сильно его вымотало. Минхо же выглядел так, будто только размялся — тепло улыбнулся, глядя прямо на него, и вдруг легко потрепал по голове. — Хорошая пробежка, да? — сказал он всё с той же мягкой улыбкой. Ладно, ради этого момента оно того стоило. Вся усталость, боль в ногах и протестующее тело — всё окупилось. И, будь нужно, он, наверное, пробежал бы и дольше, лишь бы Минхо продолжал так тепло смотреть и легко улыбаться. — Ага, — выдохнул Джисон, экономя слова, чтобы лишний раз не выдать, насколько он запыхался. — Пойдём, возьмём попить. Я угощаю, — предложил Минхо, и они, не спеша, потопали к ближайшему круглосуточному. В магазине Джисон, по привычке, схватил холодный кофе, а Минхо — бутылку воды и какой-то протеиновый батончик. За всё действительно заплатил Минхо, хотя Джисон вяло пробовал возразить. Сложно, впрочем, назвать это настоящим протестом — скорее, формальностью. В глубине души ему было чертовски приятно, и он почти убедил себя, что этот жест что-то значит. На выходе Минхо отломил половину батончика и протянул Джисону. Тот не стал церемониться — запихнул кусок в рот целиком, чем вызвал у Минхо лёгкий, но искренний смешок. — Так почему ты думал, что мы с Чонином вместе? — спросил Джисон, прожевав, и они продолжили прогулку по парку уже шагом. Направления у этой прогулки, кажется, не было, и Джисона это устраивало: главное, что рядом шёл Минхо. Тот на секунду задумался, потом слегка пожал плечами: — Да просто… вы всегда вместе. Ты на каждой тренировке, сидишь на трибуне, говорил, что приходишь поддержать Чонина. А друзья обычно не торчат на каждой тренировке без пропусков, — хихикнул Минхо. Что ж, тут он был прав. Если бы дело было только в Чонине, Джисон ещё после первой тренировки забыл бы дорогу к стадиону. Но ведь вся правда в том, что сидел он там ради кого-то совсем другого. Вот ведь, и зачем вообще врал? Чонин был прав: проще было бы поговорить честно, чем сейчас судорожно придумывать отмазки. — Но ведь необязательно с кем-то встречаться, чтобы приходить, — попытался парировать Джисон. — У половины вашей команды там целый фанклуб, и никаких отношений. — Тут ты прав, — легко согласился Минхо, а потом, чуть прищурившись и явно что-то обдумывая, протянул: — Ну… раз ты не являешься чьим-то парнем… значит ли это, что тебе кто-то из команды нравится? Внутри Джисона всё моментально сжалось. Вот он — идеальный момент. Всё уже сложилось в его пользу: он знает, что Минхо по парням, недоразумение с Чонином развеяно, а сам Минхо не проявляет ни малейшего желания уйти или закончить диалог. Но стоило лишь представить, что сейчас придётся признаться, как в коленях появилась предательская дрожь, а в горле будто встал ком. — М-может быть, — выдавил он уклончиво, стараясь не смотреть прямо на Минхо. Но уши и щёки уже пылали так, что, казалось, это можно было заметить даже с другой стороны парка. Минхо чуть наклонился вперёд, собираясь что-то сказать… и тут, словно по сценарию, в паре метров перед ними возник Хёнджин. Джисон даже едва слышно выдохнул — настолько кстати был этот внезапный «рояль в кустах». — Привет, хён! — с широкой улыбкой и излишней энергичностью поздоровался Хёнджин, а потом перевёл взгляд на Джисона. — О, и тебе привет, Джисон. Что это у вас за прогулка? Джисони что, Чонина опрокинул? Джисон почувствовал, как раздражение неприятной волной поднимается откуда-то изнутри. Ну вот, и этот туда же. Что, у них в команде коллективная уверенность, что он с Чонином встречается? И всё же, несмотря на злость, в глубине души он был благодарен Хёнджину — этот внезапный визит избавил его от неловкой темы. — Мы ошиблись, они не встречаются, — спокойно вставил Минхо, избавив Джисона от необходимости что-то объяснять. Хёнджин лишь равнодушно пожал плечами, мол, нет так нет. — Понял. Вы сейчас к метро? — уточнил он. — Ага. Давно пора в душ и переодеться, — с лёгкой улыбкой ответил Минхо. Они втроём двинулись по дорожке, постепенно перейдя на привычную лёгкую болтовню о каких-то мелочах: про погоду, про приближающиеся тесты, и даже про новый фильм, который Хёнджин хотел посмотреть. Тема романтики больше не всплывала — и Джисон был этому только рад. В метро их пути разошлись: Хёнджин с Минхо пересели на другую ветку и напоследок махнули рукой… а Джисон, устроившись на свободное сиденье, домчал до своей станции почти на автопилоте. Он и не заметил, как пролетели остановки — всё это время в голове упорно крутилась одна фраза: «Значит ли это, что тебе кто-то из команды нравится?» и его собственное жалкое «может быть». Да что это вообще было? Он же сам себе и Чонину обещал — поговорить, а не мяться. А тут не то что признание не получилось. Это какое-то поведение ребёнка, которого посадили за одну парту с симпатичным одноклассником. Им ведь давно не по десять лет, могли бы уже поговорить нормально, по-взрослому. Но нет, стоило подойти моменту, как его просто заклинило. В таком самобичевательном настроении Джисон дошёл до дома. Внутри, как он и ожидал, оказался Чонин. Тот сидел на кровати с ноутбуком на коленях, но дверь в комнату была настежь открыта, и Чонин явно время от времени косился на вход, поджидая его. — Ну как прошло? — без всяких прелюдий спросил он, убирая ноутбук в сторону и выходя в коридор. Опёрся плечом о дверной косяк, пока Джисон возился с дверным замком и стаскивал кроссовки. — Во-первых, я дико устал, — с тяжёлым вздохом сообщил Джисон. — Мы бежали целый час. Без перерыва! Я сегодня вставать не планирую. — Чтобы подкрепить слова действием, он прошёл на кухню и буквально рухнул на стул. — Мне всё равно, стоя ты или лёжа, — с прищуром сказал Чонин, садясь напротив и опираясь локтями о стол. — Но надеюсь, ты сейчас скажешь, что признался Минхо, что он тебе нравится? — Нууу… — протянул Джисон, и по одной только этой интонации Чонин, кажется, уже всё понял. Он шумно втянул воздух, готовясь отчитать старшего, но Джисон внезапно подался вперёд, и в его глазах зажглось неподдельное возмущение: — Ты вообще знал, что твои футболисты считают нас с тобой парой? Вы там точно мячами друг другу головы не поотбивали? — Чего? — опешил Чонин. — Какой ещё парой? — Какой-какой! — Джисон вскинул руки к потолку, словно пытаясь достучаться до высших сил. — Самой обычной. Оказывается, из-за того, что я ходил на ваши тренировки и говорил, что хожу ради тебя, они решили, что я твой парень! — он тяжело выдохнул, опуская голову на стол, но в ответ услышал только громкий, совершенно довольный смех. — И что смешного-то?! — Так, во-первых, надеюсь, ты хотя бы признался Минхо, что мы не пара, и мне не придётся участвовать в инсценировке публичного расставания, — сквозь смех выдал Чонин. — Конечно, сказал! — закатил глаза Джисон. — Я был так возмущён… ты бы видел. — А во-вторых… — Чонин слегка склонил голову, а уголки его губ снова дрогнули. — Теперь я понял, почему Минхо-хён так виновато на меня посмотрел, когда назвал тебя милым. — Что?! — Джисон резко выпрямился, упершись ладонями в стол, будто собирался выпрыгнуть через него. — То есть Минхо называл меня милым, и ты молчал?! Когда это было? И что именно он сказал?! — Тише-тише, — Чонин поднял ладони, словно прикрываясь от напора старшего. — Неделю назад… или две, не помню. Помнишь, мы тогда обедали вместе, а тебе нужно было срочно смотаться в библиотеку до пары? Ты тогда быстро закинул всю еду за щёки и убежал. Джисон смутно помнил — в тот день он и правда спешил, чтобы успеть распечатать конспект. — Ну, а я остался с ребятами, — продолжил Чонин. — Кто-то из них ляпнул, что ты выглядел как хомяк, и я рассказал, что в школе тебя так и называли. И тут Минхо… — он сделал паузу, будто специально растягивая интригу. — Минхо сказал, что это очень мило выглядело. Что кличка эта тебе идеально подходит. Чонин пожал плечами, словно это была не более чем мелочь, и добавил: — А потом он вдруг замолчал, посмотрел на меня так… будто я его подловил на чём-то. Виновато, знаешь? Ну а там уже мы сменили тему. Так что всё, история закончилась. Младший рассказал всё спокойно, без какого-либо подтекста, но у Джисона от этих слов внутри как будто что-то хлопнуло, распахнув двери, и в животе закружились бабочки. Словно Минхо сказал это не где-то там, неделю назад, а прямо сейчас — сидит рядом, глядит в глаза и называет его милым. Неужели Минхо действительно так думает? Может, зря он струсил и не признался… Хотя нет, стоп. Во всём виноват Хёнджин. Если бы этот длинноногий рояль в кустах не свалился в самый неподходящий момент, Джисон бы точно всё сказал. Да, это всё Хёнджин виноват. — Он… считает меня милым, — мечтательно выдохнул Джисон и снова уткнулся лбом в стол. — Слюнями тут всё не залей, — хмыкнул Чонин. — Надеюсь, хоть это подтолкнёт тебя перестать устраивать спектакль и признаться наконец. Джисон только кивнул, а Чонин отправил его в душ — смыть пот и усталость утренней пробежки. Тёплая вода приятно расслабляла тело, но разум всё равно крутился вокруг сегодняшней пробежки и слов Минхо. Чёртов Хёнджин… обязательно было появляться, когда не просили? Нет, в понедельник он поговорит с Минхо и всё расскажет. Лично, как положено. Чонин, кажется, был готов свечку поставить, чтобы не сглазить эту внезапно адекватную мысль. Джисон на такие подколы — с долей правды, кстати — только закатывал глаза. Воскресенье он встретил в объятиях тёплого одеяла. Без будильника, без кроссовок, без утреннего мазохизма под видом бега. Мягкая подушка будто специально тянула его обратно, в свой мягкий плен, обещая защитить от всех забот. Джисон лежал, уткнувшись лицом в наволочку, и думал, что поговорка «ценишь только когда потеряешь» чертовски права. После недели, когда каждое утро он с проклятиями вылезал из кровати ради пробежек, эти часы в постели казались абсолютным счастьем. Он готов был сочинить оды и серенады в честь своей кровати — и уж точно не собирался вставать по доброй воле. Но идиллия длилась недолго. В понедельник пары начинались рано, и вместо того чтобы продолжить тёплое воскресное безделье, Джисон вместе с Чонином трясся в переполненном утреннем вагоне метро. Воздух был тяжёлый, сонливость давила, а мышцы ног всё ещё тихо ныли после недели бега. От этого хотелось только одного — обратно под одеяло. Но прогуливать пары он себе не позволял. Тем более, сегодня был день, когда он собирался поговорить с Минхо. Учёба шла своим чередом, но для Джисона всё происходящее вокруг было словно в тумане. Его мысли всё время уплывали в сторону — туда, где все выходные крутился один и тот же вопрос: как признаться Минхо? Подойти и ляпнуть «ты мне нравишься» казалось дико глупо. Делать это при всех — тем более. Значит, нужно было выловить его наедине… Но тогда в голове вставала другая проблема — а может пригласить на свидание? а куда? Парк или кафе казались банальщиной, а придумать что-то получше он так и не смог. В итоге Джисон решил действовать по обстоятельствам. Сегодня тренировок у футболистов не было, поэтому он просто написал Чонину, чтобы тот шёл домой один и не ждал его. В ответ получил короткое, но многозначительное: «удачи в любви». У Минхо была на одну пару больше, и Джисону пришлось немного подождать. Он устроился на широком подоконнике в холле, прямо напротив двери нужной аудитории, и пытался собрать в голове хоть какие-то внятные слова. Но чем дольше сидел, тем меньше идей оставалось. Шум шагов и голосов вывел его из тупика. Пара закончилась, и студенты начали выходить. Среди них был и Минхо. Он заметил Джисона, улыбнулся, попрощался с одногруппниками и направился к нему. — Привет, хён, — сказал Джисон, спрыгивая с подоконника. — Я… это… поговорить хотел. — Конечно, что случилось? — Минхо смотрел прямо в глаза, и от этого у Джисона внутри всё неприятно сжималось. Пункт первый: остаться наедине. — Не здесь. Пойдём, — тихо сказал он и, почти не думая, схватил Минхо за руку, потянув за собой. Тот и не думал сопротивляться, спокойно идя туда, куда его вели. И ноги, сами того не планируя, привели Джисона к раздевалке возле футбольного поля. Почему именно сюда — он бы и сам не смог объяснить. Но место было подходящее, ведь сегодня тут должно быть пусто. Внутри стояла тишина, и лишь лёгкий запах выстиранной формы и дерева витал в воздухе. Джисон подтолкнул Минхо за плечи, усаживая его на скамейку, а сам остался стоять напротив, не убирая рук. Пальцы будто прилипли к его плечам — то ли чтобы удержать равновесие, то ли потому, что отпускать совсем не хотелось. Минхо молчал, чуть наклонив голову, и пытался поймать его взгляд. Джисон же упрямо смотрел мимо — на пол, на шкафчики, на старый мяч в углу, только не в глаза. Щёки жгло, и он знал, что краснеет слишком заметно. Секунда, другая… и он всё-таки решился. Глубоко вдохнул и встретился с Минхо взглядом. Надо просто сказать. Как оторвать пластырь. — Хён… помнишь, в субботу ты спрашивал, кто мне нравится?.. — голос предательски дрогнул, но Джисон продолжил. Минхо едва заметно кивнул, не отводя глаз. — В общем… это ты. Ты мне нравишься. Младший зажмурился, не выдержав, и пальцы на плечах невольно сжались сильнее. Ответа не последовало сразу — вместо этого он почувствовал, как ладони легли на его бока, тёплые и уверенные. Потянули на себя, вынуждая сделать полшага вперёд, пока расстояние между ними не исчезло. — Ты мне тоже очень нравишься, Джисони, — тихо сказал Минхо, и его голос прозвучал так тепло, что у Джисона перехватило дыхание. Лёгкий поцелуй через ткань белой футболки — прямо на ребра. Мимолётное, но обжигающее прикосновение, после которого ладони Минхо скользнули к пояснице, смыкаясь на другой стороне. Он буквально прижимался головой к Джисону, и, подняв взгляд, спросил: — Значит, согласишься быть моим парнем? Джисон смог только выдохнуть короткое «угу». И, похоже, Минхо этого было достаточно — он даже не выглядел так, будто сомневался в ответе. В следующий момент Джисон тихо пискнул: тёплые ладони крепче сомкнулись на его талии, притягивая ближе, а в левый бок сквозь тонкую ткань футболки впился лёгкий, почти игривый укус. Минхо чуть отстранился, но не отпустил, наоборот — просунул свои бёдра между его ног и мягко потянул на себя, усаживая Джисона к себе на колени. Холод скамейки обжёг голени, но ощущение сильных бёдер под собой быстро отвлекло от этого. Теперь их лица были почти на одном уровне. Минхо откинулся спиной на шкафчики, удерживая Джисона за поясницу одной рукой, а другой — осторожно поглаживал по щеке, словно запоминая каждую линию. Руки Джисона соскользнули с его плеч, мягко обвивая шею. — Какой же ты сейчас милый… самый прекрасный, — сказал Минхо тихо, с хрипотцой в голосе, будто каждое слово было на вес золота. Ладонь перестала поглаживать щёку, скользнула к виску, а потом — к дужке очков. Старший аккуратно снял их и положил рядом, чтобы не мешали. Минхо мягко обхватил ладонью затылок Джисона, притянул ближе, и их губы коснулись друг друга в первом осторожном прикосновении — лёгком, почти невесомом. Поцелуй был неторопливым, тёплым, с той трепетной аккуратностью, когда боишься спугнуть что-то хрупкое и важное. Они будто на ощупь, медленно и кропотливо, исследовали друг друга: чувствовали каждое движение, ловили вкус и дыхание, проверяли, насколько идеально губы могут совпадать. Ни один из них не спешил углубить поцелуй — в этой мягкости, в этом неспешном ритме было что-то особенное, чего не хотелось разрушать. Жар расползался по телу, пронизывая до кончиков пальцев. Он рождался в каждом коротком касании, в скольжении ладоней по спине, в лёгком сжатии пальцев на затылке, в том, как они чуть сильнее прижимались друг к другу, сохраняя эту хрупкую, но тянущую, почти мучительную близость. Они даже не заметили, в какой момент губы разомкнулись, и прижались, тихо дыша, лбом ко лбу, словно не желая нарушать хрупкий кокон из тишины и тепла. Глаза по-прежнему были закрыты, дыхание глубокое, неспешное, и каждый новый вдох приносил с собой тепло выдоха другого. В голове у Джисона стояла абсолютная тишина — все мысли, тревоги и планы, что крутились ещё недавно, будто растаяли, уступив место только одному: Минхо здесь, совсем близко, его тепло окутывает, и от этого становится спокойно, почти безмятежно. Руки Минхо крепче сомкнулись вокруг него, притянули так, что Джисон оказался прижат грудью к груди, чувствуя ровный и сильный ритм сердца старшего. И тут к его уху скользнуло горячее дыхание. — Недолго ты свободным парнем в моих глазах проходил… — тихо, с лукавым оттенком проговорил Минхо и легко прикусил мочку уха. От этого по спине Джисона побежала целая россыпь мурашек. — О чём ты? — он ответил так же тихо, уткнувшись носом в шею Минхо. Пах он удивительно приятно — тепло и чуть терпко — и от этого запаха не возникало ни малейшего желания выбираться из его объятий. — Я ведь до недавнего времени был уверен, что ты уже занят. — Минхо коснулся губами края его уха, оставив лёгкий поцелуй. — Только в субботу узнал, что ошибался. И знаешь… я этому рад. — Он улыбнулся, глядя куда-то в сторону, а потом снова вернулся взглядом к Джисону. — Теперь ты мой. Такое чудо я точно не отпущу. Минхо чуть отстранил его, чтобы заглянуть прямо в глаза, но ладонь с поясницы не убрал, удерживая близко. — И, честно говоря, ты меня удивил, — уголки губ Минхо приподнялись. — Я думал, поговорю с тобой завтра, хотел позвать на свидание… а тут ты — сидишь на подоконнике, сам меня перехватываешь. — Минхо коротко, как бы невзначай, коснулся его губ. — Ну что, теперь мой черёд спрашивать. Пойдёшь со мной на свидание? — Да… — тихо, но с заметной улыбкой ответил Джисон. — А куда? — А куда ты хочешь? — тихо спросил Минхо, мягко заправляя за ухо несколько тёмных прядей, упавших на глаза. Пальцы едва коснулись кожи, но этого было достаточно, чтобы Джисон ощутил, как изнутри всё приятно дрогнуло. Под этими прикосновениями он буквально таял, и любая связная мысль тут же превращалась в бессмысленный рой. В голове мешались субботние воспоминания и то, что происходило сейчас, а логика окончательно капитулировала. — Пошли… на пробежку… — вырвалось у него прежде, чем он успел осознать, что говорит. Слишком расслабленный, слишком увлечённый тем, как близко Минхо, чтобы фильтровать слова. — Так понравилось бегать со мной? — рассмеялся тот и, потрепав по спине, прижал ещё крепче. — Как скажешь, солнце. Снова в субботу утром? — Угу, — коротко кивнул Джисон, прикрыв глаза и позволяя себе утонуть в тепле тела. — А на тренировку завтра придёшь? Ради нас с Чонином, конечно же, — с нарочитой насмешкой спросил Минхо, явно подразнивая своего новоиспечённого парня. — Ради тебя только. Чонин и сам справится, он не маленький, — серьёзно ответил Джисон, что вызвало у старшего новый смешок. Они ещё долго сидели в раздевалке, обнимаясь и тихо касаясь губами, будто пытались запомнить каждую секунду. Но время шло, вечер уже подкрадывался к окнам, и пришлось подняться. Минхо проводил Джисона до метро — всё так же, не спеша, перекидываясь парой слов и просто идя рядом. На прощание он легко коснулся губами его щеки, оставив лёгкое, тёплое послевкусие, и развернулся в сторону общежитий. Джисон же влетел домой так, словно за ним гнался ураган счастья. Чонин сначала даже не заметил — сидел за ноутбуком, сосредоточенно ковыряясь в какой-то курсовой. Только когда Джисон плюхнулся на его кровать, поднял глаза. — О, хён, ты уже дома, — Чонин развернулся на стуле, с интересом уставившись на друга. — Ну давай, рассказывай. По твоей физиономии видно — тебя прям распирает. — Мы с Минхо-хёном встречаемся… — мечтательно выдохнул Джисон и даже чуть всхлипнул от переизбытка эмоций. Чонин хмыкнул, приподняв бровь. — Вот, видишь? Я же говорил, всё у вас получится. Поздравляю! Совет да любовь, как говорится. Дарите друг другу букеты… только не венерические, — изобразил торжественность в голосе, за что получил подушкой в голову. Поймал её на лету и усадил себе на колени, сделав вид, что так и было задумано. — Ладно, ладно. Дальше что? Свидание уже назначили? — Мы в субботу снова пойдём бегать… — мечтательно протянул Джисон, всё ещё витающий где-то в облаках. Чонин глубоко вздохнул и устало потер переносицу. — Прости, это не ты ли на этих выходных клялся, что «никогда больше в жизни»? — скептически уточнил он. — Или у тебя внезапно проснулся мазохизм? Джисон не ответил, продолжая сидеть с отсутствующим взглядом и блаженной улыбкой. Чонин ещё раз глубоко вздохнул, потом, не выдержав, прицелился и запустил подушку обратно — прямо в лицо. — Эй! Ты чего?! — возмутился Джисон и от неожиданности вздрогнул. — Хоть немного вытащу тебя из этих влажных влюблённых грёз, — фыркнул Чонин. — Я не… — Не надо, — перебил младший, отмахнувшись. — Не хочу знать, о каких частях тела Минхо ты сейчас фантазируешь. Но ты сам хоть понял, что сказал? Ваше свидание — это снова бег? Ты издеваешься? Джисон несколько раз моргнул, как будто его только что окатили ледяной водой. Постепенно до него дошло: да, он сам пригласил Минхо на пробежку. Минхо звал его на свидание, а он… — Какой же я идиот, — обречённо выдохнул Джисон, опустив плечи. — Вот и я не понимаю, — Чонин прищурился. — Как вы вообще умудрились дойти от признания до свидания с бегом? Джисон тяжело вздохнул и честно рассказал: мысли тогда путались, язык работал отдельно от мозга, и когда Минхо спросил, куда он хочет пойти, само собой вырвалось про бег, пока мозг где-то блуждал в приятных воспоминаниях субботы. Чонин честно пытался сохранить серьёзность… секунд пять. Потом сдался и захохотал. — Знаешь, в этом даже есть плюсы, — выдавил он сквозь смех. — Я уже придумал, что подарю тебе на день рождения. — И что же? — насторожился Джисон. — Хорошие беговые кроссовки. А то с таким количеством пробежек твои собственные тебе ой как пригодятся. — Очень смешно, — закатил глаза Джисон, но уголки губ всё равно дрогнули. — Ладно, как скажешь, — пожал плечами Чонин, всё ещё широко улыбаясь. — Значит, всю неделю опять будешь каждое утро бегать? Готовиться, так сказать? — Похоже, придётся… — обречённо выдохнул Джисон, вызывая у младшего новый приступ смеха. Чонин явно наслаждался этим положением дел, словно наблюдал, как человек, всю жизнь ругавший острые блюда, вдруг собрался побеждать в конкурсе по поеданию чили. Да уж, с «втягиванием» в пробежки у Джисона были сложные отношения. Он бы с радостью никогда в жизни в это не втягивался.

▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰▰

На трибунах было чуть прохладно, но Джисон устроился на привычном месте, положив локти на колени. Тренировка шла своим чередом, а он, уже не утруждая себя притворством, откровенно глазел на своего парня. Никто и не спрашивал, что его сюда снова занесло — постоянные зрители тренировок давно перестали интересоваться чужими причинами. Главное, что теперь Минхо действительно его парень. И, судя по обстановке в команде, это ни для кого не было секретом. Чонин потом как-то между делом рассказал, что Минхо сам признался друзьям: у него теперь «самый милый парень». Футболисты, конечно, не упустили случая начать шутить, будто Минхо буквально «увёл Джисона у Чонина». При каждом удобном случае подбрасывали реплики, вспоминая то нелепое недопонимание, когда все всерьёз думали, что они с Чонином пара. Вот только у всей этой радости была и другая сторона — ноги у Джисона снова болели каждый день. Он продолжал бегать по утрам, хотя теперь, казалось бы, можно было честно признаться, что совместные пробежки — идея сомнительная… Но внутри всё равно жило странное опасение, что если он скажет «не хочу», Минхо разочаруется. Поэтому Джисон упрямо вытаскивал себя из постели на рассвете и шаг за шагом преодолевал усталость, капризы и нытьё собственного тела. Впрочем, всё это с лихвой компенсировалось самим присутствием Минхо в его жизни. Он оказался удивительно тёплым и внимательным в отношениях. По вечерам почти всегда писал — иногда просто присылал ерунду, иногда интересовался, как продвигается курсовая. Часто сыпал видео с котами: то мирно сопящими пушистыми комками, то дикими, но смешными сценами, где хвостатые носились по комнате, как ураган. Джисон их обожал и каждый раз улыбался, открывая такие сообщения. Сам он тоже слал Минхо всякое — и с котами, и без. С юмором у них, кажется, совпадало всё: иногда они смеялись над одними и теми же видео, иногда просто обменивались мемами, над которыми многие бы даже бровью не повели. А ещё Минхо умел ловить моменты. То оказывался рядом между парами и украдкой целовал в пустом коридоре, то просто стоял рядом, будто заряжаясь его присутствием. И, конечно, на тренировках Джисон уже даже не пытался прятать взгляды. Самое приятное было ловить ответные — долгие, чуть прищуренные, с тем самым едва заметным теплом, которое было только для него. А ещё приятнее было получать мягкие, почти невесомые поцелуи в щёку, когда Джисон встречал его у раздевалок после тренировки. Лёгкое прикосновение губ — и колени будто подкашивались, но это была та приятная слабость, от которой совсем не хотелось избавляться. В те дни, когда Джисон с Чонином возвращались домой порознь из-за разного расписания, Минхо неизменно провожал его до метро. Путь был тот же, но рядом с ним он казался короче, теплее и как-то уютнее. Так и пролетела неделя, приближая их новую субботнюю пробежку. На этот раз Джисон снова пришёл на место чуть раньше, но увидел, что Минхо уже там. И что-то в его лице показалось подозрительно… озорным, как будто он что-то задумал. Джисон только открыл рот, чтобы спросить, но не успел — Минхо тут же сгреб его в крепкие объятия, поцеловал в кончик носа, а потом коротко коснулся губ. Утро в этом плане было на их стороне: людей вокруг почти не было, и можно было не опасаться посторонних взглядов. После короткой разминки они двинулись вперёд. Джисон изо всех сил старался держать уверенный темп, чувствуя, как рядом бежит Минхо с той задорной улыбкой, от которой почему-то становилось легче дышать. Казалось, он действительно получает удовольствие от бега — и Джисон решил, что тоже будет думать не о том, как потом будет ныть всё тело, а о том, что рядом с ним — самый красивый парень на свете. Время тянулось и растворялось в ритме шагов. Минуты складывались в десятки, вскоре перевалив за сорок пять минут чистого бега. Джисон ожидал, что всё закончится, как в прошлый раз — ровно через час. Но Минхо, похоже, решил устроить им новый рекорд: сегодня они пробежали час и пятнадцать минут. К концу дистанции тело Джисона горело, лёгкие жадно хватали воздух, а сердце гулко стучало в ушах. Но он упрямо держал лицо, стараясь, чтобы Минхо не заметил, насколько он вымотан, и украдкой пытался отдышаться. — Ох, было весело, — с удовлетворённой улыбкой сказал Минхо, беря его за руку. — Пошли за водой. В ближайшем круглосуточном ларьке они взяли по бутылке, и Джисон, не удержавшись, добавил к этому стакан холодного кофе. После такой дистанции хотелось просто упасть на землю и никуда не двигаться, но вместо этого они шли, держась за руки и тихо попивая напитки. — Джисони, а не хочешь продолжить свидание у меня? — мягко спросил Минхо, обернувшись к нему. — У меня никого нет, сосед уехал к родственникам в Пусан на неделю. — Но мы же только после пробежки… и я грязный, — смущённо пробормотал Джисон, отводя взгляд. Мысль провести остаток дня вместе была очень заманчивой, но перспектива сидеть рядом с Минхо, ощущая на себе пот и пыль, — не слишком. — Ничего страшного, — легко парировал Минхо. — Помоешься у меня. Я дам тебе чистую одежду, так что можешь не переживать. Ну так что, идём? — Тогда… да, — выдохнул Джисон, всё ещё не решаясь поднять глаза. В груди мягко потеплело, будто от предвкушения, и он поймал себя на том, что мысль облачиться в одежду, пропитанную запахом Минхо, и провести в ней целый день, была почти не менее притягательной, чем сама перспектива быть рядом. Это будет похоже на долгие, неспешные объятия… хотя, зачем «похоже», если Минхо и правда будет обнимать. Возможно, всё это казалось слегка глупым, но отказываться совсем не хотелось. Оставалось надеяться, что он сумеет сохранить вид бодрости и не вырубится прямо там, в его комнате. Минхо жил в общежитии прямо у кампуса, так что от парка туда было всего одну остановку на метро. Дорога заняла считанные минуты, и вскоре они уже стояли у двери. Комната оказалась небольшой, но тёплой и обжитой. По обе стороны комнаты стояли аккуратно застеленные кровати, над каждой — встроенные шкафчики и открытые полки. У окна, завешенного шторами, разместились два рабочих стола, разделённые широким подоконником. Здесь чувствовалось, что живут двое людей с разными привычками: у одной стороны вещи лежали ровно и упорядоченно, у другой — в лёгком творческом хаосе. Пока они ехали, Минхо успел рассказать, что живёт здесь с первого курса и с соседом у них вполне дружеские отношения. Минхо, как и обещал, достал из шкафа чистую белую футболку и мягкие спортивные штаны, а заодно выудил недавно постиранное полотенце. Всё это он передал Джисону, отправив в душ первым. Джисон не стал задерживаться — горячая вода приятно смывала липкий след усталости после пробежки, возвращала телу лёгкость, а голове — ясность. Минут через десять он уже вышел, волосы тёмными прядями липли ко лбу. Минхо, проходя мимо, ладонью взъерошил его мокрые волосы, легко коснулся губами влажного кончика носа и, улыбнувшись, попросил немного подождать, пока он сам примет душ. Джисон кивнул и устроился на краю его кровати. Сидя там, он позволил себе рассмотреть комнату внимательнее. Полки Минхо были заполнены ровными стопками книг и тетрадей, на одной стояла пара томиков манги, рядом — аккуратно сложенная спортивная форма и бутылка для воды, а на верхних полках лежала повседневная одежда. На стене над столом Минхо висели пара снимков с друзьями и родственниками, а ещё забавный календарь с котами. У соседа порядок был заметно более свободным: учебники вперемешку с пачками лапши и кружками, на стене — приколотые фотографии. Судя по названиям предметов в раскрытых учебниках, сосед учился на той же специальности, что и Джисон, только был старше на два курса. Мелькнула мысль, что с ним, возможно, стоит познакомиться — мало ли, вдруг подскажет что-то по учёбе. Погружённый в свои мысли, он даже не заметил, как из ванной вернулся Минхо. Тот тихо подошёл сбоку и, не сказав ни слова, сел рядом, мгновенно заключив Джисона в крепкие объятия. Ладони легли на талию, тело прижалось к спине, а тёплый нос уткнулся в шею, зарываясь в кожу и чуть её щекоча. Джисон невольно захохотал, пытаясь уклониться от щекотки, и повернулся в объятиях лицом к Минхо. Он мягко отстранил голову старшего от своей шеи и, в ответ на всё ещё тянущееся к нему лицо, поцеловал в нос. — Чем займёмся? — спросил он, кончиками пальцев поглаживая щёку и скулу Минхо. — Всем, чем пожелаешь, Джисони, — ответил тот лениво, но с явным теплом, крепче сцепив руки на его пояснице. Ладони мягко скользнули вверх — на рёбра, потом ниже, по бокам. Кожа под лёгкой тканью футболки ещё хранила тепло душа, и от этих движений оно будто просачивалось глубже, расправляя каждую жилку, превращая их в плавную, тягучую волну. — Хочешь, что-нибудь посмотрим? — предложил Минхо, чуть наклонив голову, как будто ловил его реакцию. — Хочу, — кивнул Джисон. — Давай аниме какое-нибудь. — Давай, — на губах Минхо появилась нежная, почти домашняя улыбка. Одна ладонь переместилась с бока на бедро, чуть выше колена, и мягко провела по ткани штанов. — Я на днях хотел пересмотреть «Небесный замок Лапута». Хочешь? — Конечно, — тут же согласился Джисон. Ему, по правде говоря, было всё равно, что смотреть. Главное — вместе. — Это же Миядзаки, да? — Верно, — кивнул Минхо, чмокнув его в висок, и поднялся. Взял со стола ноутбук и попросил, чтобы Джисон подвинулся к стене. Тот послушно забрался на кровать, устроившись в позе лотоса, пока Минхо искал фильм. Когда аниме было найдено и запущено, Минхо опёрся спиной на изголовье кровати, поставил ноутбук себе на колени и притянул Джисона так, чтобы его голова удобно устроилась на груди. Джисон снял очки и положил их на письменный стол сзади, чтобы ничего не давило и не мешало поудобнее улечься. С такого расстояния экран был виден и без них. Сюжет аниме казался Джисону смутно знакомым — то ли когда-то видел, то ли просто слышал о нём мельком. Но сейчас это не имело значения. Куда важнее был ровный, спокойный ритм сердца, который отдавался в ухо, и пальцы Минхо, мягко перебирающие всё ещё влажные пряди. Иногда ладони скользили ниже, поглаживая плечи и лопатки, потом возвращались на затылок, чуть почесывая кожу и проходясь по макушке. Джисон ловил себя на мысли, что вот-вот может замурлыкать — настолько это было приятно и успокаивающе. Джисон тем временем лениво водил пальцами по груди и рёбрам Минхо, вырисовывая невидимые узоры, понятные разве что ему одному. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось приятное, ровное тепло кожи, и от этого прикосновения хотелось задерживать пальцы дольше. Вдруг в памяти всплыл кадр, который он никак не мог выкинуть из головы — Минхо без футболки, каким он его случайно увидел несколько недель назад. С тех пор этот образ нередко возвращался к нему, когда он оставался один… но сейчас всё было иначе. Сейчас это тело было рядом, на расстоянии вытянутой руки, и принадлежало парню, чья душа оказалась не менее притягательной, чем внешность. Чёрт… спортсмены и правда красивы. Но его парень — красивее всех. От этой мысли Джисону почему-то захотелось втянуть живот. Не то чтобы там было что втягивать, но всё же… приятно было бы думать, что Минхо и его тело устраивает. Впрочем, раз уж он сам предложил встречаться, значит, устраивает. Наверное. — Вот правда и всплыла, — сказал Минхо, когда на экране Сита и Пазу, наконец, добрались до Лапуты. Его голос был задумчивым, почти тихим. — Видишь, правда всегда выходит наружу. Сам ты её расскажешь или нет. — Ты о чём? — Джисон чуть приподнялся на локте, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ну… о том, кто такая Сита и о её камне, — пояснил Минхо. — Вот узнали правду — и теперь всё идёт к тому, что герои будут решать, что делать с Лапутой. Я к тому, что правда порой пугает, но чаще оказывается полезной. Что думаешь? — Ну, ты прав, — кивнул Джисон, так и не поняв, зачем он вдруг начал этот разговор. — В таком случае… — Минхо протянул слова, чуть приподнял его подбородок и поймал взгляд. — Как ты думаешь, хранить секреты — это хорошо? — Иногда необходимо, — после паузы ответил Джисон. — Всё-таки если бы никто не знал, что камень у Ситы, за ней бы и не охотились. — Верно, — согласился Минхо. — А что насчёт секретов от близких? Он наклонил лицо Джисона ближе, почти касаясь губами его уха. Голос стал тише, теплее и чуть ниже: — Близкие ведь могут и наказать, если от них что-то утаивать. По спине Джисона тут же пробежали мурашки от сочетания этого тона и горячего дыхания, щекочущего ушную раковину. — Мы точно об аниме сейчас говорим? — спросил он, чувствуя, как руки Минхо крепче прижимают его к себе. Освободиться при желании, наверное, можно было… но желания не было. — Как знать, — Минхо едва заметно пожал плечами, уголки губ тронула лукавая улыбка. — И вообще… не смотри на меня такими милыми глазами. — Он чуть наклонился, мягко, но настойчиво спрятав лицо Джисона в изгиб своей шеи. — Так лучше. Теперь с тобой можно серьёзно говорить. — И о чём же? — выдохнул Джисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя лёгкое напряжение всё же выдавало его. — О том, зачем мой милый, очаровательный парень соврал, что любит бегать, — ответил Минхо, легко, почти лениво, но с каким-то странным предвкушением. Он убрал ноутбук с колен на пол и обеими руками притянул Джисона ближе, не оставляя и сантиметра пустоты между ними. Аниме продолжало играть где-то на фоне, но в эту секунду мир сжался до тесного пространства между их телами. Одна рука Минхо легла на загривок, удерживая так, чтобы лицо Джисона оставалось у его шеи, вторая скользнула по пояснице, чуть задерживаясь, словно изучая каждый миллиметр. У Джисона на миг перехватило дыхание — то ли от плотных объятий, то ли от неожиданного обвинения, то ли от всего сразу. И в голосе Минхо не было вопроса — только игривое, тягучее утверждение, за которым чувствовался подтекст, от которого внутри всё сжималось и нагревалось одновременно. — К-как ты… — начал он, но не успел договорить — тёплое дыхание Минхо коснулось уха, и слова застряли в горле. — Малыш, я же видел, как ты запыхался неделю назад, хотя мы бежали достаточно медленно, — голос Минхо был низким, с растянутыми паузами, словно он специально тянул эту сладкую пытку. — Сначала я подумал, что ты, может, просто недавно начал. А потом, на неделе, разговорился с Чонином… У Джисона дрожали пальцы и спина, но вместо того чтобы отодвинуться, он почему-то слушал ещё внимательнее, ловя каждое слово, как будто этот голос затягивал всё глубже. — И каково же было моё удивление, — продолжил тот, чуть наклонившись ещё ближе, — когда он признался, что ты никакой не бегун. А просто придумал это, чтобы ко мне подкатить. Он легко, но ощутимо прикусил хрящик уха, и от этого по телу прошла новая, более глубокая волна дрожи. Второй рукой Минхо медленно скользнул с поясницы на бедро, задержался там и чуть сжал, будто закрепляя за собой это место. Джисон почувствовал, как из груди рвётся сдержанный стон, но всё же прикусил губу, не давая ему вырваться полностью. — Т-ты… злишься? — спросил он, и голос дрогнул, предательски выдавая всё, что творилось внутри. Разум понимал, что разговор начался совсем не про это, но горячее дыхание у уха, крепкая хватка на теле и уверенные прикосновения к коже уже давно перепутали все мысли, превращая их в один непрерывный поток желания. — Нет, — спокойно ответил Минхо и, убрав ладонь с затылка, позволил Джисону поднять лицо. Их взгляды встретились, и Минхо чуть склонил голову. — Но всё-таки врать своему парню нехорошо. Тебе так не кажется? — П-прости, х-хён… — выдохнул Джисон, не успев договорить, как резкий хлопок и горячее жжение в одной из ягодиц заставили его вскинуться и громко вдохнуть. Жар от удара растекался по коже, смешиваясь с нарастающим возбуждением, которое уже невозможно было спрятать. — Извинения, конечно, приняты, — Минхо мягко, но настойчиво приподнял его лицо за подбородок, заглядывая прямо в глаза. И в этих глазах Джисон увидел ровно то же, что, вероятно, горело в его собственных: желание, нетерпение и хищная искра. Минхо легко коснулся его носа губами, и когда Джисон уже хотел потянуться за полноценным поцелуем, раздался ещё один шлепок — не такой сильный, но достаточно, чтобы сорвать с губ сдавленный стон. — Но… тебе не кажется, что за такое поведение ты заслужил наказание? — голос Минхо стал ниже, медленнее, а каждое слово будто проникало под кожу. Джисон чувствовал, как мозг будто вязнет, реагируя с задержкой, а тело — напротив — отзывалось мгновенно, жадно впитывая каждое движение. И всё же он сумел кивнуть, коротко, но утвердительно. Хищная улыбка тронула губы Минхо, и он наконец прижался к его губам по-настоящему. Поцелуй начался мягко, но уже через несколько секунд в нём появилась требовательность: лёгкие покусывания нижней губы, за которыми следовало медленное, тягучее зализывание, а затем новый, чуть более острый укус. На первый укус Джисон застонал прямо в поцелуй, позволяя Минхо полностью забрать себе контроль. Вскоре Минхо всё же отстранился, но ненадолго — переместился ближе к центру узкой кровати и уверенным движением перекинул Джисона через свои бёдра. Теперь колени младшего упирались в прохладную стену, а руки свободно свисали вниз, почти касаясь пола. Одна ладонь Минхо крепко держала его за бок, не давая сдвинуться, и задранная футболка позволяла чувствовать прямой контакт кожи — тёплые, чуть шершавые подушечки пальцев лениво скользили по пояснице. Другая рука медленно поднялась по линии бёдер, остановилась на округлых мышцах ягодиц, где под тонкой тканью спортивных штанов кожа уже явно пылала от первых шлепков. Низ живота и пах Джисона плотно прижимались к твёрдым бёдрам Минхо, позволяя старшему безошибочно ощутить, насколько младший уже возбужден. Но и Джисон тоже всё прекрасно чувствовал — упругий, тёплый намёк под тканью, касающийся тазовых косточек, от которого сердце забилось ещё быстрее. Минхо рвано выдохнул, и этот звук сам по себе заставил Джисона сильнее вцепиться пальцами в одеяло. Ему не нужно было видеть выражение лица Минхо, чтобы понять — старшему очень нравится вид перед ним. Пока Минхо только гладил ладонью бёдра и мягко сжимал их, не заходя дальше, в Джисоне нарастало нетерпение. Он слегка повёл бёдрами, выдавая своё состояние, но в ответ получил тихое, низкое: — Тише, малыш… будь терпеливым. От того, каким тоном это было сказано — тягучим, насыщенным и чуть хриплым — хотелось застонать уже от одних слов. Но стон всё же сорвался, только по другой причине: по коже резко разлился жар от нового, звонкого шлепка. Джисон вздрогнул, выгнулся в пояснице, а в горле прорезался сдавленный вскрик. Следом за первым прилетело ещё несколько — размеренных, чётких, каждый из которых выбивал из него всё более громкие, не сдержанные стоны. Горячая кожа под тканью пульсировала, разница с остальным телом ощущалась почти обжигающе. — Ты усвоил урок, что врать нехорошо? — с лёгкой игривостью в голосе спросил Минхо, сопровождая слова очередным шлепком. — Д-да, хён… — выдохнул Джисон, и сразу же сорвался на новый стон, когда ладонь снова резко приземлилась на распалённую ягодицу. Минхо отпустил, но лишь для того, чтобы подтянуть его вверх. Тело Джисона дрожало — то ли от возбуждения, то ли от пережитого жара — но он, опираясь на старшего, перекинул ногу через его бёдра и уселся сверху. Ладони Минхо уверенно легли на талию, прижимая ближе, словно закрывая расстояние намертво. Их взгляды встретились. Взгляд Минхо был выжидающим, чуть прищуренным, и от этого в груди Джисона закололо. Он глубоко вдохнул и опустил глаза. — Прости, что солгал тогда… Я на самом деле никогда бегать не любил. И сейчас не люблю, если честно. С тобой это, конечно, веселее, чем одному, но… вот. Минхо смягчил выражение лица, коснулся его щеки кончиками пальцев и тихо сказал: — Тебе не обязательно любить спорт, чтобы быть моим парнем. — Он чуть наклонился ближе, уголки губ тронула едва заметная улыбка. — Так что давай договоримся: ты мне про бег больше не врёшь… а мы вместе займёмся более приятным для нас обоих видом кардио. Он подмигнул и, не давая времени на ответ, утянул Джисона в глубокий, требовательный поцелуй. Ладони уверенно скользнули выше по спине, потом снова спустились к бёдрам, притягивая ещё ближе. Дыхание между ними становилось всё жарче, а ритм сердец — всё быстрее, как перед новым забегом… только этот «забег» обещал быть куда приятнее и для тела, и для души. Да, такой вид кардио Джисону определённо нравился больше. И главное — в отличие от пробежек, этот всегда будет только с Минхо.