Вань, ну какие бантики?

День выдался действительно тяжёлым. Особенно для Ромы, ведь он только что вернулся с изнурительной тренировки. Хоккей – спорт не для слабонервных, требующий полной отдачи, и сегодня он выложился на все сто. На секундочку уже глубокая ночь, за окном бушевала метель, а он, обессиленный, мечтал о тишине и спокойствии. Ну, кто виноват, что случилось небольшое столкновение на льду, что-то не поделили, то ли с соперником, то ли с собой, то ещё что-то? Наверное, только он сам, но кто же обвиняет самого себя, тем более в такой усталости? Блаженная тишина окутывала комнату, за окном снег завывал, словно волк, а сон забирался в подсознание, утягивая его в объятия Морфея, пока он кутался в мягкий плед. Был, конечно, вопрос, что там вообще делает Ваня, этот вечный генератор энергии, но настолько хотелось спать, что он не нашёл в себе сил спросить. Когда послышался тихий шорох и язвительный, но такой родной смех, то стало понятно, что долгожданный отдых отменяется. — Рома, Рома! Приятный, бархатный голос с лёгкими шагами приблизился, и он, нехотя, сел рядом с какой-то маленькой, загадочной коробкой, которую Ваня держал в руках. Глаза пришлось всё-таки открыть и попытаться понять, что от него хотят. А этот контраст, что Барашкин бодрый, будто весь день спал, а Сиякин выглядит так, будто не спал уже неделю, казался очень милым, почти трогательным. Хотя всё было почти так – Иван, конечно, тоже устал, просто умел это скрывать лучше. — Ты всё равно завтра опять до поздна будешь работать, а я тебя дома не увижу. Дай мне всего лишь 15 минут, а потом вместе ляжем и завалимся в сон.. – проговорил Ваня, сложив руки в замок, прося хотя бы немного времени. Но как можно отказать ему? В его глазах читалась такая детская надежда, такая искренность, что любое сопротивление казалось глупым и бессмысленным. — А я говорил что-то против? Давай.. Что у тебя там? – пробормотал Рома, потирая сонные глаза, пытаясь разобраться, что происходит. Брюнет сел поудобнее на кровати, потирая глаза, пытаясь хоть немного прояснить сознание. Иван же ярко улыбнулся, глаза засияли от предвкушения. Быстро открыв коробку, Рома увидел пестрый хаос: белые, красные, розовые, жёлтые бантики, словно сошедшие со страниц детской сказки. От этого зрелища Сиякин вообще опешил и хмуро посмотрел на парня. — У тебя бантиков больше, чем у нас детей! – вырвалось у него, невольно. Ваня засмеялся с этого, но аккуратно пнул его в плечо. Взяв три бантика в руки и, развернув их к лицу Ромы, хитро улыбнулся. — Выбирай. — Зачем? – спросил Рома, смущённо отводя взгляд. — Ну, пожалуйста! Тебе не жалко – мне приятно. Просто выбери один, чтобы я знал.. Какой тебе больше нравится. С тяжёлым вздохом, с присущей ему невозмутимостью, нападающий взял бантики. Немного подумав, он положил два бантика обратно в коробку, а один – ярко-красный, с атласным блеском – оставил. — Так, ну, только не ворчи пожалуйста! А то как старый дед. Ложись поудобнее. – сказал Ваня, слегка подталкивая его плечом. Выполнив указание, Рома свернулся калачиком на кровати, а Ваня сел поближе на корточки и достал все красные бантики, словно сокровище. Довольная улыбка расцвела на его лице, когда он аккуратно прикрепил один бантик на его тёмные, слегка вьющиеся кудри. — Вань, ну какие бантики? – спросил Рома. — Я сказал не ворчать! У тебя волосы ещё такие, поэтому молчи. И вообще, это очень мило! – ответил Ваня, не отрывая взгляда от своего творения. Немного посидев так, принимая приятные прикосновения к своей голове, Рома уже начал дремать, убаюканный тихим дыханием Вани и мерным шумом метели за окном. Когда же послышался щелчок камеры, то он открыл глаза и сонно посмотрел на шатена, а тот в свою очередь сидел уже в телефоне, сосредоточенно глядя на экран. — Ну, посмотри, как красиво! – проговорил Ваня, показывая фотографию. Рома увидел самого себя, только уже спящего, с растрепанными кудрями, украшенными красными бантиками. Милая, нежная улыбка сама выскочила на его лице, а когда его аккуратно притянули к себе и поцеловали в нос, то и подавно. Сиякин же в свою очередь обнял Ваню и упал вместе с ним, ложась тем самым на кровать, укрывая и шатена мягким, тёплым пледом. Брюнет же сам не удержался и обсыпал его милое лицо поцелуями, словно маленький ребёнок, радующийся подарку. Ваня же только улыбался, прижимаясь к Роме ещё сильнее. — А бантики снять? – спросил он, сонным голосом. — Я с ними посплю. Мне они даже нравятся.. – ответил Рома, прикрыв глаза, чувствуя тепло и уют, которые дарили ему Ваня и эти глупые, но такие милые бантики.