Остальное все прояснилось, как сегодняшнее небо

День сменяется первыми проблесками заката. Окно открыто и впускает в душную комнату похолодевший ветер, что начинает устраивать свой порядок, перелистывая странички открытой тетради, где Нил чертил очередные решения уравнений его профильного предмета: математики. Рыжие кудри каждый раз дергались от лёгкого ветра и парень одной рукой придерживает нужный разворот, а второй пытается убрать пряди, липнувшие к глазами, что закрывают обзор, он пытается привести волосы в относительный порядок. Если спросить, что именно он пытается сделать, то не найдется нужного ответа, ведь Нил любит решать задачки по выбранному предмету, но сейчас это скорее попытка уйти от мыслей. Перед ним образ спокойно лица: светлые прямые волосы чуть закрывают карие, почти жёлтые глаза. Он смотрит так же прямо, не тая все что чувствует. Они не касаются друг друга лишь потому что Нил знает: Эндрю не любит нежелательных прикосновений, а у самого рот бы не открылся попросить его взять за руку или же обнять. – Я тебя ненавижу, – чужие глаза горят, и Нил готов бы поверить, но как будто это фраза лишь побег от чего-то, либо же его больная фантазия рисует то чего нет. – Чем больше ты это говоришь, – он сглатывает, смачивая горло, потому что оно пересохло от долгого молчания. Напоследок он проходится языком по губам, следя как жгучее золото проводит его действия без малейшей эмоции на лице, – тем все меньше я тебе верю в этом утверждении. Он видит, как на лице Эндрю приподнялась одна из бровей будто говорит: да неужели? Они знакомы около полугода. Нил пришёл в этот университет лишь из-за Кевина. Кевина, мать его, Дэя. Друг детства, повёрнутый на американском футболе, поперший его с собой в надежде играть вместе. Учить играть и вовлекает в увлекательный спорт, где можно бегать, толкать соперников и кидать мяч до нужной отметки. Нил не сказал бы, что влюбился в этот спорт, но затягивает вместе с другом,что подталкивает все дальше от родного города. Подталкивает к самостоятельности и дает вдохнуть свежего воздуха. Кевин привёл его к себе, в свою команду, перевёз его ближе к некому спокойствию. А там он. Эндрю– закрытый, чуть ниже ростом и колкий на фразы парень, старше Нила на два года, играющий в этот же чертов футбол и охренне продвигающийся в защите. Он не боготворил Кевина, не был дружелюбен с Джостеном, он лишь уверенно снёс ему плечо при первой тренировке и не отводя глаз лишь произнёс: « Неопытный быстроножка». А там уже пошли бары, разговоры тет-а-тет и споры о спорте. Нил, вникся, сильнее и сильнее погружается в их встречи. То Эндрю, всегда нелюдимый, закатывает глаза на повернутось Нила с Кевином на постоянных тренировках, но не уходит. Слушает, как Нил фыркает на холодные фразы о тренировках про скуку и отчужденность и смотрит, как тот молчит от ленивого перебирания всех составляющих той или иной команды. У Минъярда отличная память, хорошие рефлексы и умение читать оппонентов и в придачу незаинтересованность в спорте на максимальном уровне. Сначала это раздражало Джостена, потом вводило в некий диссонанс, сейчас же скрывалось в неловко спрятанной улыбке, потому что тот все еще играет. Разговоры с блондином сменялись иногда степенью опьянения, иногда местом уединения. Они могли обсуждать как же неудобно расположена их площадка, почти в самом краю университетского кампуса, переходили на общежитие на склоне или вообще обсуждать марки машин, в которых Нил вообще не смыслил, но мог догадаться какая тачка может быть дороже другой. В какой-то момент они начали курить на крыше их общаги. Эндрю либо спёр старый ключ либо сделал отмычку, Джостен лишний раз не спрашивал, он всегда приходил позже блондина. Сигареты всегда курились в молчании, лёгком ветре с попутной стороны и редкими косыми пересечением взглядов. Эндрю курит красиво. Чуть прикусывая фильтр, он сжимает двумя пальцами и выдыхает всегда дым в небо, немного жмурясь от попадающего остатка облачка, Нил иногда засматривается, а парень рядом с ним лишь хитро улыбался, ловя чужой взгляд. Джостен курит редко, до этого пробовал пару раз со знакомыми, но никогда не подсаживался, даже, когда они проводят время с блондином вместе, он затягивается от силы раза четыре и ждет, когда сигарета дотлеет до фильтра, прикусывает его, а потом безжалостно сбрасывал в низ вместо со всеми думами. В какой-то момент они начали открывать друг другу что-то сокровенное. Нил делился о проблемах с семьёй: разводом родителей и попыткой отца его похитить, сменой округа и нахождением Кевина с американским футболом где-то в подростковом возрасте. Эндрю же рассказывал о приёмных семьях, немного лишь самое поверхностное. А Нил слушал и запоминал, ведь Эндрю лишний раз не говорит. Как-то эти разговоры дошли до прямых взглядов, они напрямую уже играют друг с другом, кто больше откроется. Нил весь в шрамах, не делящихся ни с кем чем-то внутренним, никогда бы даже не задумался, что в тот момент, открываясь, рассказывая что-то щемящее внутри, увидит понимание. Парень напротив все слушает не прерывает, дает рассказать все, он осознает, что Эндрю, парень скрывающий своих же монстров внутри, напротив поймет все. Он видит, как постепенные разговоры ни о чем открывали грани, что-то таящееся внутри Миньярда буквально кричали: он примет и не осудит. В какой-то момент это стало как эстафета, горячая картошка, передающаяся из рук в руки, но фактами: что-то из жизни, что-то из мыслей или взглядов. Игра, что продолжается до сих пор. И в какой-то момент Эндрю начал смотреть дольше. Глаза в глаза, все так же с безэмоциональным выражением лица, но с внимательными золотыми глазами. Нил чувствовал, что тоже ощущает легкую нить между ними. Он забылся и как-то получилось, что Кевин, лучший друг, уже не так часто с ним на перерывах, не ходит после занятий с ним до общаги, находится рядом, но только на тренировках. Нил не столько помешан на спорте, как друг, но в какой-то момент он сам выбирает проехаться с новым знакомым до магазина, купить что-то перекусить команде, нежели лишние двадцать минут побегать по полю. А фразы: « ненавижу тебя» стали столь тепло отзываться где-то внутри. Эндрю, не то чтобы скрывает ответный интерес, скорее называет это на своем словаре. Нил: неуклюжий, слишком энергичный, не всегда следящий за своим ртом, живой и часто действует на нервы. Он часто это слышит, но Эндрю не уходит. Эндрю Минъярд, что не приветствуется лишних в команде, не терпящий шумных одногруппников, не любящий, когда с ним лишний раз заговорят, остается рядом. Не отталкивает, наоборот наблюдает и стоит о бок или напротив. Математика полетела к черту сразу же, как перед глазами снова, словно дымка, всплывает образ блондина. Он уже выучил черты его лица наизусть, потому что если хочешь отстоять своё слово смотри в глаза. А у Эндрю они красивые: карие, с золотым ореолом, что на солнце ещё больше горят. Очерченные немного впалые скулы нос с легкой горбинкой, будто после перелома, сухие чуть пухлые губы. Иногда Нил засматривался, честно, чтобы видеть каждое сказанное слово. Тетрадь забыта, ветер уже полностью растрепал итак неухоженные кудри, Нил смотрит вперед и складывается, потому что они тогда в последний раз виделись. Когда в легких было недостаточно воздуха, когда ощущалось, что скажи ещё хоть слово, и кто-то из них бы сорвался. Нил чувствовал, он был бы тем, кто потянулся первым, кто сделает это решительный шаг в небытие, а там, что будет. Но Минъярд всегда чувствовал грань, потому затушил окурок и пошёл первым прочь с крыши. Они виделись три дня назад. Эндрю уехал на пару дней на поминки или похороны, он так и не разобрал. Они не договорили, а Кевин уже задрал звать его на поле. Нил сослался на учёбу и перестал выходить на связь. Он не готов ещё больше вверят себя в спорт, потому что итак уже тренируется почти каждый день. Он не хотел сорваться на чем-либо, потому что весь горит от понятным ему эмоций и невысказанных слов. Эндрю должен вернуться сегодня. Джостен отсчитывает секунду за секундой, стараясь вслушиваться в тишину комнаты, ничего не нарушает приятной атмосферы: ветер все также слегка шуршит занавесками, где-то в соседней комнате шумит телевизор с включенной игрой, Мэтт, его сосед, тихо проводит субботний вечер за приставкой. Идиллия, что нарушается звуком уведомления, Нил промаргивает приятную пелену перед глазами, рукой забираясь в карман шорт, чтобы достать потрёпанный мобильник. Короткое сообщение: «на крыше» и на губах такая лёгкая улыбка. Конечно, Эндрю зовёт его на крышу. Они там чаще всего пересекаются, если не на тренировке или не в машине. Нил спрыгивает со стула и надевает тапочки, позвякивая кольцом с ключами. Дверь закрывается с легким хлопком, Джостен идет к лестнице, потому что так быстрее и пробегает два этажа без отдышки. Принимает мысль, что это попытка сбежать от себя же и считает ступеньку за ступенькой, неистово ожидая, поскорей оказаться к цели, на вершине их башни. Раз, два, три и последняя ступень, дверь открытая, потяни рукой вперед и она с тихим скрипом открывается, прожигая глазницы ярким жёлтым-рыжим солнцем. Джостен делает последний шаг, ступая на серую бетонную площадку, осматривая знакомую фигуру. Эндрю курит на краю, около небольшого выступа, оперевшись на одно колено. Постукивает ритм какой-то песни пальцами по тёмным джинсам, что скорее всего играет с его наушника. Расслабленный, стоящий спиной к Нилу, доверяющий, не оборачивается, хотя явно уже ощутил его присутсвие. Нил смотрит на солнце, смотрит как ветер тормошит уже чужие локоны, что выглядят ещё желтее, чем есть. Подходит рыжеволосый не спеша, давая пространство и становится рядом в сантиметрах десяти. – Ненавижу твое чутье расстояния, – слегка хрипит блондин, сжимая зубами фильтр сигареты. Выдыхает все так же вверх, морщась не то от дыма, не то от солнца. – Тебя послушаешь, ты все во мне ненавидишь, – улыбается Нил, повторяя изгиб брови, как у Минъярда. – Привет. Эндрю хмыкает и достает вторую сигарету, что Нил без слов принимает в свою руку и зажигает, так же поданной зажигалкой. Курят они в приятном молчании, давая друг другу время на осознание момента. Нил хмурится от заходящего солнца, улыбается уголками губ лишь от присутствия рядом Эндрю и, отдаваясь моменту, потягивается до хруста косточками запястий. Он жмурится от ощущений всего: от тёплого солнца, от едкого дыма сигареты, от нахождения блондина поодаль себя – Как все прошло? – Ничего интересного, слезы Марии и пощечина от Лютера, – слабо поднимает плечами Эндрю и хмыкает довольно, только сейчас Нил замечает небольшой красный след на щеке. Вмазали тому походу не хило, либо недавно. Нил ставит на сильную хват от дяди Минъярда, нежели на время, потому что Эндрю может и кажется неразговорчивым, но может бить словами хуже, чем сам Джостен, сильно, больно и в точку. – И что же ты такого сказал, они же святоши, мухи не обидят. Эндрю улыбается и вдыхает очень большую дозу никотина, чуть задерживая ответ. – Сказал лишь правду, что ей нужно было давно умереть и сейчас она где-то горит в аду. Нилу не нужно уточнять кто. Мать Эндрю. Та, что сдала одного из детей в детдом, а младшенького забрала оттуда же по приказу дяди. Женщина, не сумевшая, ни одного воспитать, ни второго, сгорая в постоянных передозах от наркотического и алкоголического опьянения да избиениях младшего близнеца, она то и дело лишь прожгла свою жизнь и сделала ошибку перепутав близнецов, из-за чего и поплатилась. Нил знает, как-то это правда была вскользь произнесена самим Минъярдом. Тогда он так слабо улыбался, но не было ни вины ни сожаления, лишь тихая опустошенность. Эндрю перед ним спокойный, смотрит вниз и зажимает в руке уже потухший окурок, чтобы после выкинуть его в тот же низ. Нил наблюдает за каждой чертой его внешности. Красный след на щеке становится магнитом по взгляда. – Чего так уставился? – Минъярд не поворачивает головы, лишь переводит взгляд ровно на лицо парня. – Хочу совершить глупость, позволишь? Нил грустно улыбается, но взгляд не отводит, давая шанс блондину рассмотреть всего себя. Эндрю наконец оборачивается, стоит лицом к лицу и откидывает его мучительно-скучающим взглядом после пожимает плечами. – Делай, что хочешь. А Нил послушно кивает и делает шаг в сторону парня, протягивая руку, давая каждое своё движение видеть осознавать и сделать шаг назад, если не устраивает. Но блондин ничего не делает, так же смотрит и ждет. Ладонь касается красной щеки, та чуть теплая, Нил не сжимает пальцы, не гладит, а лишь держит, касается, ощущает чужую кожу, привыкая к чувствам внутри себя, делая внутренние пометки для себя. – Сильно он тебя, – шепчет Джостен, убирая руку со щеки, но шаг не делает. Золотые глаза горят от закатного солнца, Нил засматривается. – Да или нет? – выдает в ответ Эндрю, контакт глаз, они в шаговой доступности друг от друга, один шаг, единственный шаг и они будут прижаты друг к другу, Нил сглатывает, прожигает роговицу парня напротив и мысленно отсчитывает пять секунд, после уверенно кивает, прикрывая глаза. – Да. Шаг делает Минъярд. Сжимает чужие щеки в своих холодных руках, смотрит, то на губы, то в глаза и кивает в ответ, прижимается сначала лбом ко лбу. Дает ту же возможность отстраниться. Нил делает быстрый вдох, небольшая тревога бьет по сердцу, но он не дергается, когда губы накрывают его, давая тоже осознать. Легкое касанье быстро сгорает в гонке. Эндрю сжимает губы после отпускает, почмокивает и вновь вгрызается в мякоть. Нил приоткрывает губ, давая больше пространства и приподнимает руки, но не касается: Эндрю не любит касаний без разрешения, он сжимает край своих шорт, выдыхает в поцелуй. Чужие руки немного охлаждают, они чуть мозолистым сухие и такие приятные, касания не нежные, но и не приносящие боли, заземляют и Нил зажмуривается сильнее, пытаясь выжечь это воспоминание в мыслях, чтобы запомнить, чтобы навсегда осталось где-то там внутри. Эндрю отстраняется так же первым, выдыхает прямо в губы и смотрит прямо. Глаза такие же спокойные, единственное, что может выдать недавно произошедшее это слегка розовые щеки, теперь красное пятно от пощёчины еле-заметное. Глаза рыжеволосого пересекаются. – Ненавижу тебя и твое чувство точек, разрешаю голову, – Эндрю выдыхает вновь и тянется за вторым поцелуем, Нил промаргивается и разжимает края шорт, пробегаясь на пробу пальцами по волосам. Второй поцелуй более стремительный. Нетерпеливый. Горячее. Губы прикусывают, сжимают и причмокивают. Нил никогда так не целовался. Нежность это не про Эндрю, но в нём столько надежности, столько страсти и одновременно с этим внимательности к малейшим мелочам. Он никогда не идет дальше позволенного, Нил касается волос более уверенно, сжимает белые пряди и вдыхает запах Минъярда, ощущая, как подкашиваются ноги, не от страха или волнения. От облегчения. Он старается не показывать, что в любой момент готов пошатнуться, полностью отдаваясь в поцелуй, деля каждый выдох, и сам иногда покусывает чужую нижнюю губу. Эндрю подмечает все, он делает шаг назад через некоторое мгновение, напоследок прикусывают нижнюю губу, разрывает поцелуй. Шаг небольшой, между ними расстояние с кулак, но Эндрю все так же держит чужое лицо в ладонях. – Пора. – Пора, – выдыхает Джостен, и прикрывает глаза, собирая себя после недолгого затишья, кивает, сбрасывая свои руки с чужой головы и полностью спокойно открывает глаза. – Да, пора. Завтра ещё тренировка, меня Кевин убьет. Смеется и делает сам шаг назад, выходя из чужого пространства, сбрасывает все напряжение с плечи легким потягиванием, вылезая из транса моментально. Улыбается Эндрю и делает ещё шаг в сторону двери. Закат все еще идет, но теперь Нил не ждет чего-то, сейчас все стало настолько стабильно, насколько возможно, теперь все предельно ясно, мысли больше не бегают по кругу, а ожидание теперь закончилось. – Пошли завтра ещё одна тренировка. Эндрю кивает и последние потоки ветра сносят итак растрепанные волосы, доводя их до полного беспорядка. Дверь закрывается, а лестница перед ними не кажется такой длинной, Нил все так же не просит каких либо касаний идет впереди и улыбается одной решённой задаче. – Ненавижу тебя, – голос сзади спокоен, говорит уже известный им обоим факт, Нил уже даже не пожимает плечами, дальше улыбается и делает спокойные шаги вниз, вспоминает о недоделанных задачах по математике теперь остались только они. Остальное все прояснилось, как сегодняшнее небо.