Плачущий Свет

      Первые годы Эграссель ещё сохранял сознание. Разговаривать с отцом было бессмысленно — тот снова его обманул. Вновь дал надежду на то что они могут воссоединиться. Что они станут настоящей семьёй. Но Вальдхар и Лололошка были правы его Отец ублюдок, который никогда не сможет измениться, и как окажется позже через сотни а может и миллионы лет эта правда будет все ещё реальной.       Эграссель теперь был на сто процентов уверен, что его обман и манипуляция будут происходить не в первый и не в последний раз. Боль? Да, она разрывала его изнутри. Его предал родной отец, ради одобрения которого он фактически и жил, мечтая услышать: «Сынок, я горжусь тобой». Эти слова он слышал лишь от друзей и учеников, ставших ему настоящей семьёй. Именно они, доверившись его плану, заточили их здесь навеки — чтобы предатель не смог вырваться за пределы их родного мира.       Время тянулось, но Эграссель его не чувствовал. Он лишь видел, как Архей меняется на его глазах, глядя глазами существ, заражённых отцом. От этих видений становилось еще больнее. Ведь Эграсса посвятил жизнь тому, чтобы выстроить гармонию между всеми существами, мечтая о казавшемся невозможном — всеобщем мире. И отец все разрушил. Особенно невыносимо было видеть геноцид сородичей. Все эльфы были истреблены за какие-то несколько лет — и все лишь ради того, чтобы никто не смог воспользоваться эльфийскими наручами. Эграссель в те дни умолял отца одуматься, но тот лишь отмахивался, прикрываясь «благими намерениями».       Спустя годы Эграсса просто обессилел. Смотреть в пустоту фамильного дома, на окружавшее его золото, на заражённый лиловым мерцанием скинт вокруг отца, слушать его безумные тирады об «очищении» и о том, что цель уже близка… Все это давило невыносимо. Двигаться стало бессмысленно и тяжело. Осталось лишь закрыть глаза и уснуть. И в этом сне он увидел то, чего жаждал: свою семью. Проницательный Гуах, эксцентричный Вальд, принципиальная Туилин, отважный Нардуш, спокойная Фалинда, трудолюбивый Мордек, остроумный Фениан и любознательный Лололошка. Он так по ним скучал, что, упав на колени, зарыдал. Друзья бросились к нему, спрашивая, что случилось. Но эльф лишь улыбался сквозь слезы, твердя, что все в порядке, что он счастлив видеть каждого. Нельзя было сказать, кого он рад видеть больше всех. Он любил всех по-разному. Но был один парень, от которого сердце билось чаще. Тот самый парень из Глассгарфа, чаще других навещавший Эграсселя из далёких миров и привозивший ему удивительные подарки.       Пусть воссоединение было лишь иллюзией, но оно давало побег от кошмара реальности, все ещё давившей на подкорку сознания. Зато здесь он чувствовал на своих пылающих щеках его шершавые, мозолистые ладони — ладони, которые хотелось целовать. Видел его улыбку, слушал рассказы о новых безумных изобретениях и о том, как он, герой, спас мир от зла. Это был его Ло. Его любимый полуэльф в голубом клетчатом шарфе, от которого улыбка расплывалась сама собой, а на душу нисходило вселенское спокойствие.       Ощущая под собой твёрдые бедра Ло, его руку, нежно перебирающую волосы, Эграссель открыл глаза. И осознал: связь с отцом исчезла. Больше никаких оков. Теперь у него был шанс — встретить реального Лололошку, спасти мир, уничтожить вселенское зло по имени Тадмавриель. Но для этого ему нужна была сила Первых. В его руке материализовалась лиловая маска с кристаллом скинта на лбу. И Дитя Света исчезло из собственного мира в зелёной вспышке.