Я переживу, если не нравлюсь тебе.

Снова хазяева собираются дома у Ильи, разносят кухню, Каролина громко ругается, но все равно радостно щебечет, перед тем, как клюнуть Илью в щеку и упорхнуть в другую комнату, чтобы не мешать контенту. Это маленькие домашние посиделки, снятые, в первую очередь для себя, на айфоны, а не на большие, страшные и профессиональные камеры. Их всего четверо сегодня: два Саши, Илья и Лёша. Они уже загваздали кухню, разбросали подушки, сделали колтуны на голове Парадевича и успели выбесить Ермолаева, который поругался-поругался, да открыл чужой холодильник, выбирая себе какой-то сладкий, фруктовый питьевой йогурт, недовольно плюхаясь на диван и утыкаясь в телефон. Илья на всё это смотрит неодобрительно. Что у Лёши с Сашей какие-то невнятные передружеские отношения известно всем, даже им, что уж говорить о фанатах, но к Сане они грубо относятся редко. В этой вселенной он присоеденился к ним не самым последним, но и сильно не первым, так что от кого-то еще даже ощущалась грубость. В этой вселенной, потому что их миллионы миллиардов и где-то они все точно дружат с рождения. Илья этого не понимает. Фрейм Теймер такой светлый и добрый человек, что становится больно. Он заслужил, наверное, все звезды мира, всё, что Илья в мире видел, но получает очередные испытания и какие-то грубости. — Ребят, — прерывает небольшую тишину, на удивление, сам Ермолаев, поворачиваясь к парням, сидящим на диване и шепчущим что-то друг другу на уши, — есть идея. — Хм? — отвечает ему Яцкевич, проходя вглубь и садясь на диван, рядом с ним. Они касаются коленями и Эксайла от этого током прошибает каждый чертов раз, но это настолько привычно и нормально, что кажется странным, что он все еще так реагирует. Парни, сидящие рядом, улыбаются, переглядываются и пододвигаются ближе, действуя так синхронно, что начинают бесить. Вот они — родственные души, в самом мерзком (Илья не завидует, нет) представлении. — Есть один тренд в тиктоке, — начинает Саша, стуча чуть отросшими ногтями по выключенному телефону, — я не предлагаю это снимать, просто поговорить. — Что за тренд? — вырывается Парадевич и, будучи сидящим в самом конце, почти заползает Лёше на колени, пытаясь придвинуться ближе и заглянуть Фрейм Теймеру в глаза. — "Я переживу, если тебе не понравлюсь", — с заминкой отвечает Ермолаев, не переставая стучать ногтями. Парадевич делает долгое "ууу" и отползает назад, освобождая чужие колени. — Не, я пас. Тоска да и только, — говорит он, утыкаясь носом в телефон, включая прерванную игру. Лёша хмыкает, кивает, и наклоняется, почти кладя голову на Санино плечо, наблюдая за игрой. — Можем вдвоем сыграть, — пожимает плечами Илья, делая непринужденно лицо, будто не думал об этом раньше. Конечно было бы интересно сыграть всем составом, но им было бы такое не интересно. "Нытье да и только" — сказал бы Горилыч, закатив глаза. Лёша бы и согласился может, раньше, но теперь, увлекшись интересной, по видимому игрой, отказывается. Черт с ними, хочется сказать, но он молчит, смотря в удивлённые Сашины глаза. — Давай, — кивает по итогу Фрама, вставая и подхватывая оставленный питьевой йогурт. — Можем в моей комнате, — говорит Илья, тоже вставая, забирая со стола кружку с чаем и топая в коридор, под громкое Лёшино "ДААА, МОЛОДЕЦ!" и смех Парадевича. Кажется Саша выиграл. Комната просторная и известна им двоим как свои пять пальцев. Все хозяева знают, почему Илья с Каролиной живут в разных комнатах. Хотелось бы сказать: "ценят личное пространство", но на деле вслух Илья в какой-то момент произносит: "она прикрывает меня для отца" и никто больше не задает вопросов. Не то чтобы все много знали, но никому не хочется лезть в душу, если ее не открывают первым. А Илья не из тех, кто расскажет все о себе первому встречному. Он пусть и является добрым-милым мальчиком на камере, свое личное пространство ценит очень старательно. Дверь закрывается и Яцкевич садится рядом с Сашей на кровать. — Так какие правила? — немного неловко спрашивает Эксайл, поправляя волосы и немного меняя положение, нервничая. — По сути, рассказать те ситуации твоей жизни, когда это было куда хуже, чем услышать отказ от человека, который тебе нравится, добавляя в конце фразу: "я переживу, если не понравлюсь тебе" — спокойно поясняет Фрейм Теймер, кладя наконец телефон рядом и переставая его трогать, — я могу начать, чтобы тебе было легче. — Да, давай, — соглашается Илья, оставляя волосы в покое и поднимая голову, заглядывая в грустные глаза напротив. Что-то не так, но что — понять пока нельзя. Может станет легче, когда они начнут. Снова открывать душу перед кем-то... — Я работал сутками, чтобы покупать матери лекарства. Я переживу если не нравлюсь тебе, — произносит Ермолаев, смотря ровно в глаза напротив и Илья заторможено моргает, переваривая первый кон партии. — Я всю жизнь завишу от чужого мнения, потому что меня к этому приучили. Я переживу если не понравлюсь тебе, — вопросительно склоняя голову вбок, словно большой добрый пёс, говорит Яцкевич, пытаясь понять, попал он в правила или нет. — Не переживёшь, судя по фразе, но считается, ладно. Я спас маму от смерти раком, я переживу если не нравлюсь тебе, — перестав улыбаться после первой фразы, договаривает Саша и Илья снова моргает, замирая. Спас... В одиночку? Он поэтому работал? — Мои родители всегда требовали от меня идеала и теперь я требую его от себя сам. Я переживу, если не нравлюсь тебе, — уже чуть увереннее продолжает игру он. Лицо Фрамы дергается на мгновение и он медленно кивает, принимая кон. — Я просыпался каждое утро с пониманием того, что моя мама умрет, когда врачи сказали, что ее нельзя спасти, — Ермолаев делает паузу, на пару секунд отводя глаза и переводя дух, — я переживу если не нравлюсь тебе. — Я хотел повеситься, когда учился в школе. Я переживу если не нравлюсь тебе, — невозмутимо отвечает Илья. Фрейм Теймер дергается почти физически и резко возвращает зрительный контакт. В его глазах мелькают какие-то неуловимые боль и страх и не пропадают, как обычно, спустя пару минут. — Моя девушка сделала мне подарок, сказав: "у меня чувство, что мы больше не увидимся", а потом впала в кому. Я переживу если не нравлюсь тебе, — тихо, почти шепотом продолжает он игру. — Она вышла из нее? — таким же шепотом спрашивает Яцкевич, мгновенно забывая про игру и переключаясь на боль в чужих глазах. У Саши глаза сами по себе выразительные. И, если он не пытается скрывать эмоции, он краснеет от любой эмоции. Будь то боль, страх, стыд или смущение. — Нет. Мы и правда больше не встретились, — отвечают ему еще тише. Потом тянется пауза и он продолжает, — это было ровно восемь лет назад. — Мне жаль, Саш, — произносит Илья и его глаза становятся такими щенячьими, что становится даже хуже. — Я, кажется, выиграл, — тихо смеется Фрейм Теймер, и Илья улыбается в ответ, пусть в глазах всё та же боль от прошлых травм. — Определённо, — кивает Яцкевич и расставляет руки, привлекая парня в объятья. С Сашей тепло и приятно, что бы не происходило. От него всегда вкусно пахнет, у него всегда теплые руки, обнимающие так, будто завтра конец света, а он - Илья - самый важный для Ермолаева человек. — На самом деле мне кажется я проиграл, — шепчет Саша в чужое плечо и Илья недоуменно поднимает брови, не понимая о чем Фрама. — Почему? — Я не переживу, если не нравлюсь тебе, — совсем уж тихо говорит Фрейм Теймер и Яцкевичу кажется, словно он ошибся и все неправильно услышал. Обман слуха, дурацкая шутка. Да только момент совсем не тот, да и Фрейм Теймер не из тех людей, кто стал бы шутить на эту тему. — А Кира? — спрашивает Илья, сам не зная почему. — Та же ситуация, что и у тебя, но я... — он заминается и чуть сжимает чужую футболку на спине, — не могу. Я правда ее любил раньше, знаешь? Потом стало слишком страшно, а кошмары стали настолько реальными, что все чувства ушли. Яцкевич молчит. Что вообще сказать в такой ситуации? — А потом появился ты. — Я? — Ты. И всё никак не выходил из головы, — шепчет Саша и его хочется очень ласково назвать "Сашенька", прижимая еще чуть-чуть поближе к себе, — кошмары превратились в сны, после которых не хотелось просыпаться, где все хорошо. Дом, собака, уютное утро. — Можно устроить... — тихо подает голос Илья, выдыхая и понимая, что видимо задерживал дыхание все это время. — Только не уходи. Я не смогу просыпаться с осознанием, что потеряю еще одного человека снова. — Не уйду, — и осторожно целует Сашу в макушку. Он уже чувствует что футболка слегка промокла, — я бы тоже не пережил, если бы не понравился тебе.