Подростки

Гостиная Башни Мстителей напоминала сонное царство воскресного вечера (на самом деле раннего утра). Тор дремал в кресле, используя свой молот вместо подушки (что позже Локи использует как предмет шуток над братом). Баки методично разбирал и чистил какой-то пистолет. Брюс сидел в кресле с чашкой ромашкового чая, пытаясь силой мысли заставить молекулы успокоительного работать быстрее (Питер и Гарри в очередной раз устроили взрыв в его лаборатории. А ведь стрелки на часах едва доходят до семи!). Питер сидел на полу и лениво листал что-то в телефоне, а Гарри отправился отсыпаться после бессонной ночи. Довольный Харли распластался на полу в позе звезды. Он где-то четверть часа назад отправил Тони отчёт, с которым его мурыжили около двух месяцев, и теперь наслаждался такой долгожданной, такой сладкой свободой от бюрократии. И в этой тишине голос Тони прозвучал как гром среди ясного неба. — Харли, в тебе умер поэт и философ, — Торжественно заявил Старк, заходя в гостиную. В руках он держал планшет, на котором был открыт злополучный отчёт Харли. Последний почувствовал разочарование во всём мире, справедливости, вселенной и судьбе разом. Питер поднял голову от экрана, вздохнул и посмотрел на наставника (Старка) и друга (Кинера) взглядом человека, которого оторвали от очень важного дела — выбора между мемами про котов, видео с неудачными трюками скейтеров и роликом, где обезьянка крадёт телефон у туриста. Паркер и Кинер не спали уже более 24 часов, что хоть и не является редкостью, но на их отношении к людям сказывается не лучшем образом. — Да во мне много кто сдох, — Лениво протянул Харли, не вставая с пола и даже не открывая глаза, — Воскрешаю периодически литрами крепкого кофе. Но лучше сидеть на этом кладбище в тишине, — Он сделал широкий жест рукой, словно обводя всю гостиную, — Чем слушать хор сулицностей... — Сулиц... чего? — Переспросил Баки, замерев с отвёрткой над разобранным затвором и с подозрением посмотрев на Харли. — Сулицностей, — Повторил Харли и сам себе кивнул, всё ещё не открывая глаз, — Своими комментариями хаотически рвущих одеяло реальности на куски одностороннего восприятия мира. Тони моргнул, опустил планшет и уставился на подростка так, будто видел его впервые. — Это как-то связано с твоим отчётом? — Удивлённо уточнил он. — Конечно, — Серьёзно кивнул Харли, — Все они думают, что мир крутится вокруг графиков, диаграмм, дурацких бумжек, всевозможных объяснений и поянений. А мир — это хаос, Механик. Красивый, бессмысленный хаос. — Ты звучишь как Локи после прочтения Ницше, — Прокомментировал Питер, с интересом наблюдая за развернувшимся представлением. — А ещё это звучит как тост для самоубийцы. Особенно учитывая твои суицидличности, — Произнёс Баки, возвращаясь к своему пистолету. Металлический щелчок механизма эхом разнёсся по комнате. — Сулицности, — Поправил Харли. — Главное, чтобы этот хаос снова не взорвался до ужина, — Меланхолично заметил Брюс, делая глоток чая, — У меня метаболизм чувствителен к экзистенциальным кризисам соседей. Начинается неконтролируемая выработка адреналина, а гамма-лучи плохо сочетаются с запахом корицы. — Корицы? — Удивлённо переспросил Питер. — У нас нет соседей, — Произнёс Баки и на всякий случай добавил, — Нет же? — Нет. Думаю это он про нас всех, — Ответил Питер. Брюс кивнул. — ...А шизофреник ещё живой, я погляжу, — Произнёс Тони, подойдя ближе и нависнув над местом, где лежал подросток. Харли наконец приоткрыл один глаз и посмотрел на него снизу вверх с выражением бесконечного терпения святого мученика. — Шизофрения — это слишком примитивно, дядя Тони, — Снисходительно пояснил Кинер, — Я предпочитаю термин «многозадачность сознания». У меня там целая очередь из голосов, и все хотят высказаться одновременно. Приходится глушить их кофеином и теорией струн. — Дядя Тони? — Тихо спросил Питер. Тор всхрапнул особенно громко и перевернулся на другой бок, выронив молот. Звук удара оружия об пол заставил всех, конечно, кроме спящего бога грома, который лишь недовольно поморщился во сне, вздрогнуть. Тони выпрямился и потёр переносицу. Иногда ему казалось, что общение с этими детьми требует отдельного курса выживания в экстремальных условиях. Желательно под присмотром профессиональных психотерапевтов. Ну или психиатров. Или психов. — Ладно, многозадачные мои, — Устало сказал он и направился на выход из гостиной, по пути произнеся, — Когда закончите сеанс экзистенциальной тоски и деконструкции бытия... Пятница говорит, вы опять взломали кофемашину. Теперь она выдаёт только холодный латте с корицей и отказывается делать эспрессо. — О... — Тихо протянул Питер, поняв к чему было замечание Брюса про корицу. И хоть Брюс не очень любит кофе, но он не имеет ничего против горячего шоколада и какао. — Исправьте. И, Харли, переделай отчёт! Я этот бред пьяного философа не приму! — Тем временем закончил Тони, находясь уже вне гостиной. — Скажи ей, пусть добавит туда капельку абсента, — Крикнул вдогонку Харли, снова закрывая глаза, и уже тише добавил, — Для анестезии души. — Ты чего? — Легонько толкнув друга ногой, спросил Питер, когда шаги Тони стихли. — Настроение такое, — Буркнул Харли, не открывая глаз, — Спать хочу. Я с этим грёбанным отчётом не спал всю ночь. Выжимал из себя гениальность каплями, а он назвал это бредом. Все сволочи. — Ясно, философ, — Усмехнулся Питер, возвращаясь к телефону, — Главное, когда будешь воскрешать своих мертвецов, не забудь оставить немного сахара для остальных. А то твоя многозадачность сознания без глюкозы превращается в одно сплошное занудство. Харли просто показал Питеру средний палец.