Друзья и соседи

***

— Вообще-то я хотел водички попросить, — чуть ворчливо отзывается Хосок. — Водички? Без проблем. Ты можешь пойти на кухню и взять воду или сок из холодильника. Я бы и сам тебе принёс, но стесняюсь голышом перед тобой щеголять. — А зря — Хосок уже поднимается с кровати — у тебя прекрасное тело, особенно, задница. Юнги фыркает, но видно, что комплимент ему приятен. Сам Хосок совершенно не стесняется и идёт в сторону кухни в чём мать родила, минуя всю комнату. Он мог бы натянуть джинсы или хотя бы боксеры, но ему лень. — Тебе принести что-нибудь? — Спрашивает Чон уже у двери. — Бутылку воды, пожалуйста. — Слушаюсь и повинуюсь — шутливо отвечает Хосок. Скоро он возвращается с двумя бутылками воды из холодильника, с которых стекают капли от перемены температур. Хосок отдаёт одну бутылку Юнги, а вторую открывает и жадно припадает к ней губами. Хосок и Юнги видятся 1-2 раза в неделю. Бывает, что они идут куда-то выпить или поесть или ходят в кино, на выставки и просто прогуляться. Иногда Хосок приезжает к Юнги. Юнги у Хосока не бывает и это как будто бы их негласный уговор. Они оба понимают, что всё это из-за того, что встреча у Хосока может обернуться объяснением с братом Юнги или друзьями. Казалось бы, что такого, если они просто дружат? Но они это пока не обсуждают. Между ними каждый раз в определённое время возникает момент напряжённости. И это не от того, что им неловко или что-то в их общении идёт не так. Оба они отдают себе отчёт, какого рода это напряжение. Но опять-таки и это они пока не обсуждают. Но скоро всё становится довольно сложно игнорировать. Особенно, если учесть, что они проводят друг с другом немало свободного времени. Вчера Хосок приехал к Юнги с едой из ресторана, и они, как обычно, провели прекрасный вечер за разговорами. А потом… а потом Хосок и Юнги словно оказались в том самом дне, когда состоялась их первая встреча и тот поцелуй, о котором они сначала оба хотели забыть. И вот их губы уже соприкасаются, поцелуй становится всё глубже и решительнее. Хосок притягивает Юнги за талию к себе поближе, тот кладёт руку на спину Хосока и проводит ею вдоль, до поясницы. Они и сами не замечают, как быстро оказываются без одежды в спальне младшего. И вот уже Юнги нависает над Хосоком, касаясь губами его тела то тут, то там. А Хосок в свою очередь, обхватывает Юнги руками и тянет его, прижимая к себе плотнее. Сандал начинает сливаться в воздухе с горьким шоколадом и макадамией, и на удивление этот аромат ощущается, как очень приятный, несмотря на то, что они оба альфы. Юнги доходит поцелуями до низа живота и начинает подниматься вверх; он не может не заметить, что Хосок уже возбуждён, и это заводит его самого ещё больше. Чон, между тем, проводит рукой по его спине и сжимает ягодицу, одновременно прижимая бёдра Юнги к своим. Их налитые кровью члены соприкасаются, оба они почти синхронно издают стон. Юнги снова припадает губами к губам Хосока, но теперь это уже куда более откровенный поцелуй. Мин почти сразу открывает языком губы старшего и проникает им внутрь. Между тем Хосок делает движение бёдрами вперёд, придерживая при этом Юнги за задницу. Так их члены потираются друг о друга и они снова стонут в унисон. Возбуждение нарастает; всё остальное происходит словно в горячечном бреду. Хосок обхватывает свободной рукой их члены, прижимая друг к другу и водит рукой вверх-вниз, усугубляя плотность прилегания. Они оба стонут и дышат гораздо чаще. Их феромоны заполняют воздух в комнате и кажется, что он становится гуще. Хосок не видит окна со своего места, но ему кажется, что и оно запотело от жара их тел. Они оба возбуждены до предела, о чём свидетельствует выступившая на головке смазка на обоих членах. Несколько минут поступательных движений, и вот они уже оба лежат на кровати без сил. А ещё через какое-то время Хосок зовёт Юнги по имени. — Я вовсе не собирался говорить, что это ошибка, Юнги. Но всё происходит так стремительно… Я просто даже не знаю, как реагировать. — Реагируй по порядку- предлагает Мин. — Тебя никто ни к чему не принуждает. — Всё сложно. — Это из-за того, что мы оба альфы? — Да нет, это вообще ни при чём. И к твоему сведению, у меня уже был альфа. — Вот как? Так что ты тогда шарахался от меня с первого дня, а теперь явно ищешь какие-то отговорки? Почему бы тебе просто не признать, что нам хорошо друг с другом и нас тянет друг к другу? И всё. — Я не ищу отговорки, Юнги. Я просто трус. Ты же знаешь об этом. Мы с тобой говорили о нашей личной жизни. — Да, я в курсе, что ты боишься сближения — Юнги кажется вполне спокойным. — Но мы можем просто никак не обозначать наши отношения и встречаться так, как встречаемся уже несколько недель. — Будем скрывать ото всех? — Как хочешь. Мне скрывать нечего. — Ты думаешь, твой брат и родители обрадуются, что ты трахаешься не с омегой? — Чон Хосок, почему так не романтично, а? — Юнги насмешничает и улыбается милой улыбкой, которая обнажает дёсна. Хосок смотрит на него, и внезапно его напряжение само по себе отпускает его. Он тянется к младшему за поцелуем. — Я, кстати, расстался с Ыну, если можно так сказать. Потому что мы вроде как не были вместе. Юнги удивлённо приподнимает бровь. — Вот как? Неужели из-за меня? — Получается, что так. С тех пор как мы поцеловались, я начал чувствовать, что встречаться с Ыну будет как-то неправильно что ли. — Куда же делся ваш договор о свободных отношениях? — Никуда. Но, между прочим, я ни разу не воспользовался правом встречаться с кем-то ещё, пока мы были с Ыну. — А он? — Не знаю, да и не особенно-то и хочу знать. — Он расстроился? — Нет, он же не любит меня. Сказал, что так бы и произошло, если бы у кого-то из нас появились чувства к кому-то третьему. — А у тебя, значит, появились чувства? — Ага, и это пугает меня до ужаса. Легче провести три трёхчасовых операции, чем признать, что ты от кого-то эмоционально зависишь. — Это не только зависимость и ответственность — Юнги машинально водит рукой по руке Хосока, — это ещё и приятно. — Очень приятно — соглашается Хосок. — Может, попробуешь отпустить мысли и просто быть? — С тобой? — Со мной. — Я очень хочу попробовать. — Вот и отлично. Значит, моя статуэтка может пока постоять без дела. Хосок смеётся и тянет Юнги к себе, они начинают игриво возиться на кровати, а потом останавливаются, смотрят друг на друга, и их губы встречаются для очередного долгого поцелуя.

***

Джин берёт кусочек рыбы и задумчиво отправляет его в рот. Они с Намджуном сегодня посмотрели третье помещение для будущего кафе. Сокджин всё больше склоняется к тому, чтобы выбрать второй вариант. После просмотра омега пригласил Намджуна на ужин, чтобы отблагодарить его за помощь, хоть тот и отказывался от того, чтобы Джин заплатил за него. — Я всё-таки думаю выбрать второй вариант- делится Сокджин с Намджуном. — Он немного дороже, но подходит по всем требованиям и чуть просторнее. — И район — дополняет его альфа, — ты же хотел как раз этот район. — Да, первый вариант тоже в этом районе, но там придётся дополнительно вложиться в замену проводки. Так что второй вариант выигрывает. — Не хочешь посмотреть ещё? — предлагает Намджун. — Я, если что, готов составить тебе компанию. — Риэлтор пока ничего не предложил и намекнул, что вариантов на рынке сейчас не так-то много. Скорее всего, я позвоню ему сегодня и попрошу оформить договор. — Что ж, — Намджун приподнимает своё пиво — за это нужно выпить. Как видишь, ты справился сам и ты так хорошо осведомлён в том, что тебе нужно, что мои функции были исключительно представительскими — Намджун посмеивается. — Спасибо, хён, и за комплимент и за то, что съездил со мной. Сокджин задумывается. Хёнсок не так часто говорит ему комплименты. И когда говорит, они всегда однотипны. «Ты такой красивый, чагия». «Ты прекрасно выглядишь, чагия». Никогда о его способностях, интеллекте, интересах. Красивый это всё, что Хёнсок в нём ценит? И то он всегда находит, к чему придраться, — то бока стали больше, то нескромные брюки, то ещё что-нибудь. Намджун видит в нём отдельную личность, а не приложение или красивую картинку. Он уважает его, хотя они даже не пара. А ещё Намджун не игнорирует, когда Сокджин говорит о своих эмоциях. Он рассказал ему как-то о том, как его обидел коллега по работе, и Намджун внимательно выслушал и посочувствовал. Хёнсок же сказал: — А что ты хочешь, — это корпоративный мир, и там жёсткие правила. Он как поле битвы. Отращивай зубы и заодно толстую кожу. Омега уже не первый раз сравнивает своего парня и Намджуна, и выбор всегда оказывается не в пользу Хёнсока. Но Сокджин помнит о том, что видел Намджуна тогда в спортивном клубе с омегой, которому альфа явно приглянулся. Словно в ответ на его мысли у Намджуна звонит телефон. На экране высвечивается «Минсу». — Извини, пожалуйста, — говорит Намджун Сокджину — я отвечу, ладно? Я быстро! — Привет, — Намджун говорит уже в трубку, — немного занят, но ничего страшного. Да, в субботу в пять подойдёт. Хорошо, договорились. — Свидание? — Отчего-то волнуясь, спрашивает Сокджин у альфы, когда тот заканчивает разговор.

— Что-то вроде — Намджун немного смущён. — Это тот омега из спортцентра? Тот, с которым вы тогда общались, когда мы пришли с Хёнсоком? — Да, это он. Мунсу. Сокджин улыбается, кивает головой, но на душе у него скребутся кошки. Ему словно не нравится, что у Намджуна появилась перспектива личной жизни. Но кто он такой, чтобы быть против? Он и сам, на минуточку, в отношениях. Но ведь такое бывает нередко — мозг говорит нам одно, а сердце с ним не согласно. Намджун не может разгадать мыслей Сокджина. Для него его милый и несвободный сосед просто из вежливости интересуется его приватной жизнью.

***

Поджав одну ногу, Тэхён сидит за столом. Выглядит он мрачнее тучи, но Чонгук этого, кажется, совсем не замечает. Альфа напился в слюни и его так развезло, что омега замечает, что тот не в состоянии ни фокусировать взгляд, ни чётко формулировать мысли. Ким, однако, из его несвязного рассказа понял, что Чонгук ездил болеть за Ёнджуна, и тот его отшил. Где-то в глубине души Тэхён чувствует злорадство, хотя и жалость к Чонгуку тоже присутствует. Главным образом, потому что альфа сейчас выглядит жалко: встрёпанный как воробей, который упал в лужу; обиженный и пьяный в сопли. Тэхён сделал-таки какао и поставил одну кружку перед Чонгуком, но тот так к нему и не прикоснулся. Своё какао омега выпил и теперь, честно говоря, жалел о том, что не может провести вечер в одиночестве. Чонгук мог бы и позвонить перед своим визитом. Но таков уж он — милый эгоист, которого Тэхён сам приучил к мысли, что так можно. — Главное — Чонгук ухмыляется криво и тут же забывает свою мысль. Ему требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, что же он хотел поведать омеге — главное, он сказал, что не осуждает. Но! — Чонгук поднимает указательный палец правой руки вверх и трясёт им в воздухе. — Я точно знаю, то осуждает! — Альфа победно улыбается, но тут же выражение его лица принимает обиженный вид — Видите ли, я блядун — нет, он не сказал прямо так, но я прочёл это в его глазах. И таким, как я, не место с таким, как он. Моногамным, чёрт подери. Можно подумать, я кому-то врал и говорил, что женюсь, а сам сливался после первой же ночи. Чонгук крутит головой, как при отрицании, и это не совсем совпадает с тем что он говорит. Его состояние делает его движения раскоординированными. Тэхён ему не отвечает, да Чонгуку это и не требуется. Он явно жаждет высказаться, выплакаться и нажаловаться на Ёнджуна. — Говорил так, как будто я-человек низшей касты — в голосе альфы звучит горечь. — Спал с омегами без обязательств, — всё, прокажённый. Обидно — нижняя губа Чонгука по-детски выпячивается и создаётся впечатление будто бы он и впрямь сейчас заплачет. — Нет — Чонгук делает паузу, — нет, он мог бы просто отказать мне, и всё. Но неее-ет — в тоне пьяненького альфы появляется зловещая нотка, и Тэхёну отчего-то становится смешно. — Он меня пригвоздил — «Хён, я тебя, конечно, уважаю, как профи — Чонгук меняет голос, видимо, изображая Ёнджуна, — но ты просто блядь, хён. Просто шлюха. И за это я тебя не уважаю.» После этой тирады Чонгук выглядит обмякшим и осоловевшим; замечает, наконец, какао, отпивает из кружки и морщится. Видимо, оно стало совсем холодным. Тэхён уверен, что именно так Ёнджун не выражался и что в Чонгуке говорят обида и, главным образом, алкоголь. Мысленно омега аплодирует неведомому ему Ёнджуну, потому что тот, похоже, поставил Чона на место, и того это как следует задело. Конечно, Чонгук, может быть, и не заслуживает резкости, но иногда нужно проводить реалити чек: не всем придутся по душе такие предложения. Ёнджун, видимо, более цельная натура, чем Тэхён. Тэхён вздыхает. Лучше бы он ужинал с Чимином. Или хотя бы просто смотрел ту комедию, что хотел. Почему он вдруг должен тратить два часа своего выходного дня на эмоциональное обслуживание человека, которому плевать на его чувства? Но Тэхён ничего не предпринимает. Чонгуку, хоть он и та ещё скотина, грустно. А омега знает по себе, что такое душевная боль. Он не может просто взять и выгнать его вот так на улицу. Тем более, в таком состоянии.

***

Чимин ужинает с Кёгваном и испытывает сильное чувство вины перед ним. Он честно пытается разглядеть в омеге что-то, что вызовет хоть какие-то чувства, но не может. Кёгван — привлекательный и утончённый. У него красивые ухоженные руки. Он пахнет ванилью и лимоном — этот запах подходит Чимину, ведь у него тоже есть цитрусовая нотка в аромате. Омега немного старше, но это Чимина не смущает. У него есть сын, — и для альфы это тоже скорее плюс. Но он такой… пресный. Чимину стыдно, но именно это слово приходит на ум после того, как они съедают ужин и заказывают десерт. Однако, Чимин решает не сдаваться так просто. Кёгван —хороший человек. Работает педиатром, любит детей, с теплом говорит о своей кошке. И он явно заинтересован в Чимине и хочет ему понравиться. Чимин вдруг остро ощущает что Кёгван это он сам, только в омежьем воплощении. И ему действительно жаль его. Очень хочется, чтобы Кёгван нравился ему не только на уровне логики, но и эмоций. — Я не слишком много говорю? — Кёгван промакивает рот салфеткой, допив свой кофе. — Вы мне говорите, если меня заносит. Бывший всегда говорил, что я могу заговорить кого угодно до полуобморочного состояния — Кёгван посмеивается, демонстрируя ровные зубы. — Всё в порядке, Кёгван щи, — мягко произносит Чимин и улыбается омеге. — Мне интересно побольше узнать о вас. — А мне о вас, Чимин щи! — С воодушевлением подхватывает омега. — Расскажите мне, что вы любите. Вины Кёгвана, конечно, в этом нет, но Чимин вдруг ощущает ужасную скуку и тяжесть. Словно он прошёл несколько десятков километров зря, потому что ему дали не тот адрес. Почему отношения это так сложно? Почему ему не нравится Кёгван? Почему сейчас в ресторане, услышав песню, которую пел Тэхён в его машине, он думает о нём, а не об омеге, который сидит напротив?