Внимание! Розыск: Микеланджело Хамато

      Блеклые, искренне обескураженные лица детей заставляли Фугитоида чувствовать новый груз вины. Он вроде логически и понимал, что не виноват – не он же оформлял дурацкое досье для Конфедерации на самого младшего и добродушного члена их космической команды. Но смотреть на то, как малыши растерянно вновь и вновь перечитывают данные на представленном экране, было неприятно и болезненно. Словно чувствовал боль в грудной клетке, хотя нервных окончаний там уже давно не имелось, а сердце, как таковое, сгнило еще много лет назад в погибшем теле.       Рафаэль вскочил с места, чуть не опрокинув кружку с кофе, которую Донни разместил между ними. Тот едва удержал ее от проливания, поставив подальше от взбалмошного подростка. Но, конечно, черепахи прекрасно понимали своего брата, ведь знали его лучше всех на свете. Когда случаются ситуации, где Майки обижают посторонние, у него сразу включается мощный инстинкт братской защиты – никакой твари, живущей на свете, не позволено порочить честь Микеланджело Хамато, его младшего братишки, самой доброй и веселой души в целой огромной Вселенной. – Мы уже поняли, профессор! – с раздражением фыркнул Раф, подойдя к голограмме, пытаясь рукой смахнуть ее, вычистить мерзкую информацию, которая точно никак не могла быть правдой, – смешно, честно. Но уберите это. Майки точно не способен на подобное.       Фугитоид виновато запиликал, его пальцы неловко потирались подушечками друг о друга в нервном жесте. Ему крайне не хотелось, чтобы обсуждение переходило в ругань. Пацифистская натура гения не любила никакие споры. – Рафаэль, я понимаю твой оправданный гнев, – миролюбиво отозвался он, – и я вынужден повторить констатацию факта, что я вам верю. Но… – Его оклеветали!! – рявкнул ниндзя так звонко, что в ушах зазвенело у всех в зале, эхо промчалось даже в металлической черепушке робота, – это грязная, никчемная ложь!       Взгляд бунтаря упал на Джонса, который, сидя поодаль, тыкал указательным пальцем в экран и чуть передвигал направление, шепча себе что-то под нос. – Даже не смей, Кейси, – угрожающе рыкнул Рафаэль, его руки сжались в кулаки с такой силой, что аж костяшки издали слабый трескающий звук. – Там десять нулей за награду! – с удивлением крикнул человек, вскакивая с места, – слушайте, может мы… – Двенадцать, – с дрожащим от нервного напряжения голосом поправил его Донателло, – и нет, Кейси, мы не отдадим его Конфедерации. Ни в коем случае. Даже не смей думать об этом, ты, идиот! – Джонс, я клянусь, еще слово, и я выбью тебе дополнительные пару зубов, чтобы твоя щель во рту стала еще больше. Ты порядком раздражаешь меня этим утром.       Рафаэль уже явно горячился. Кому, как не черепахам, понимать, что Майки всегда был их самым слабым местом. Любая атака в его сторону, будь то физическая или словесная, и они уже на автомате становились в боевую готовность, чтобы уничтожить врага подчистую. Леонардо рывком встал с места и подошел к Рафаэлю, однако положил руку ему на панцирь с чрезвычайной бережностью. На возмущенный взгляд «ты же понимаешь, что все написанное – абсолютный бред?!» последовал встречный «понимаю, как никто другой». Ответ немного успокоил бунтаря, пусть у него и чесались руки, чтобы выплеснуть куда-то свою подавленную ярость, что уже плескалась через края. – Продышись и сядь, пожалуйста.       Голос Лео звучал на удивление спокойно. Кажется, отдельные тренировки от мастера Сплинтера для укрепления ментального духа, длившиеся аж несколько месяцев и закончившиеся незадолго до катастрофы, все-таки пошли ему на пользу. Он встал авторитетно, как второй взрослый в команде после владельца корабля, скрестил руки на груди и хмуро оглядел взбалмошных от новостей товарищей. Замечая, что все они потихоньку угомонились и готовы слушать дальше, лидер повернулся к Фугитоиду. – Профессор, продолжайте, – но заметный холодок, вызванный инстинктом старшебратской защиты, не смог миновать даже его.       У Эйприл складывалось ощущение, что каждый из черепах встал в позицию отложенной на время атаки. Их энергетические поля резко стали чернее туч перед проливным дождем, раздраженные и... замкнутые, тянущиеся друг к другу, старательно оберегающие их маленькую семью.       Фугитоид кивнул, благодарно глядя на старшего Хамато. – Спасибо, Леонардо. Итак, – он повернулся обратно к плато, указывая пальцами на блоки информации, – это досье от правовой космической Конфедерации. Туда попадают заявки со всей Вселенной, но отбор проходят те, что прошли множество тестов на достоверность представленных фактов…       Раф явно желал сказать что-то едкое, однако сдержался под осуждающим взором лидера, чьи темно-синие глаза будто вот-вот прожгут в нем дырку, если тот не сдержит характер. Донни с замешательством почесал голову. – Вы уверены, что там не бывает сбоев или ошибок? Знаете, мы как раз позавчера сражались с сумасшедшим искусственным интеллектом. Я к этому веду. – Отличный вопрос, Донателло, – кивнул Фугитоид, – увы, вынужден констатировать, что ошибок у столь крупной организации еще не было за все годы ее работы. Если они смогли множество раз проверить все факты, представленные стороной обвинения, значит, сбоя там не могло случиться.       Дети нахмурились. Кажется, что-то здесь было не чисто. – Стороной обвинения? – аккуратно переспросила Эйприл, – а может ли случиться такое, что сторона обвинения намеренно приукрасила факты, исказив их в свою сторону? Знаете, возможно, Майки наоборот пытался помочь, но это перевернули в злодейство. Потому что… ну, он бы точно не делал зло специально. – Резонно, – согласился робот, – может, если обвинение совершено заочно. У Микеланджело просто не имелось защиты для опровержений. Его точка зрения там вряд ли представлена. – Получается, его все-таки оклеветали?! – крикнул Раф, опять вскочив с места.       Робот вздохнул. Этот ребенок был хорошим воином, самым рукастым в бою после лидера, однако совершенно не умел слушать, делая досрочные выводы. Мозгами тот не шевелил без надобности, логике предпочитая мощные эмоциональные взрывы, под которые ни одной живой душе не хотелось бы попасть. – Если тебе так удобнее, Рафаэль, то да, можешь считать написанное клеветой по обстоятельствам.       Бунтарь зарычал от злости, давая понять, что порвет на части любого, кто вообще осмелился написать подобную ерунду про его младшего брата. Донателло ушел в глубокие раздумья, пытаясь понять, в какой промежуток их жизни Майки вообще успел бы натворить дел на целое досье, ведь они практически всегда находились рядом, бок о бок. Кейси в раздражающей манере вновь пересчитывал награду. Простой земной парень, очевидно, никогда в жизни не видел огромную сумму в размере двенадцати нулей. Эйприл поджала губы, пересматриваясь с Леонардо. Лидер повернул голову к Фугитоиду. – Профессор… что нам делать? Учитывая размер вознаграждения, Майки очень опасно путешествовать по космосу. Любой придурок за эти деньги согласится отрезать ему голову. – Пусть только попробуют… – еле слышно прошипел Раф. – Зато теперь понятно, почему нас сторонились на некоторых станциях, – задумчиво пробормотал Донателло, – если Майки считается военным преступником высшего разряда, многие просто побоятся иметь с ним дело, особенно мелкие сошки. По сути, мы сейчас тоже в опасности, ведь покрываем серьезную угрозу вселенского масштаба. – И в этом вы абсолютно правы, – кивнул профессор, – увы, «новый» статус Микеланджело не позволит нам отныне спокойно швартоваться в обычных космических гаванях. Более того, я не думаю, что нам вообще стоит позволять ему лишний раз покидать корабль. Для него это смертельно опасно… и его жизнь может очень внезапно и печально оборваться. Бип-буп.       Братья молча переглянулись. Фугитоид на интуитивном уровне сразу понял, о чем те думают. Пусть они и включили людей и робота в свою уникальную команду, ядром выступали именно черепахи. И судя по рассказам Донателло, первые пятнадцать лет они жили в отчуждении от родного города, только вчетвером вместе с учителем, который взялся за их воспитание. Им не впервой было становиться против всего мира пластронами. Правда, сейчас они становились против целой Вселенной… но уточнения не суть важны.  – Профессор, от меня к вам лишь один вопрос личного характера, – сказал Леонардо, и синева в его глазах отливала ледяной уверенностью по поводу дальнейших действий, – согласны ли вы прикрывать Майки от преследования, пока мы не разберемся с этим вопросом? В случае негативного ответа мы будем вынуждены отказаться от дальнейшего совместного путешествия.       Глаза Кейси округлились. Эйприл обомлела, глядя на черепах – они что, серьезно? Как они собрались спасать Землю, если добровольно уйдут с корабля Фугитоида? Но глядя на их угрюмые лица, она поняла – да, черт возьми, старшие Хамато действительно не шутят. – Братаны, вы чего? – вскинул руками Кейси, поднимаясь с пуфика, – а как же мир спасать? – Майки для меня важнее мира, Джонс, – твердо ответил Рафаэль, – я не брошу его на растерзание всяким придуркам. В этой долбанной Галактике есть лишь один мутант, кому можно доставать моего младшего брата – и это я. Остальным не позволю даже за огромные нули в чеке. – Если профессор выберет безопасность своего корабля, то я не вижу смысла настаивать, – тихо вторил Дон, – вполне логичное решение... кроме того, вы с Эйприл должны остаться вместе с профессором, Кейси. Для вас такой исход лучше, потому что вы люди. А мы придумаем, что можно будет сделать.       Девушка с неприкрытым возмущением посмотрела на гения, уже готовясь ответить ему презрительной тирадой: как, по его мнению, она вообще могла даже подумать о том, чтобы оставить своих верных товарищей в беде? Они переживали захваты Нью-Йорка крэнгами и даже концы Света вместе, как команда, как семья! Но Фугитоид спешно перебил ее, не дав дискуссии разразиться и рассорить их окончательно. – Не возражаю, – без капли сомнения ответил тот, покачав головой, – мне не впервой прикрывать военных преступников. Бип-бип. Многозначительное молчание.       Было приятно увидеть в лицах подростков огромное облегчение. Да, малыши защищали младшего братишку и казались готовыми пойти на крайние меры, но, в конце концов, они всего лишь дети. Как же он мог выбросить их, как бесхозных котят, на морозные поля чужих планет или, и вовсе, неприветливых систем? Это ведь означало бы верную смерть. А он не мог позволить друзьям погибнуть. – Тогда какой план действий? – спросил Рафаэль, оживившись, – ищем группу обвинения и даем абсолютно точно не насильственным путем понять, что они очень ошиблись, выбрав Майки в качестве козла отпущения?       Кейси захохотал с восторгом, явно одобрив кровожадный план мести сразу же, как только услышал идею. Эйприл и Лео, как самые благоразумные в команде, почти одновременно закатили глаза. Донателло уже практически никого не слушал, что-то забормотав себе под нос о том, что ему нужно хорошенько изучить представленные межгалактической Конфедерацией документы, которые закреплены в самом досье.       Фугитоид аккуратно прервал подростков, уже строящих грандиозные планы праведного отмщения. – Я предлагаю для начала послушать, что нам скажет сам Микеланджело.       К его удивлению, все весьма быстро, даже единогласно согласились.       Оставив детей наедине друг с другом, робот пошел в сторону зала симуляции, где Микеланджело проводил свои определенно лучшие часы. Пройдя мимо аппарата питания, он заметил, что тот прекратил перегрев и пришел в себя, что означало, что оставшиеся без завтрака члены космического корабля после беседы смогут к нему приступить. Нажав пару красных кнопочек, голограммы местной забегаловки в Нью-Йорке пропали, оставив лишь голые железные стены. Черепашонок, внезапно оказавшийся в пустой комнате, сначала растерянно огляделся, явно расстроившись, а потом заметил Фугитоида. Открыв дверь, малыш вздохнул. – Профессор, вы как-то не вовремя. Мураками-сан только закончил пиццу-гёдза. – Не печалься, Микеланджело. Аппарат снова работает, и скоро ты сможешь позавтракать.       Ниндзя расплылся в довольной улыбке, уже потянувшись трехпалой ладошкой к волшебной машине, представляя себе лучшие блюда Мураками-сана, но вдруг металлическая рука перехватила его кисть и потащила в сторону главного зала. – Но сначала нам нужно обсудить кое-что важное. Бип-буп. – Мы опять будем три часа спорить, на какой станции остановиться для дозаправки? – тоскливо спросил Майки, – можно без меня? Я голоден.       Фугитоид посмотрел на младшего из команды, сменив серьезный дисплей на более веселый. Все-таки, малыш никогда не давал никому заскучать своей яркой натурой. Ухмылка на сенсорах робота появлялась сама собой. – Никак нельзя, – отрезал робот жизнерадостным тоном, – сейчас без твоего мнения на ситуацию нам не обойтись. – Вы так сказали в прошлый раз, а по итогу за мой вариант никто не проголосовал, кроме меня. Я-то помню! – Я клянусь, Микеланджело. Сейчас ты нам необходим.       Фыркнув, Майки смирился с его чрезвычайной важностью в каком-то очередном нудном вопросе и последовал за профессором. Однако, зайдя в главный зал, в глаза сразу бросилось, что все друзья были чрезвычайно бледными, напуганными и уставшими, будто они опять впервые оказались на корабле после увиденной катастрофы на родной планете. Ему претило, когда ребята выглядели столь неправильно. Рядом с ним всегда все должны улыбаться, и никак иначе. – Йоу, братва, – задорно поздоровался Майки с теми, кого не видел со вчерашнего вечера, – что с вами? Кого хороним на этот раз? Солнечную систему?       К его разочарованию, никто не ответил. Пятеро пар глаз устремилось на него, оглядывая с ног до головы с беспокойством, интересом и… ему не понравился новый смысл, закрадывающийся в глубине внимательных взглядов, словно родные смотрели на него, как на совершенно чужого для них мутанта.       Фугитоид слегка подтолкнул его панцирь, побуждая подойти ближе к огромному оранжевому, как маска воина, плато с кучей не особо интересной информации. Леонардо, никуда не уходивший с подмоста, встал рядом. Такой же замученный и словно переживший еще один Апокалипсис. Черепашке захотелось обнять старшего брата и приказать ему еще немного поспать после позавчерашнего приключения, которое чуть не стоило лидеру жизни. – Прошу тебя, ознакомься с информацией на стенде, – прокомментировал робот, – а после мы бы хотели, чтобы ты ответил на парочку наших вопросов. Бип. Все на добровольной основе. Практически.       Майки посмотрел на экран, его глаза пробежались по самым высоким строчкам, выделенными жирным шрифтом: «Микеланджело Хамато, известный под псевдонимом…».       «Дикарь».       О, черт, вот уж не подумал бы, проснувшись сегодняшним замечательным утрецом, что ему вновь придется иметь дело с этим своим именем, о котором он тщетно пытался забыть весь прошлый год.