Теперь, кто тут жертва?

— "Он...Ушёл?" Очки закрывали глаза, которые налились злобой и печалью. Он любил, хотя и не умел.. По камерам, установленным в его доме, не было никого. Стоило ведь поспать вчера...Он упустил его. Посмотрев по камерам, он ушёл. Просто взял и ушёл. Он пошёл вниз по улице, ведь по камерам повернул налево. Ему некуда было идти, кроме... — "Эллернейт!" В душе заиграла ненависть и ярость. Он не знал, где тот живёт, да и имя то его не настоящее. Как он найдёт его? Документы все его, по-любому, подделаны. Полностью скрыл свою настоящую личность. Он касается ЕГО Айтраппеда. Говорит с ЕГО Айтраппедом. Смотрит на ЕГО Айтраппеда... Он поднял взгляд слегка вверх. Фото. Многочисленные фото прекрасного Айтраппеда. Его улыбка, его телосложение, его возраст, его глубокие глаза...Он был безумно счастлив, что его коснулся именно его язык. То, что он держал его за руку. То, как он стоял на коленях... Рука сама потянулась к штанам лёгкой пижамы. Он стонал его имя, пока он касался самого себя, вспоминая его талию, руки, ноги.. Он откровенно передëргивал, смотря на все эти фото. Он любил, да и так сильно, что терял себя и здравый рассудок. Ему было плевать, насколько он будет выглядеть, и не только выглядеть, ублюдком. Он слишком сильно полюбил пешку на простой шахматной доске. Желание овладеть им полностью от макушки до кончиков пальцев ног слишком сильно. — "Айтраппед...Знай, ты совсем скоро будешь моим навеки. Насколько ты меня бы не презирал, мне плевать. Похуй, абсолютно. Только ты и я однажды.." Он кончил. Прямо на фотку с ним, с его любовью жизни, которую отец не одобрит - тот был рождён в традиционной семье, так что за однополую связь руки отрубит, если не хуже, и наследства лишит, как и той власти. Этого он точно не хотел, так что он это отчаянно скрывал. На другой стороне доски для заметок - они и есть. Обычные семейные фото, всё строго, как и должно быть. В компьютере он глубоко спрятал папку с фотками любимого. Все те фото, там где ЕГО Ай не один, он вырезал лица чужим. Он даже думал о том, что если бы Ай был моделью, он бы скупал все журналы с ним и брендовые вещи. Он даже купил флакон любимых духов Айтраппеда, как и косметику, хотя он не планировал ей пользоваться абсолютно никак. Просто напоминание о запахе любимого... [...] Он думал, куда он мог уехать, где мог жил Эллернейт. Понятно ведь к кому, но не понятно куда. Он не мог допускать, что бы его Айтраппеда трогал кто либо. Он убьёт любого, кто посмеет стоять, да даже дышать рядом. Он чувствовал, что медленно сходит с ума, но он давно наплевал на это. Ему нужен только ОН, и тогда всё будет лучше...Так ведь? Он отправлял столько писем анонимно, скрывал чувства сквозь боль и желания, представлял отношения с ним, Айтраппедом, что вовсе не думал о чём либо другом. Он не хотел ничего более, кроме того чтобы Ай был рядом. Даже против воли. Это не любовь, а глубокая эмоциональная привязка, которую не снять и не развязать. Ничего не бывает так просто. Он научился прятать эмоцию, привязанность, и всё из-за отца, что не отпускал, сжимал в тисках будущего сына, не давая дышать. Шанс давно думал о смерти, о том, какого это, пока не встретил Айтраппеда. В своё время такого самоуверенного, гордого до боли в голове, который не слышал никого...Не как он. Они разные, а противоположности притягиваются, хотя в его случае больше оттягиваются. Он представлял их в танце. Медленном вальсе...Рядом - никого, пустота. Только они, в любви к друг другу..И сейчас, увидев некое предательство, он не хотел рушить ему жизнь. Просто тихо возьмёт и надавит на больное. Раскроет старые шрамы. Сделает всё, чтобы он страдал психологически, но не физически. Первая боль более сладкая, хотя и более опасная. Но кто сказал человеку, который вырос в вечном принуждении и игнорировании, что это не правильно? Никто. Рядом было много шлюх, красивых кукол, но ему было плевать. На всё плевать, кроме статуса и власти, за которыми следил постоянно отец. Он контролировал всё, что мог. А Шанс привык и уже легко избегал ограничений, познав какого это ещё в детстве.

Ты всё разрушил, Шанс. Твоя мать теперь расстроена. Ты хоть что-то чувствуешь по этому поводу?

Нет.

Честное признание привело отца настоящего садиста в шок. Шансу не было стыдно бить младшего брата, вовсе. Он даже почувствовал радость. В наслаждение смотреть за этим...

Ты чудовище.

— "Если бы ты увидел меня сейчас, папаша, то может быть задумался, прежде чем давать мне такую важную социальную роль.." Он тихо усмехнулся, теряя грань между реальностью. Ничего не имело смысла, кроме ЛЮБВИ.

Любви...Любви...Любви...ЛЮБВИ.

Глаза уткнулись в карту глубоко, ища ответ.