Теперь, кто тут жертва?

— "Нет смысла оттягивать неизбежное, Айтраппед." Он посмотрел на лестницу в подвал. Тёмную, тонкую, глубокую. Мужчина видел эту депресивность и сухое отчаяние в былых самоуверенных глазах, пока у него самого в них пылали искры садисткой радости. — "Тогда, радуйся, ты послужить для по-настоящему хорошому делу, нежели раньше..." Они спустились вниз. [...] Из плеча текла кровь из под ножа. Он смотрел в на место, где должен был быть Ай. Его нет. Больше нет. Дверь в отель распахнута. Удивительно, что в таком гнилом месте их не обокрали. Взгляд упал на дневник похищенного - единственное упоминание о нём. Больно. Почему, почему он?

[???]

— "Делу?" Ай повернул голову с резким хрустом. В глазах появился мимолётный свет. Всего лишь мгновение, но тут то и стало всё понятно для мужчины. — "Неудивительно, что ты один. Сама семья отказалась от тебя. Ты не рад жизни, логично..Можешь умирать спокойно, твои органы понадобится больше другим людям." Тонкий железный стол, инструменты, пакеты чёрные и зипные...Всё готово для действа. Ай ничего не чувствовал.

В этот день умрёт

и наружняя оболочка,

за телом.

Телефонный звонок перебил идиллию садиста и слепой жертвы, лежащей на столе. Лампочка тёплым светом замигала в лицо жертвы. Такая же одинокая, как и он сам, еле горящая жизнью, как бы тупо не звучало такое плоское и не особо оригинальное сравнение. Только сегодня и сейчас Ай понял, что жизнь ему не важна и не сильно нужна. Столько дерьма произошло, что он и знать не хотел бы себя со стороны. Он старался, старался быть как остальные, но его упустили из виду, поощряли злобное поведение. Он тоже хотел любить, но не смог из-за гордости и страха. Он нажил себе только проблемы во всех аспектах. Он уснëт, забудет, и наконец будет спокойствие как в пятницу, когда ты никуда не идёшь ни в саму пятницу, ни завтра... Он вяло лёг на стол. Глаза прикрыты. Его готовят, он скоро уснëт от анестезии и не проснётся, как он и желал. Очень депрессивно и глупо звучит, но от реальности убежать он не мог. От мыслей тоже. Они всегда были и будут, как бы он не хотел обратного. Пора положить конец этому. А, телефон, точно...А его всё это время разырвало от звонков как в отеле. Отвратительно. Мужчина пыталась сбросить, но телефон не замолкал. Он не мог это больше слушать.. — "Кто это, твою мать?!" Голову прострелили насквозь, что он оглох от звука самого выстрела. Он не хотел ничего, только забыться..Кислорода не хватало, сами лёгкие не хотели работать. Анестезия сработала внезапно.

Его любовь лежала без сознания. Эта мразь могла убить его, прелесть босса.

— "Предатель..." [...] Он лежал на большой кровати, рыдая от злости и печали. — "Не по-подходи, мра-мразота.." Голос характерно дрожал от плача. Рыдая, огрызался любимый. Шанс давал время привыкнуть "питомцу", не трогая его. Только вот, разве котята сидят с кандалом на шее в подвале? Очень навряд ли. Айтраппед не понимал такой ненависти. Он рыдал всё пуще. Он ненавидел себя больше, чем Шанса, что застыл над ним. Глаза обоих давно пусты. Может, они всё же схожи?

“Не отбирайте у меня мою петлю!

...

Петля порвётся и к тебе я упаду...„