Наследие экзорциста.

Отныне Элеон больше никогда не будет спать спокойно.  Хлесткий удар по щеке вырвал парня из сна так резко, что мир вокруг качнулся. С тумбочки на пол с глухим стуком посыпались книги, ключи и кружка. Она покатилась, гремя по полу. Доски противно заскрипели, а где-то в коридоре лопнуло оконное стекло с оглушительным треском. В темноте Вивиан нависал над ним, хватая за плечи и что-то крича, но слова сбивались в хаос. —Вставай! —Резануло сквозь шум в ушах. —Быстро, идиотина!..Четвертый... —остальное утонуло в каше из хруста стекла и воя сирены.  Глаза Элеона не успевали сфокусироваться — в свете коридорной лампы, пробивавшемся через полуоткрытую дверь, Вивиан был неузнаваем: без улыбки, без язвительных комментариев, лицо белое, волосы растрепанны. Он снова что-то выкрикнул и продолжал трясти за плечи. Слова "разрыв" и "Вольтарис" зацепились в сознании, но не сложились в смысл. —Чего... —Элеон сел на кровати, ещё не понимая, почему сердце бьётся так быстро. —Что случилось?.. —Наверное его слова тоже сбились в кашу из-за постороннего шума.  —Нет времени! —Парень схватил его за руку, и рывком поставил на ноги, толкнув к окну.  Холодный ночной воздух ударил в лицо. А потом и вид. Главное здание академии, когда-то казавшееся самым мощным что видел Элеон, теперь выглядело как игрушка в руках чего-то чудовищного. Над крышей третьего этажа клубился фиолетовый туман, стягивая небо в воронку. Сквозь него, на фоне лунного света, выделялась темная, изломанная, невероятно огромная лапа. Она была толще верхнего этажа, длиннее всего здания и сейчас обвивало его как змея. От одной только формы суставов, от инородной чёрной поверхности, покрытой блеском и множеством темно-фиолетовых рубцов, в позвоночник Элеона вбился ледяной ужас. Если лапа такова... страшно было представить всё существо целиком. Виднелись где-то вдалеке и очертания других таких же.. Это паук?  Холод застывшего ужаса не успел рассеяться, когда издалека, будто сквозь вату, донёсся чужой, острый, режущий слух крик:  —В сторону!  Голос Алекса. Он тоже в панике, но звучал отрезвляюще убедительно. Первым среагировал Вивиан. Он бросился на Элеона, обхватил и рывком перебросил их обоих через кровать. Мир перевернулся. Теперь пол и потолок поменялись местами, а в следующий миг пространство пронзил новый грохот. Там, где они только что стояли, с треском обрушилась крыша. Сквозь пролом прорвалась та же лапа, что обвивала главное здание, только теперь она была пугающе близко. Она же пробила сразу несколько этажей вниз, смяв всё на своём пути. Дерево, камень, стекло — всё хрустело и ломалось в один страшный звук. Откуда-то снизу и сбоку донеслись новые резкие крики, полные боли.  Пыль и обломки осыпались им на волосы. Элеон попытался подняться на локтях, но ноги были ватными и не слушались, а взгляд всё цеплялся за чёрную поверхность лапы, с которой стекали вязкие, противные чернила.  Впереди них как-то слишком быстро оказались Алекс и Алекса. Оба растрёпанные, в рваных спортивных штанах и черных футблках, совсем на себя не похожи. У обоих лица блестели от пота, а глаза от бешеной концентрации. —Бегите уже! Хоть куда нибудь!  —крикнула Алекса, не теряя ни секунды, и в то же мгновение встала рядом с братом, который так усердно пытался образовать вокруг лапы сдерживающий барьер.  Чудовище где-то наверху зашипело, и лапа дёрнулась, с силой ударяя по невидимой стене щита. —Не залипай! —Прокричал Вивиан рядом, схватил его за ворот и резко дернул, буквально таща через обломки к коридору. Доски под ногами трещали, все уже было покрыто дымом и пылью. Здание тряслось и явно еще держалось только на чем-то магическом. Где-то вдали рушились стены, и каждый удар лапы отдавался дрожью в позвоночнике. На крыше главного здания стояла тишина, нарушаемая лишь редким рычанием гигантского паука, чьи лапы обвивали стены, словно удерживая их в своих когтях. Фиолетовый туман висел густыми слоями, пряча академию внизу и давя тяжёлым сводом на крышу. У массивных дверей кабинета господина Аденауэра стояла Лилиан Вольтарис. Она опиралась плечом и клинком о створку, дыхание было чуть сбито, но на губах играла спокойная, почти удовлетворённая улыбка.  За плотной дверью с тканевыми вставками заместо стеклянных, чуть в стороне, для того чтобы видеть ее тень, застыл Лотар. Он не сводил с неё взгляда, будто стараясь прочесть, что за мысли кроются за этим выражением лица. —Ну же. —Тихо сказала Лилиан, сжав рукоять клинка. —За ошибки молодости нужно расплачиваться. —Она снова склонила голову, рассматривая дверь, за которой стоял адресат. —Или ты считаешь, что просто убил группу студентов, и тебе ничего за это не будет? Ошибаешься. Фонарь на стене задрожал от ветра, выхватывая из темноты её шею и плечи. Там тянулся рваный, багрово-фиолетовый шрам, уходящий под ворот черной рубашки, обхватывающий ключицы и проходящий по предплечьям тонкими, неровными линиями. Он казался живым, едва мерцая в том же свете, что струился сквозь туман. —Ты стала похожа на то, с чем борешься. —Хрипло заметил Лотар, но в его голосе не было насмешки, только лишь усталость. —Ты не понимаешь, что творишь Лилиан. У нас не было цели никого устранить.  Сильнейшая перевела взгляд на тёмную лапу, скользнувшую мимо крыши, и в её глазах на мгновение мелькнула тёплая, почти нежная мягкость. —Тем не менее.. Если ты прав, почему прячешься? Дверь за спиной Лилиан едва заметно дрогнула. Господин Аденауэр вышел тихо, словно сам туман выпустил его наружу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь облака, упал на его лицо, отбрасывая резкие тени. В каждой руке по длинному, изогнутому клинку, отточенному так, что казалось, воздух сам отступает, боясь коснуться лезвия.  Он остановился в нескольких шагах от нее, держа оружие чуть опущенным, но каждый изгиб его корпуса говорил о готовности. —Зачем ты сейчас хочешь разрушить все, что так долго отстраивалось после той катастрофы? —Лотар пытался заглянуть ей в глаза, которые так раздражающе прятала челка.  Лилиан медленно выпрямилась, убрав клинок от двери, и повернулась к нему спиной. —Я пришла напомнить, —Ее голос стал тоньше, холоднее. —что кровь тех, кого ты просто отправил на смерть, никогда не высохнет. За её спиной гигантская лапа снова сдвинулась, с характерным треском сокрушая какую-то постройку.  —Ты глубоко заблуждаешься в мысли о своей правоте. —Спокойно сказал господин Аденауэр, клинки в руках отражали небо, затянутое фиолетовыми тучами. —Ты не в себе. Опусти клинок и мы найдем как объяснить произошедшее студентам.  —Ты уже не скрываешь что прикидываешься хранителем мира. Как был трусливым лгуном так и остался. Конечно, проще сказать что я сошла с ума от разрыва, чем признать гниль в себе.  —Мир так устроен. —Значит я перестрою.  Лотар сжал зубы, пытаясь осторожно приблизиться к Лилиан, будто надеясь что ее еще можно убедить:  —Я остановлю тебя. Любой ценой. —Попробуй. —Лилиан едва заметно сдвинулась, исчезнув из поля зрения Сильнейшего Уничтожения. Воздух словно сгустился.  Лотар резко пошёл вперёд, его клинки пронзили пространство с тихим свистом. Лилиан, без промедления, отбросила первый удар, и сталь со сталью с треском встретилась в воздухе. Искры света вырвались из точки столкновения, а лунный свет и фиолетовый туман смешались в яркую вспышку над крышей.  Легко никому не будет.  Лотар скользнул в сторону, скрываясь за углом разрушенного балкона общежития, а его клинки блеснули на мгновение, отдаляясь от госпожи Вольтарис. Он не искал победы, он лишь пытался продержаться, не дать Лилиан закончить то, что начала, еще не зная, что остальные, именуемые сильнейшими просто сбежали.  Лилиан шагнула вперед, и воздух дрогнул под её силой. Лапа паука, огромная и мертво-черная, с хрустом сокрушила старый балкон, под которым Лотар пытался найти укрытие. Обломки досок сыпались вниз, и вибрация земли ощущалась до самой крыши. Она не просто разрушала — она ровняла здания, сметая их с пути. Лотар высунулся из-за угла, его клинки скользнули через пространство, создавая плотный барьер из света и стали, отбивая быстрые удары Лилиан. Он оставался позади руин, перебегая с крыши на крышу, уводя бой туда, где разрушение ещё не коснулось основ.  —Ты разрушаешь всё ради мести, а не ради спасения. Прекрати!  —Именно поэтому я иду до конца! — Лилиан подняла руку, и лапа паука снова ударила по крыше. Балконы, здания, остатки кафедры полетели вниз. Лотар вскрикнул, отскочив в последний момент, но камень и дерево сыпались вокруг него, угрожая придавить. —Ты сама ставишь под угрозу жизнь дорогих тебе студентов своими действиями! Но она скрылась где-то в тумане.  Он отбивал удары клинками, скользил по разрушенным крышам, но каждая новая волна разрушения, каждый треск и падение здания заставляли его сердце биться быстрее. Паутина разрушений шла за ней следом, как живое орудие мести, а Лотар понял, что этого боя он уже не может выиграть, если не изменит правила.  Внизу, на станции у академии, паника уже охватила всех. Люди кричали, укрывая друг друга за металлическими колоннами и разрушенными скамьями. Проводники хватали под руки студентов, заталкивая в поезд всех. Обломки падали сверху с глухим грохотом, и каждый удар заставлял платформу дрожать под ногами. От попадания по станции их закрывало лишь пару барьеров, поддерживаемых старшекурсниками.  Студенты рыдали и прижимались к стенам, пытаясь спрятаться от падающих фрагментов зданий, а кто-то держал голову руками, боясь открыть глаза.  Тира стояла у края перрона, держа сумку в одной руке, а другой судорожно накручивала прядь волос на палец. От тревоги кудряшка не слушалась и цеплялась за каждый шип на пальце.  —Почему вы не едете? —Ее голос дрожал, перекрывая треск падающего металла и стекла. —Сейчас последний шанс! Второго поезда может и не быть! Элеон, не сводя глаз с крыши академии, где лапы чудовища продолжали терзать здание, хмыкнул, стараясь скрыть дрожь в собственном голосе. —Пусть и так. —Сказал он, голосом чуть глухим от напряжения. —Нужно будет помочь им, как только прибудут остальные Сильнейшие. У меня вопрос почему ты едешь?  В этот момент рядом появился Вивиан, тихо и уверенно, почти без паники он убрал телефон в карман пижамной рубашки. —Никто не прибудет. —Сказал он, глядя на Элеона и Тиру. —Они наоборот сбежали. Мы точно остаёмся здесь. Тира замерла.А  Вивиан продолжил: —Тире действительно лучше уехать. Если разрыв так повлиял на госпожу Вольтарис.. Страшно представить что будет с аномалией. Да и здесь барьеры удерживают Астер и его одногруппники. Ей лучше быть лекарем там.  Послышался крик работника станции, сообщающий что к отъезду все готово. Вивиан положил руку на плечо девушки, заталкивая ее наконец в вагон.