Seven minutes in heaven

У Лисов редко бывали вечера без тренировок или разборок, но сегодня Дэн умудрилась загнать всех в комнату девочек «на командный отдых». На деле это выглядело как хаотичный пикник в гостиной: пицца на полу, кто-то уронил чипсы в диван, а Ники уже третий раз ронял стакан с колой. Нил устроился на краю дивана, надеясь, что просто переждёт этот шум и уйдёт под предлогом, что ему «надо спать». — Так, — Дэн хлопнула в ладони. — Раз уж все тут, будем играть. — Если это викторина по Экси, я выиграю, — сказал Кевин, даже не поднимая глаз от бутылки водки. — Викторина? — фыркнула Элисон. — Скукотища. У нас будет бутылочка.Вместо поцелуев будет другое правило , семь минут в шкафу думаю сойдёт.— тыкнула в сторону нового шкафа который так и не был забит вещами. — Что за детсад? — буркнул Нил. — Это не детсад, а классика, — вмешался Ники, перекинув ногу через подлокотник дивана. — Идеально для того, чтобы кто-то случайно поцеловался. — Идеально для того, чтобы кто-то получил нож ниже пояса — сухо заметил Эндрю с кресла. Но спорить никто не стал. Бутылка оказалась в центре круга, и все начали крутить. Первые пару раундов прошли без драм: Мэтт с Дэн только засмеялись, Ники с Элисон обменялись показательно театральными вздохами.Когда выпал Сэт и Мэт сразу было понятно что в шкафу для них будет мало места , если честно шкаф не предназначен для лиц таких размеров.—Элисон переживала за свой новый шкаф . Нил почти расслабился. Почти. До тех пор, пока горлышко не замерло, указывая прямо на него. — О-о-о, — протянул Ники, ухмыляясь. — Наш новичок идёт в бой. — Второй участник! — радостно объявила Элисон и раскрутила бутылку снова. Первому участнику захотелось по тихому уйти , он даже не соглашался играть в эту детскую игру . Нил уже заранее знал, что всё закончится плохо. Но когда стекло замедлилось и остановилось на Эндрю, он понял — хуже, чем он ожидал. Комната замолчала. Даже Кевин поднял голову. — Нет, — сказал Эндрю. — Да, — парировала Дэн, прищурившись. — Все играют. Эндрю медленно повернулся к Нилу. Взгляд был пустой, но в нём читалось что-то неузнаваемое. — Вставай, — произнёс он. Нил почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение вперемешку с чем-то непонятным. Он поднялся, под насмешливые комментарии Лисов, и пошёл за Эндрю в коридор. Шкаф был маленьким и пах новой древесиной.Когда дверь закрылась, шум вечеринки остался снаружи. Эндрю не стал вставать — просто опустился на пол, вытянув ноги и упершись затылком в стену. Нил замер на секунду, прикидывая, куда сесть, чтобы не задеть его. После того разговора прошло не так много времени , но он ни как не может понять как сложатся их дальнейшие перепалки , но назвать их перепалками как раньше он уже не мог давно . Но все ещё помнил пару фраз : -Я не мираж, я никуда не денусь -Я не просил тебя оставаться. -Так попроси. Или быть рядом,пока сам не поймёшь то же самое. -Рано или поздно ты мне надоешь -Уверен? Говорят, я интересный. -Не верь всему, что говорят. — Отличная идея, — наконец сказал Нил, усевшись напротив. Голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Семь минут смотреть на твое лицо. — Никто не заставляет тебя смотреть, — спокойно ответил Эндрю. — Садись, — сказал он, как будто это был приказ, а не приглашение. Нил осторожно присел напротив, поджав колени. В любом случае они касались ног Эндрю. Слишком тесно. Слишком близко. Первые секунды прошли в гробовой тишине. Снаружи приглушённо смеялись Лисы, кто-то громко спорил, но здесь звуки звучали так, будто доносились издалека. Нил отвёл взгляд в сторону — на плечо Эндрю, на темноту за ним — лишь бы не смотреть прямо в глаза. — Ну… — пробормотал он, — семь минут. — Ага, — коротко ответил Эндрю. И снова тишина. Та, что давит, будто воздух стал тяжелее. Нил поёрзал, меняя позу, и случайно задел его ногу. — Прости. — Если собираешься извиняться за каждое касание, это будет долгие семь минут, — спокойно сказал Эндрю. Нил едва заметно усмехнулся. — Ты так и планируешь просто сидеть и смотреть? — Да. Он и правда не отводил взгляда. В полумраке глаза Эндрю были бесцветными, как лёд, и от этого становилось только сложнее удержать собственный взгляд. Ты напряжён, — сказал Эндрю после паузы. — Я просто… не люблю тесные места. — Лжёшь, — без эмоций констатировал он. — Ты просто не любишь быть в тесных местах со мной. Нил усмехнулся, но не стал спорить. Он не отводил взгляда — не хотел дать Эндрю ещё одну победу. Они сидели так, молча, каждый в своей тени, но пространство между ними казалось заряженным. Нил опёрся плечом о стенку шкафа, пытаясь найти удобное положение, но места было настолько мало, что колени всё равно упирались в ноги Эндрю. — Прекрасно, — пробормотал Нил. — Ты всегда так радуешься весёлым играм? — спокойно спросил Эндрю. Нил фыркнул. Снаружи шум компании звучал приглушённо, как будто доносился из другой реальности. Здесь всё сжалось до узкого пространства, тусклого дыхания и тихих слов. Минуту они сидели молча. Эндрю смотрел прямо на него, и Нил уже чувствовал этот взгляд физически — как будто тот медленно разбирал его на части. — Ты нервничаешь, — сказал Эндрю. — Нет. — Лжёшь. Нил чуть дернул уголком губ. — И что ты с этим сделаешь? На лице Эндрю мелькнула едва заметная тень улыбки. Он откинулся, будто собирался остаться на месте до конца времени, но вдруг подался вперёд. Движение было тихим, почти ленивым, но Нил уловил в нём ту самую осторожную, опасную решимость, которая всегда заставляла его сердце биться быстрее. — Осталось пять минут, — напомнил Эндрю, но голос его звучал ниже обычного. Нил открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Эндрю уже оказался ближе — настолько, что он чувствовал его дыхание. Пальцы легко коснулись воротника Нила, словно проверяя, позволит ли он. — Если хочешь выйти, — тихо сказал Эндрю, — скажи сейчас. Нил не сказал. Пальцы на воротнике сдвинулись выше — к линии шеи. Лёгкое касание, едва ощутимое, но от него у Нила перехватило дыхание. И тогда Эндрю наклонился. Движение было коротким, решительным, без колебаний — словно он проверял не романтику, а факт. Его губы коснулись губ Нила так же уверенно, как он перехватывал мяч на поле — точно, намеренно, без шанса уйти от контакта.Эндрю целовался так, как делал всё остальное в своей жизни — контролируя каждую деталь. Не спеша, но не оставляя пространства для сомнений. Его движения были точными, выверенными: он слегка наклонял голову, чтобы их губы сошлись под идеальным углом, и не давал Нилу отстраниться, но и не сжимал его — просто удерживал в поле своего намерения. Он не был мягким. В его поцелуе не было нерешительности или лишней нежности — вместо этого была тихая, уверенная настойчивость. Лёгкое, почти ленивое давление губ, короткие паузы, как будто он проверял реакцию, а затем чуть глубже, медленнее, будто подталкивал к краю, не давая упасть. Каждое движение было рассчитано: не «порыв» — а намерение. Не «просить» — а брать ровно столько, сколько хотел. Эндрю целовался так, будто время было на его стороне, и даже семь минут в шкафу он мог превратить в вечность. Воздух в шкафу уже казался тяжелее, чем должен был быть, и Нил потерял счёт времени. Он тяжело дышал и вообще не думал в этот момент вообще не о чём. Всё свелось к тихим, размеренным движениям, к ощущению чужого дыхания совсем близко. Кто-то снаружи громко объявил: — Осталось две минуты! Эндрю чуть отстранился, и в его взгляде мелькнула та самая ленивая, опасная искорка. — Думаю, мы знаем, как их потратить, — сказал он почти шёпотом, и снова потянулся вперёд. Оставшиеся две минуты парни провели так, что им точно не пришлось искать тему для разговора, когда они выйдут из шкафа.