Il mio diavolo

      Полностью проработанный план казался идеальным и вообще без загвоздок, но с чем чёрт не шутит, когда Аддамс связалась с чокнутой фанаткой в этом году и с волчицей в прошлом. Эти двое с самого начала не поладили и теперь, кажется, пытались враждовать меж собой. Всё вытекало в то, что Энид, которая не любит всё опасное и убийственное полезла в это задание не только из-за Уэнсдей, но и из-за Агнес, которая всегда бродит где-то рядом, будучи невидимой.       Уэнс успела проклясть даже своих покойных родственников пока собиралась на задание по спасению своего дяди Фестера из психологической больницы. Но пока рядом с ней не находились эти двое, то даже её темная душа была в полном спокойствие и она могла хладнокровно оценить весь масштаб задуманного.       Когда Мисс Капри наконец вышла из здания школы и направилась к своей машине — Аддамс тем временем будучи её тенью направилась за ней походкой охотившейся кошки. Пока женщина залезала в машину и включала радио, то девушка быстрым движением руки открыла чужой багажник, наспех забираясь внутрь. Помяни черта, который проскочил в мыслях и вот он тут как тут. Синклер волчьей хитростью юркнула также в багажник, закрывая его за собой и поворачиваясь лицом к той, чье выражение лица источало непонимание, а в глазах блестел огонь. Адское пламя, которое сейчас настигнет непоседливого оборотня и за что она вылетит из багажника как пробка из бутылки.       — Энид, — тихо зашипела ядовитой змеёй кареглазая, сжимая в руке девичье запястье.       — Что? — сделав невинное выражение лица и тон а-ля «а что тут такого? Я ничего не делала», девушка тихо фыркнула, взглянув со всей серьезностью в чужие глаза и начав утопать в этой бездне. — Нам нужно поговорить.       — Здесь и сейчас? — пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, Уэнсдей провела языком по пересохшим губам, все также сжимая чужое запястье.       — Здесь и сейчас, Аддамс, — тихое гортанное рычание послышалось от Синклер.       — Хорошо, начинай, это важно же сейчас, когда мы уже немного проебались с планом, — еле слышно выдохнув, черноволосая оперлась головой о стенку багажника, наблюдая за начавшими бегать в панике голубыми глазами.       — Хорошо, — дернув бровь, продолжила: — меня раздражает твоя бешеная фанатка.       — А, — скопировав мимику и дёрнув также бровь, на губах появилась еле заметная усмешка. — А меня раздражает твой отсталый перевёртыш.       — Он не отсталый перевёртыш! — как можно тише шикнула девушка, прислушиваясь, а затем шепотом продолжила: — он просто позднеобратившийся!       — Одно другому не мешает, — махнув рукой, Уэнс попыталась устроиться в таком узком пространстве поудобнее, но сама Энид не давала этого сделать, прижимаясь всем телом к своему личному магниту для убийц.       Стиснув зубы до боли в челюсти, черноволосая лишь глаза закатывала от настигающего её раздражения, пока голубоглазая в приглушенном красном свете багажника пытала её своим взглядом с прищуром. Схватив девушку за бедро, Аддамс сжала пальцы на ткани джинс до беления подушечек пальцев. Тихо зарычала волчица, сжимая челюсти и то, это выглядело так, что она нарочито прижалась ещё ближе. До безобразия близко. За такое Аддамс убивают. Но в данном случае Уэнс лишь дёрнула плечом, играя желваками, взглянула в чужие глаза, в которых горел огонь, а вокруг плясали приспешники самого дьявола.       «Чёртова волчица», — пронеслось в тёмной голове, не отрывая взгляда ни на секунду. На фоне слышалась классическая музыка, под которую мисс Капри ещё и подпевала. Вероятность того, что она не услышала их перепалку — пятьдесят на пятьдесят, но с тем учётом, что ворон сжимала чужое бедро, а юный оборотень и не против, наоборот, прижимаясь к чужому телу, то по спине пробежался неприятный табун мурашек от осознания, что ей нравится вот так вот сжимать девичье бедро в своей ладони.       — Это всё о чём ты хотела поговорить, Синклер? — наконец подала голос, изогнув вопросительно бровь, кареглазая оскалилась.       — Да, но нет, — фыркнув, студентка схватила свободной рукой ворона за ворот футболки, притягивая к себе и оказываясь лицом к лицу на расстоянии трёх, а может, четырёх сантиметров. — Какого хера она вообще ходит за тобой хвостом?! — шипит как дикий зверь.       — А ты что, ревнуешь, Энид? — на губах разыгралась предательская ехидная усмешка, а интонация настолько сладка и мелодична, что у оборотня начало подсасывать под ложечкой.       Тем же временем голубые глаза метались от кофейных глаз к чуть обветренным и искусанным губам. Дыхание немного сбилось то ли от духоты в закрытом и маленьком пространстве, то ли от того, что Аддамс плавно опустила руку с бедра на поясницу. Она ни за что не скажет вслух, что ревнует её ко всем этим фанатикам, но и сама-то она не лучше. Пыталась вызвать ревность этой бледнокожей девчонки, которая убивает лишь одним взглядом, а затем уже и расчленяет на мелкие куски.       — А ты, Аддамс? Ревнуешь?       Голубые глаза сверкнули в тусклом освещении и самой Уэнс показалось то, что огонь в них стал ещё ярче. Кончики её пальцев начали подрагивать в предвкушении того, как она свернёт шею этому отсталому волчонку мужского пола, дабы он даже не приближался к её волчице.       Поиграв желваками, черноволосая приблизилась ещё сильнее к чужому лицу, даже с тем укладом, что ей чертовски неудобно уже лежать на боку. Ощущая чужое горячее дыхание прямо на своих губах, она учуяла лёгкий аромат цветочных духов, от чего в носу у неё защекотало, но сдержавши свой порыв фыркнуть и отодвинуться, Уэнсдей приоткрыла свои губы, неотрывно смотря в яркого цвета глаза, провела кончиком языка дразняще медленно сначала по верхней губе, затем по нижней. С чувством победы наблюдая за мотающимся взглядом Энид, которая уже чуть ли не кипела от своей нерешимости и раздраженности на саму себя.       Сжимая сильнее в руке чужой ворот, было слышно скрип ткани, но Синклер ничего не предпринимала, они обе просто смотрели друг другу в глаза, а атмосфера вокруг них все больше сгущалась. Само пространство багажника заполнялось сбившимся дыханием обеих девушек. Блондинка не могла контролировать своё дыхание из-за махинаций Аддамс, которая пробралась под футболку той ледяными пальцами, еле касаясь бархатной кожи, дразняще водя из стороны в сторону. А сама же черноволосая сквозь сжатые зубы пыталась контролировать своё сбившееся дыхание из-за случайных касаний горячих пальцев к её коже. Контраст такой, что обеих накрыло с головой эмоциями, которые они пытаются сдержать. Если одна умеет контролировать и отключать их, то вторая буквально задыхалась от переполняющих её чувств.       — Боже блять, убить бы тебя, — раздраженно прошипев в тот же момент, что и мисс Капри запела громче, она положила резким движением ледяную ладонь на поясницу и, прижав к своим бёдрам, Уэнсдей сделала резкое движение головой, впиваясь в мягкие горячие губы своими, размыкая их языком, она провела кончиком по верхнему ряду зубов, шумно выдыхая в чужой рот.       Что-то неразборчиво промычав в момент поцелуя, Энид схватила заместо ворота — шею, сжимая пальцами загривок и притягивая к себе до безобразия близко. Кто бы ей сказал на первых годах обучения о том, что она будет ревновать Уэнсдей Аддамс к каким-то девчонкам, то она бы разодрала их в клочья, но сейчас она тонет в этом леденящем душу поцелуе.       Переходящими поцелуями спускаясь по подбородку к шее, ворон впервые так охотно зарылась носом в чужую бархатную шею, вдыхая самый крышесносный ненавистный запах цветов на всём гремучем свете — сходя с ума. Проводя языком по пульсирующей сонной артерии, Энид вцепилась ногтями свободной руки ей в шею.       — Уэнсдей, стой, — шепчет. Так хрипло шепчет, что это усладой для ушей кареглазой становится несмотря даже на то, что фоновая мелодия Бетховена не подходит под данную ситуацию.       Отстранив от себя с большим не хотением девушку, другая напоследок оставила поцелуй в уголке губ, также сбивчиво шепча:       — После задания, чтоб не было этой рыжей рядом.       — После задания отсталыша не будет рядом, cara mia, — парировала Аддамс, также сбивчиво шепча, облизывая чуть припухшие от поцелуя губы.