Обрывки потерянной надежды

Никола и Нейрай вместе ехали на мотоцикле по улицам города, спустя пару минут они останавливаются возле огромного круглосуточного супермаркета Лавли Фудс. -«Почему мы сюда приехали?»,- спросила Нейрай. -«Нужно купить кое-какие продукты, а то мне нечем готовить ужин.»,- ответил Никола. Заходя вместе в супермаркет они берут тележку у входа. Никола кладет в телегу пару пакет с овощами и фруктов, несколько разных специй, горчицу, соус Терияки, соевый соус, кетчуп, майонез, 2 кг филе говядины, курица, куриные и перепелиные яйца, 2 штуки сливочного масла, 5 штук булочек и печенья со сливочным кремом, и 3 литра молока. Нейрай смотря на всё это не могла поверить, что человек может купить много продуктов, несмотря на их стоимость. -«Ого, как вы много всего подобрали!»,- удивленно сказала Нейрай. -«На самом деле этого мало, но на следующую неделю пока, что хватает. А вы разве не покупаете не малое количество продуктов?»,- объяснив, спросил он. Услышав ответ она не знает, что сказать. От неловкого молчания он решил сменить тему. -«”КХМ”… Знаете, я могу угостить вас! Вы бы хотели что-нибудь купить, Мисс Нейрай?»,- нежным голосом спросил Никола. -«О, спасибо большое, но нет, мне ничего не надо, и быть может уже обращаться на ты?», - с милым голосом ответив, спросила Николе. Он кивнул и вместе пошли к кассе, оплатив за продукты они вышли из супермаркета. Нейрай берет на руки пакет с продуктами, чтобы Никола смог завести мотор мотоцикла. Заводив мотор и садившись, они быстро уезжают. Через 10 минут они приезжают домой. Никола с помощью дистанционного пульта управления открывая ворота в гараж паркует в нем свой мотоцикл. Открыв главную дверь дома они заходят, Нейрай в восторге от того, что дом Хольтов огромный и красивый как и снаружи, так и внутри. Заходя в зал она ошеломляюще смотрит на красоту сада из панорамного окна. К ней подходит Никола и вручает ей букет орхидей. Нейрай удивленно, но мило посмотрела на него и взяла букет, нежно улыбнувшись поблагодарила за его щедрый подарок, затем они пошли на кухню. Никола сразу достал доску, нож и овощи из пакета. Остальные продукты положил в холодильник, а курицу и филе положил в морозильник. Закатав рукава и надев передник, беспрерывно резал овощи. После того, как он закончил резать лук, репу, перец и морковь, приступил к жарке и добавлял соус терияки и 2 столовых ложек соли, через 10 минут жарки налил 3 полных стакана воды, чтобы приготовить из них вкусный подлив. Как только они хорошо про жарились, он начал жарить на большой сковороде уготовленные котлеты, которые он доставал ранее из морозильника. А затем к жарке он добавлял некоторые специй средней остраты и кисло-сладкий соус от бренда Хайнц, вкусный, довольно ароматный запах жареных котлет распространялся по всей кухне. Нейрай сидя за столом наслаждалась вкусным запахом и готовкой Николы. -«Слушай Нико, а как ты умудрился готовить?»,- с интересом спросила Нейрай. -«Ну, пришлось научиться к искусству приготовления пищи. Так как, мама погибла в пожаре, готовка пищи стало ещё одной ответственностью для всех нас, особенно для меня и Лео.»,- с грустью ответил он, Нейрай у себя внутри почувствовала тяжесть смотря на него нежно и с сочувствием. -«Ох, п-прости меня, Нико! Я...я... Ах, мне не стоило спрашивать это у тебя, мне очень-очень жаль!»,- извинилась она немного с тревожным голосом. -«Ничего страшного, не извиняйся за это! Тем более оно осталось в прошлом, и вспомнив об этом ничего не изменится. Так, что не переживай!»,- с грустной, но с милой улыбкой сказал он. Нейрай стало легче после его слов, но она задумалась над тем, что Никола и его братья с раннего возраста потеряли свою маму. -«Так, теперь осталось сварить рис.»,- сказав, один из низких полок достает кастрюлю меньшего размера и наливает в него воду, добавляя в него щепотку соли, кладет на разогретую плиту, чтобы хорошенько вскипятить. Затем из верхних полок кухонного шкафа достает небольшую 1 пачку риса и таз небольшого размера. Залив воду в таз положил туда рис и начал хорошенько промывать, после промывки положил рис в кипящую воду и оно начала вариться. Наслаждаясь процессом готовки, Нейрай и Никола обратили внимание на окно, потому что услышали первые раскаты грома. Дождь рождался из тяжёлого молчания небес. За это время Альберт уже успел доехать до участка. Когда он вошёл внутрь, его встретила не тишина — а безмолвный ужас. Всё выглядело так, будто здесь прошёл ураган. Брызги крови — на стенах, на стекле, даже на табличке “Дежурная часть”. На полу — пять тел. Полицейские и те самые похитители. Лежали, как сломанные куклы. Кровь не стекала, а застывала густыми лужами. Время остановилось вместе с их пульсом. Стол был опрокинут, стулья валялись по углам, как после уличной драки. Документы — рапорты, личные дела, даже старые штрафные квитанции — были разбросаны, словно кто-то искал что-то важное. Альберт застыл в дверях, не двигаясь. Как вдруг, он заметил знакомую фигуру в правом углу. -«Кто ты? Покажись!»,- громко говорит Альберт держа в руках пистолет. -«Э-э-это я… С-с-сержант Коул…»,- с хриплым и больным голосом сказала сотрудница. Альберт сунул пистолет обратно в карман ремешка и достал фонарик. Фонарик в руке Альберта, яркий луч рассекает тьму, высвечивая детали: лицо Коула, окровавленную форму, капли пота и страха на лбу. Она лежала в позе эмбриона, почти не могла двигаться. Он подбежал к раненой сотруднице и взял на руки, чтобы отнести в машину. -«О, нет! Моя милая Коул, к-кто это с тобой сделал?! И что здесь вообще произошло?»,- спрашивал Альберт параллельно сажа её в заднее сиденье машины. -«Э-эт-то всё… ‘AАГXX’ т-тот тип… к-которого м-мы… м-мы посчитали погибшим… 2 года назад… из-за в-взрыва… н-на том… c-старом з-заброшенным складе… н-на кр-краю города… Я и Калидон… д-допрашивали тех п-похитителей… ‘АЫХ’ Ка-Калаган с-состав-влял о-отчет… и-и в-внезапно мы… в-все т-трое у-у-услышали г-громкий грохот… а-а затем…’Цх-х’ к-крики...»,- с сильной болью и захлёбываясь в слезах объяснила она, пытаясь удержать свой плач. У Альберта в душе злость кипела, как горячий кипяток из-за того, что этот тип всё ещё жив и посмел напасть на неё и убил двух коллег. Хотя, видя её состояние он успокоил свой гнев, сел в машину и заводил двигатель. -«Ну всё, всё, Коул! Я рядом и отвезу тебя сейчас в больницу, и тогда тебе станет лучше.»,- с успокаивающим, ласковым голосом сказал ей Альберт и начал ехать в больницу. -«П-Похитители в… п-последнюю м-минуту… с к-криком с-сказали… ч-что… он – и-их н-наниматель… И… ‘КХЫХ’ к с-слову…» — слабо усмехнулась, глядя куда-то в пространство, мимо Альберта. -«Н-наверное… Я…я не должна была влюбляться… в такого упрямого… саркастичного идиота… П-прощай… Мой Альби…»,- мирно попрощалась. Её ресницы дрогнули — и больше не поднялись. Голова плавно опустилась в сторону. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Очень безжизненная тишина… Альберт смотрел на неё… секунду две. Он ждал, что она моргнёт. Что улыбнётся, как всегда, с этой своей ироничной теплотой. Но… она не двигалась. Он хрипло выдохнул и дотронулся до её плеча: -«Коул? Эй…»,- Её тело было слишком лёгким. Слишком тихим. -«Ты… ты же просто устала, и… уснула, да?»,- тревожно спросил Альберт. Сразу же резкий тормоз. Машина визжит по мокрой дороге. Выскочил из машины открыв задний дверь, вытащил её и аккуратно опустил на холодную бетонную землю. Он приложил пальцы к её шее, потом к запястью. Проверял раз за разом: -«Пульс… пульс, давай, чёрт возьми!»,- нервно бормотал себе в надежде, что она ещё оживёт. Он ударил кулаком по мокрой бетонной земле. Слёзы упали на её щёку. И тут… Её последние слова. Оно эхом отозвалось в его голове. «Наверное… Я не должна была влюбляться… в такого упрямого… саркастичного идиота… Мой Альби♡» Он застыл. Глаза разбежались и моргнулись. — «Подожди…»,- Губы дрогнули. — «Влюбляться… в такого упрямого… саркастичного идиота?… Мой Альби?… Ты… ты же…»,- Он выпрямился, медленно, будто его позвоночник стал стеклянным. Он смотрел на неё так, будто впервые по-настоящему увидел. Он сжал кулаки. Отчаяние сменилось ударной волной боли. Он опустился на колени рядом с ней, даже не чувствуя ни холодных капелей дождя, не слушая ни раскаты громкого грома, обнимает её за плечи и прижал к себе. —«Почему ты мне раньше не сказала?… Почему только… сейчас?…»,- тихо, с болью шепотом говорил. Его слёзы льются, как грозный дождь, который льётся прямо сейчас. Ему хотелось сильно кричать и орать, будто бы его душа хотела вырваться из него. Его внутренний голос вновь пронзительно говорит ему, как сотня острых мечей: “Она любила меня. Всё это время… А я… чёрт побери… опять потерял… Как тогда… Я потерял их…” -«Я… АГХ… Я обещаю Коул, что он за всё ответит, и за твою смерть, и за смерть 2 наших коллег, я… Я жестоко накажу его! Прости… Прости меня за то, что я не смог тебя защитить, не смог быть рядом, не смог признаться тебе, что люблю тебя по-настоящему! Из-за своей слабости, из-за своей трусости, и… из-за психотравмы, которые произошли со мной в прошлом. Ты была одним из лучших копов, которые я когда-либо мог видеть! И… Пусть земля будет пухом… Калидон, Калаган… и тебе, моя милая, несгибаемая Коул!»,- с невыразимой скорбью, со слезой попрощался Альберт. Тело Коул и сам Альберт насквозь промокли. Он укладывает её обратно в машину. Сел в машину и берёт телефон в руки. Голос хриплый, но собранный: —«К-капитан Хаск… Докладывает Лейтенант Альберт Хольт: О наших смертях…» Дальнейший путь — в морг. И путь — к мести. Тишина внутри машины, где лежало тело Коул, постепенно перетекла в тишину раннего утра. Саккор за окном казался почти нереальным. Пока один человек терял любовь, другой возвращался домой — измученный, уставший, хоть и живой. Машина растворяется в тумане. А город продолжает дышать. Время близится к 5 часам утра. Саккор начинал просыпаться в своём медленном, туманном стиле. Небо ещё тёмное, но по восточному краю уже светилась серебристо-лиловая полоса. Саккор на рассвете был красив и тих — словно Сиэтл, но с кирпичной грубостью Глазго и утончённой тенью Лондона. Узкие улицы были почти пусты. Дождь, прошедший час назад, оставил мокрые лужи, в которых отражались молочные фонари и вывески круглосуточных аптек, магазинов и кафешек. По старинным фасадам домов скатывались капли. А над всем этим — высокие стеклянные здания, как в Нью-Йорке, протыкающие низкое небо ярко сверкали лучами восходящего солнца. Над городом висел серо-фиолетовый туман, окрашенный первыми лучами. Молочные фонари медленно гасли. Впереди, вдоль улицы Хантерс-Хилл, отъехал самый первый ранний автобус под номером 24 — одинокий, как мысль в голове уставшего человека. Кофейни всё ещё закрыты. Окна автобусов запотевшие. Платформы метро пусты, как забытые сцены театра. Одинокие чайки кричали у гавани. Где-то лаяла собака. Саккор был в этот час словно Лондон и Глазго, Сиэтл и Нью-Йорк в одном лице — сырой, молчаливый, романтично завораживающий, немного мрачный, хотя временами ярки, и такой родной. И в этот момент, в западной части города, на Сент-Грейвс-роуд, в чёрную гладь дороги въехала машина. Она двигалась немного медленнее чем обычно, фары резали туман, пока не остановилась у дома №12 Дом Хольтов. Леодин Хольт паркуется у дома. Заглушает мотор. Сидит минуту. Просто сидит. Смотрит вперёд. Он выглядел немного старше своих лет. Лицо усталое. Под глазами лёгкие тени, рука слабо держит руль. Он не спал всю ночь. Сердце будто подсказывало — что-то не так. — «Давай, Лео… домой…» — тихо говорит себе, как будто подбадривая. Он выходит из машины, но не сразу зашёл домой. Воздух сырой и прохладный. Где-то вдали проехал автобус. На соседнем крыльце свернулась кошка, зевая. Лео открывает дверь ворот, вороты скрепят почти беззвучно, затем открывает входную дверь дома. Дом кажется тихим, но тёплым. Он заходит внутрь, и знакомый запах — мебели, книг, специй — встречает его, будто сам дом рад его возвращению. Его шаги были едва слышны, когда он вошёл в свою комнату. Зайдя в свою комнату, Лео открыл дверцу шкафа и достал свою пижаму, быстро переоделся и незаметно пошел на кухню. На кухне всё было тихо, но живо. Никола стоял у плиты. Его движения были размеренными и точными. В кастрюле кипел рис — мягкое шипение напоминало о сне. На сковороде шипели котлеты из говядины — аромат мяса с кисло-сладким соусом заполнял весь дом. Рядом в маленьком сотейнике варился густой подлив: с луком, с репой, с перцем и моркови, терияки и специями. Хорошо заваренный чай в Чайнике закипел. Нейрай аккуратно положила чайник на стол, четко раскладывала вилки, ложки, чашки и мелкие тарелки. Она украсила стол поставив в центр стола красивую стеклянную вазу с орхидеями, которые он ей подарил. Вытерла поверхность влажной тряпкой, словно желая, чтобы утро было новым началом. Она увидев Лео молча улыбается, склонив голову в знак уважения, приветствия и возвращения. Лео тоже кивает ей в знак приветствия и присаживается за диван к столу. Никола мельком оборачивается, взгляд короткий, но полный тепла. Никола взял половник и начал сервировку: на каждую тарелку сначала выкладывал пушистый, рассыпчатый рис, затем сверху — золотистую котлету, и, наконец, медленно поливал всё тёплым, ароматным подливом, позволяя ему стекать по краям, покрывая всё мягким блеском. -«Ты как?»,- спрашивает Никола. -«Как будто поездка длилась сто лет… И будто мне снились кошмары, хотя я даже не спал…»,- выдохнул Лео. -«Тогда тебе нужен хороший завтрак.»,- Никола подмигнул, ставя перед ним тарелку, с только что приготовленной едой. Лео кивает, не спорит. Молча начинает есть. Прошло всего пару минут. Раздался лёгкий стук в дверь. Нейрай поспешила открыть. На пороге стояла Минэ — высокая, в чёрном пальто, с распущенными влажными волосами. В её глазах была тревога, но голос оставался спокойным: -«Салют… Мне шестое чувство подсказывает, что вам не стоит быть одними…» Нейрай молча кивнула и впустила её. Минэ сняла пальто, прошла вглубь дома, взглядом встретилась с Лео — между ними молчание было выразительнее слов. В этот момент телефоны Лео и Николы одновременно завибрировали. Никола достал свой первым. Экран мигнул: [Альберт] Я буду дома только к обеду. Коул… умерла. Прямо у меня на руках. Простите. Никола застыл. Его лицо побледнело. Он передал телефон Лео, не сказав ни слова. Лео читал, как будто каждое слово прожигало ему сердце. В кухне наступила гробовая тишина. Свет на кухне мягко отражался от поверхности столешницы, но в комнате стало темнее — будто небо узнало, что случилось, и скрыло первые лучи. Никола всё ещё стоял, уставившись в экран. Лео, прочитав сообщение, положил телефон на стол, экран погас. Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть всю реальность с глаз. Никола сел рядом, молча. Нейрай и Минэ переглянулись — в комнате чувствовалось, что что-то произошло, даже не зная подробностей. Нейрай села осторожно рядом с Николой, Минэ осталась стоять — будто её тело отказывалось двигаться, пока она не узнает, что случилось. Лео медленно вдохнул, посмотрел на всех: -«Коул… погибла. Она умерла у Альберта на руках. Прямо в машине, по пути из участка.»,- сказал это тихо, но каждое слово — будто удар кулака. Минэ застыла, глаза расширились. Нейрай прикрыла рот рукой, сдерживая всхлип. -«О, нет… бедная…»,- прошептала она. Лео продолжил. Его голос дрожал, но был ровным — как у того, кто старается держаться, потому что больше некому: -«Ты знаешь, Ник… он ведь полюбил её с самого первого дня, как только вошёл в департамент. Никогда никому не говорил напрямую, но мы… мы это видели. Он говорил про неё с таким уважением, с таким… теплом. Как о человеке, рядом с которым он может быть собой. Даже со своими шрамами. И она… Она была единственной, кто по-настоящему видел его. Не как солдата, не как копа. Как человека. И, чёрт возьми… он не успел… Он не успел ей сказать это. А теперь…» Лео не смог договорить. Он отвернулся, прикусил губу, быстро вытер слезу, сжал руку в кулак. Минэ села к нему, аккуратно положила руку ему на плечо — мягко, как только она могла. -«Приносим наши соболезнования…»,- слова дались им нелегко — в голосе звучало глубокое сожаление. -«Мне казалось, что в их глазах светились искры любви… и… много надежды на большое будущее…»,- с грустью сказала Нейрай. Минэ подняла взгляд, и впервые за долгое время в её глазах появилась явная боль: -«Я виделось с ней лишь 2 раза. Но, этого было достаточно, чтобы узнать, что она была сильной. Гордой. Упрямой, но всегда справедливой…Я не знала, что она была ему… настолько близка.»,- проговорила она. -«Он и сам долгое время отрицал. Не мог поверить, что влюбился в неё. Он всегда скрывал такие чувства. Не хотел их проявлять… особенно нам.»,- ответил, опустив глаза Никола. Лео едва держит глаза открытыми так, как ему хочется поскорее лечь спать. -«Я предлагаю всем вам поесть, а затем сразу же всем спать. Еда уже остывает.»,- с усталым аппетитом сказал он. Как по указу Лео все начали молча кушать. В доме снова стало тихо. Только шипение риса на плите и капли соуса, медленно стекающие по стенкам сковороды. Мир продолжал двигаться. Но в этом доме, в эту минуту, казалось, всё остановилось. На улице вставал рассвет. Но его свет был тусклым — как будто не смел полностью войти в дом, где только что была услышана трагедия. Никола залил горячий чай в чашку и осторожно поставил её перед Лео. -«Тебе стоит отдохнуть»,- тихо сказал он. Лео молча кивнул, взял чашку и сделал глоток. Тёплый напиток мягко скользнул по горлу, и вместе с ним словно улетучивалась усталость. Закончив ужин, он поднялся, чуть наклонив голову в сторону брата. -«Спасибо, Нико. Было очень вкусно…»,-пробормотал он, уже направляясь по коридору. Через мгновение его шаги стихли, растворившись за дверью его комнаты. Оставшись втроём, на кухне воцарилась мягкая тишина. Только еле слышно тикали настенные часы. Никола начал быстро убирать кухню. Он быстро собирал тарелки, но девушки опередили его. -«Давай мы поможем»,- предложила Нейрай с лёгкой улыбкой и забрала из его рук тарелки, аккуратно складывая тарелки и другие посуды в посудомоечную машину, после включила её. Посудомоечная машина начинала свой глухой гул. Минэ, не говоря ни слова, взяла чайник и вытерла его сухим полотенцем, прежде чем поставить на его привычное место у плиты. Никола влажной тряпкой вытер стол и убирал специй в их положенные места. За 15 минут кухня блестела от чистоты. В доме стало уютно — по-домашнему тихо, несмотря на груз новостей. Окна начинали медленно бледнеть от раннего света. Никола откинулся на край стола и провёл рукой по лицу. -«Всё-таки странно… Как быстро всё меняется»,- произнёс он почти шёпотом. -«И так… уважаемые девушки-гостьи, вы можете поспать в отдельных гостевых комнатах на втором этаже!»,- с хорошим вежливым тоном сказал он. -«Ой, да не стоит с таким уважением обращаться с нами. Ведь мы уже хорошо знакомы друг с другом, Нико!»,- с неловкой милостью ответила Нейрай. -«Однако, ваша речь говорит о том, что вы воплощение воспитанности и сдержанности! Моё уважение к вам, Мистер Никола!»,- деликатно ответила Минэ, склоняя голову. -«Эм… с-спасибо! Позвольте, я отведу вас обеих в ваши комнаты!»,- с красным видом поблагодарил и отвез их в гостевые комнаты. Никола проводил девушек на второй этаж и они сказали ему, что вдвоем будут спать лишь в одной комнате. Тогда он открыл комнату, Её размеры приятно удивили девушек — здесь было просторно. Сама комната окрашена в нежно-голубой цвет. На полу лежит белоснежный иранский ковер, а у стен стоят две аккуратно заправленные кровати, каждая укрыта мягким мятным пледом. В углу высился внушительный, весьма красивый бежевый шкаф, возле двери притулился малый диван с нежно-розовым оттенком. Из распахнутых окон медленно вплывал туман Саккора, а лёгкие кремовые шторы едва заметно колыхались, впуская в комнату прохладное дыхание утра. -«В шкафу лежат одежды для гостей. Ну, там всякие домашние одежды: пижама, футболки, или трико. Одежда чистая, вся новая. Так, что… можете переодеться, если хотите.»,- с вежливым голосом сказал он. -«Спасибо за гостеприимство, Нико»,- Нейрай улыбнулась тихо, с теплом, которое словно могло растопить усталость целого дня. -«И тебе спасибо… что доверились»,- он ответил чуть приглушённым голосом, как будто в нём осталось только спокойствие. -«Сладких снов, Ник.»,- негромко произнесла Минэ, устроившись на подушках. -«И вам… пусть утро будет добрым!»,- сказал он. -«И тебе, Нико!»,- почти шёпотом добавила Нейрай, её взгляд задержался на нём дольше, чем позволял этикет. Никола кивнул и направился к выходу. Нейрай провожала его взглядом, пока он не скрылся за дверью. Он спустился на несколько ступеней, но всё же обернулся — из щели между шторами пробивался мягкий свет, и в нём Нейрай, не замечая его, медленно закрывала за собой дверь. Движения её были плавными, как в замедленной съёмке, а в тишине можно было почти услышать собственный стук сердца. Никола задержался, впитывая этот тихий, тёплый кадр, прежде чем окончательно уйти вниз. Минэ наблюдала это из-под ресниц, и в её восприятии всё выглядело как кадр из старого романтического фильма: приглушённый свет, медленные движения, чуть застывший момент. Но в сладости этой сцены было что-то болезненное — напоминание. Она вспомнила, как в далёком, уже выцветшем 1942-м, стояла у дверей мастерской, когда он — её жених, в военной форме — уходил, так же задержавшись на секунду, чтобы посмотреть на неё с улыбкой в последний раз. Минэ закрыла глаза, чтобы не видеть, как воспоминания накрывают её, и тихо, почти беззвучно, выдохнула: Слишком… слишком знакомо. Комната на секунду погрузилась в тишину, нарушаемую лишь размеренным дыханием сестёр. Нейрай медленно подошла к окну. Её пальцы легли на тяжёлую ткань штор, и она плавно потянула их, скрывая за складками предрассветное свечение. Цвет стен и мебели незаметно изменился — стал глубже, чуть мрачнее, но при этом будто теплее, словно тень обняла комнату. За стеклом ранняя утренняя заря рождалась робко: первые золотистые лучи пробивались сквозь редеющий туман, окрашивая его в нежно-розовые и янтарные переливы. Ветер едва касался стекла, как будто хотел заглянуть внутрь, но отступал, уступая место тишине. Минэ скользнула взглядом к сестре, уловив в этом движении штор что-то слишком домашнее, почти приторно-тёплое. Когда-то, много десятков лет назад, у неё тоже был свой рассвет, своё утро с человеком, которому она обещала вечность… до тех зимних лет сороковых, когда война и долг в производственном тылу японской империи забрали его навсегда. Это тепло жгло, потому что было слишком похоже на то, что она уже потеряла. Минэ аккуратно достала из шкафа две гостевые пижамы, мягкие на ощупь, с лёгким ароматом свежего белья. -«Держи»,- сказала она, протянув одну сестре. Нейрай подошла и взяла свою, тихо присела на край кровати. Они переоделись, устроились на кровати. Тёплое покрывало легло поверх, укрывая их от утреннего света, что пробивался сквозь щель в шторах. Минэ задумчиво забралась под в мягкое хлопковое одеяло. -«Нам пора бы уже возвращаться домой»,- тихо сказала Минэ, поправляя подушку. -«Знаю… ещё немного…»,- мягко ответила Нейрай, уже забираясь под одеяло. — Мы и так слишком многое пережили. Нам сейчас нужна передышка… и… поддержка. Здесь она есть. -«Ты всё ещё про Николy?»,- спросила Минэ с лёгкой усмешкой, но в её голосе звучала не зависть, а осторожная печаль. -«Не только…» — Нейрай на секунду прикрыла глаза, — просто хочу, чтобы мы были в тепле. Вместе. Ты же сама всё видела. Лео, Никола, Альберт еле держатся, особенно Альберт, а их отец вообще в больнице. И… я полагаю, что им нужна поддержка… Наша поддержка… -«Не уверена, что это разумно…»,- вдумчиво сказала Минэ. -«А я уверена»,- упрямо, но всё так же спокойно ответила Нейрай. — Дай себе передышку, Минэ. Хотя бы до 12 часа дня отоспимся, и потом домой. Сегодня мы можем позволить себе быть просто сёстрами. Минэ на секунду задержала взгляд на её лице. Слово «сёстры» больно кольнуло, но вместе с тем принесло и странное, тихое облегчение. -«Хорошо»,- почти шёпотом произнесла Минэ, лежа на левой бок. -«Доброе утро, Минэ»,- тихо произнесла Нейрай, словно заклинание. -«Доброе утро»,- откликнулась она, позволяя себе впервые за долгие годы почувствовать… милый дом. В следующий главе вы узнаете: кто скрывается под тенем убийца; почему он убил не только полицейских, но и своих похитителей; связано ли безжалостное убийство с похищением Мистера Гаральда; какую тайну скрывает Мистер Гаральд; раскроют ли наши героини свои истинные личности к своим героям???