A kiss under the stars

Было поздно, солнце село несколько часов назад, ярко сияли звёзды, а луна была почти полной. Сынмин сидел на балконе их квартиры. Холодный ветер бил в лицо, а он не мог отвести взгляда от неба. Парень привык к бессоннице, по ночам его часто одолевала тревога, мысли начинали роиться в голове. Он так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как рядом сел его сосед. Чанбин был сонным и выглядел так, будто только что проснулся — так оно и было. Для него это было привычно: он часто просыпался посреди ночи от кошмаров и больше не засыпал. Эта сцена была довольно обычной для них обоих, они привыкли к повадкам друг друга, поэтому когда старший положил голову на плечо Сынмина, тот почти не отреагировал, лишь взял его руку в свою и сжал. У Чанбина и Сынмина была связь, которую никто не понимал. Многие считали их отношения странными, ведь они вели себя почти как пара, но всегда это отрицали. На самом деле, дело было не в отсутствии симпатии — она была. Просто они оба находились не на том жизненном этапе. Они нуждались друг в друге, но в то же время ждали, когда каждый из них будет готов уделить время чему-то большему, чем дружба. Сначала им нужно было разобраться в себе. Это не означало, что они не проявляли нежности, скорее просто не хотели давить друг на друга, и сейчас было проще называть себя друзьями. Они жили вместе уже довольно давно. Конечно, у каждого была своя комната и личные границы, но они всегда были рядом друг для друга. Сидеть вот так, в ночи, держась за руки или обнимаясь, было для них в порядке вещей — Ты в порядке? — нарушил тишину Сынмин. Старший согласно промычал в ответ и они повернулись, чтобы посмотреть друг на друга. Губы Чанбина изогнулись в мягкой улыбке, и младший невольно улыбнулся в ответ. В следующую секунду он уже тянул его к себе на колени: несмотря на мускулы, Чанбин был меньше, потому это было легко. Они обменялись лёгким поцелуем и, обнявшись, тихонько рассмеялись. Им обоим стало чуточку легче. Они бы никогда не стали отрицать, как легко им удаётся успокаивать друг друга, но не хотели, чтобы их отношения строились только на этом. — Ты не замёрз? Здесь прохладно, Минни... — выдохнул старший, касаясь кончиком носа носа младшего. Сынмин в ответ лишь покачал головой, обхватил ладонями щёки Чанбина и сомкнул их губы в поцелуе. Сначала их поцелуй был мягким, нежным, полным любви, но, похоже, Чанбин жаждал большей страсти. Он слегка наклонил голову, его губы приоткрылись, пропуская язык в поисках чего-то большего. Сынмин был совсем не против: их языки сплелись в медленном, но чувственном танце. Ладони Чанбина блуждали по телу младшего: одна легла на шею, ощущая контраст холодной кожи и своего тепла, а другая зарылась в его волосы, пальцы нежно перебирали пряди. По телу Сынмина пробежала дрожь, и он крепче прижал Чанбина к себе. Его кожа теплела в такт горячему поцелую, и их тела медленно охватывало взаимное желание. Такое случалось между ними нечасто. Заходить так далеко было для них редкостью, ведь это, по сути, означало пересечь черту, которую они сами для себя провели. Но, похоже, правила для того и существуют, чтобы время от времени их нарушать. Чанбин со вздохом прервал их долгий, глубокий поцелуй. Дыхание сбилось, щёки залил румянец, а Сынмин смотрел на него сияющими глазами. Всё это вот-вот должно было зайти ещё дальше и ни у одного из них не было желания останавливаться. Старший мягко поднялся с колен младшего, взял его за руки и помог встать. Спустя мгновение они уже были в комнате. Сынмин игриво шлёпнул Чанбина по ягодицам, заставив того со смешком закатить глаза. Чанбин распахнул дверь своей комнаты и пропустил Сынмина внутрь, заходя следом. Вопреки многочисленным стереотипам, этим двоим было безразлично, кто будет сверху — это был момент, который они делили, потому иногда один из них брал инициативу на себя, иногда — другой. Сейчас инициативу взял Сынмин, даже не спрашивая, поскольку знал: если Чанбин будет против, он его остановит. Руки медленно скользнули под свободную футболку старшего, пальцы пробежали по животу и медленно поползли вверх, к груди. — Ты такой прекрасный, я никогда не устану любоваться тобой, Бинни… — тихонько вздохнул и прошептал Сынмин, при виде обнажённого торса, после чего притянул его к себе, чтобы их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был явно более страстным, их тела стремились друг к другу, жаждая прикосновений. Они срывали друг с друга одежду и их жажда друг друга постепенно утолялась: с каждым прикосновением и поцелуем их дыхание становилось всё тяжелее. Сынмин перекатился на другую сторону, чтобы оказаться сверху, и его губы нашли выемку на шее Чанбина, оставляя там поцелуи и лёгкие укусы. Чанбин, в свою очередь, хотел большего, жаждал большего, прижимал младшего к себе как можно сильнее. — Если будет больно, скажи мне, хорошо, малыш? — произнёс Сынмин, с прерывистым вздохом оторвавшись от желанных губ. Чанбин кивнул в ответ, глядя на Сынмина, который нежно гладил его по щеке. Ему это нравилось: младший всегда заботился о нём, будь то в моменты интимной близости или в их обычной жизни. Именно это и заставило влюбиться в него. Мысли прервало жжение от первых толчков, но Чанбин знал, что оно не продлится долго и скоро превратится в то приятное ощущение, которого он так сильно жаждал. Это не было грубо или жёстко, они не такие, но это не было и мягко, нежно. То, как их тела двигались вместе, было известно только им двоим. Это всегда было похоже на погоню, будто все слова, которые они никогда не произносили вслух, были высказаны. Это было глубже, чем маленькие поцелуи тут и там, или то, как они иногда сворачивались вместе, чтобы уснуть. Со стороны эту сцену могли бы описать как громкий секс, но для них это было нечто большее. Кровать Чанбина, вероятно, не была лучшей для такого — основание было немного расшатано, и при каждом толчке кровать ударялась о стену, но они не думали об этом и не слышали стук из-за собственных стонов. Обычно старший был довольно громким и в этот раз ничего не изменилось, но Сынмину это нравилось. Для него каждый звук, который издавал Чанбин, делал всё только лучше. Солнце поднималось, и его лучи падали на их горячие тела, давая им возможность лучше разглядеть друг друга, пока они гнались за пиком наслаждения. Были только они вдвоём и никто не мог вторгнуться в их пространство, даже их собственные плохие мысли не могли этого сделать. Имя Сынмина в последний раз сорвалось с губ Чанбина и они крепко обнялись, когда пик наслаждения ушёл. — Я люблю тебя... — сказал Сынмин между прерывистыми вдохами, а Чанбин ответил ему нежной улыбкой. Они лежали вместе, обнимая друг друга. Солнце заставляло их тела сиять, они просто любовались друг другом с такой любовью, что на несколько мгновений забыли обо всём. Теперь это было не так уж и важно: они были просто счастливы, что есть друг у друга.