Черновик

Dubaï n'est pas le paradis

Les stars ne sont pas sympathiques

(Terrenoire — le fou dans la voiture)

Феликс, вообще не боясь быть пойманным на камеру сасэн-фанаток или папарацци, сбросил капюшон куртки и пересёк холл галереи широкими шагами. И если здоровяк-охранник уже привык бегать за парнями из группы по концертной арене или на пробежке по улице, то две новенькие девчонки из стаффа, сегодня заменяющие им менеджера, быстро отстали. Чан нагнал друга, даже не напрягаясь. Галерея открыла новую выставку всего пятнадцать секунд назад, и вся очередь, ждавшая этой минуты на улице, отсеялась ещё на входе, осматривая каждый экспонат с должным вниманием. Но Феликс явно искал что-то опредлённое. Выставленные тут предметы — скульптуры, картины и инсталляции — были, конечно, очень специфичными, но явно не настолько, чтобы не давать им ни единого шанса. Когда Чан в очередной раз был вынужден пройти мимо экспоната, который привлёк его внимание, просто чтобы поспевать за Феликсом, его терпение лопнуло. — Ликс, что ты делаешь? — выдохнул он раздражённо. — Если ты не планируешь смотреть на всё это, то зачем мы вообще пришли на выставку? Сосредоточенный на своей никому непонятной цели, Феликс даже не остановился и не обернулся, отвечая прямо на ходу. — Ты сам решил, что пойдёшь со мной, — напомнил он. В его голосе натянулось что-то саркастическое, напоминающее: «Я же говорил». — Хорошо, — сдался Чан, вскидывая руки. — Скажи хоть, что ты ищешь. — Увидишь. Чан вздохнул. Феликс был самым упёртым человеком, которого он знал. Зачастую это, конечно, было скорее хорошо. Но этот раз к таким не относился. Казалось, что они сейчас пройдут насквозь все залы выставки по кругу и побегут куда-то ещё. Чан уже сделал себе мысленную заметку, когда они разберутся с делами Ликса, всё-таки вернуться в галерею и посмотреть экспонаты как следует. Как вдруг Феликс остановился. Вот так просто, посреди зала, перед какой-то скульптурой. Чан цокнул языком. Он чуть не врезался в друга. И теперь тот загораживал ему весь обзор. Когда обошёл замершего Феликса, Чан наконец смог разглядеть изваяние то ли из глины, то ли из гипса: человек, с огромными крыльями, волочащимися сзади, как шлейф. Он был сделан в натуральную величину, но стоял на высоком постаменте, из-за чего, чтобы быть лицом к лицу со зрителем, ему пришлось присесть на одно колено и наклониться. Человек этот, мужчина, был неодет, но прикрыт чем-то вроде простыни, перекинутой через пояс. Складки ткани свисали с постамента и казались живыми, словно вот-вот по-настоящему всколыхнутся. Чану страшно захотелось разглядеть лицо чудесного ангела, но его по-прежнему загораживал его друг. Феликс так и стоял перед скульптурой. Судя по всему, искал он именно её. Только вот почему-то находке он совсем не обрадовался. — Что это за бред? — в шоке выругался Феликс. Ошарашенно он шагнул назад. И тогда Чан наконец увидел лицо ангела. *** Мальчик светился переполняющей его гордостью, ослепляя и меня, и, наверное, всех остальных посетителей кондитерской. Его мама всё маячила где-то на периферии моего зрения, пытаясь заглянуть в скетчбук, но я была слишком сконцентрирована на своей зарисовке, чтобы обращать на это внимание. Мой юный натурщик сидел передо мной на стуле. А я корёжилась перед ним на корточках, в поисках нужного ракурса. Мальчику было лет пятнадцать, но он, как восьмилетка, то и дело норовил дёрнуться или повернуться к слишком подвижной маме, нарушая рисунок тени на своей скуле, которой так привлёк меня. К счастью, именно его мама постоянно напоминала ему сидеть ровно и не мешать моей работе, поэтому мне повышать на него голос не пришлось. В Академии я привыкла к спокойным и опытным натурщикам, которые замирали так, словно уже превратились в скульптуры сами, без моей помощи, и работать с обычным человеком «с улицы» для меня было чем-то новым. Я ещё не закончила рисунок, но уже поняла, что потерпела неудачу. Мой энтузиазм снова меня обманул: мальчик был слишком юн для моей задумки, слишком игрив, слишком… счастлив. Я быстро дорисовала его портрет на странице своего скетчбука, сфотографировала на телефон на память и вырвала страницу, передавая её юному натурщику. — Держи! — улыбнулась я. — Ты отлично справился. Это была неправда, но не похвалить подростка хотя бы за то, что он так просто согласился мне попозировать посреди кондитерской, было бы грубо. Мальчик показал рисунок маме, и они защебетали что-то восторженное по-немецки. Его мама пожала мне руку. У меня зазвонил телефон, и я поспешила улизнуть из их поля зрения. — Да, Дженни, — ответила я. — Я уже забираю пирожные и бегу к тебе. На выдаче мне протянули пакеты с несколькими коробками пирожных, и я, зажимая телефон между ухом и плечом, поспешила запихнуть скетчбук в сумку, чтобы удобно взять её и пакеты в обе руки. — Почему так долго? — протянула Дженни, расстроенно, но не слишком возмущённо. — Неужели опять по работе задержалась? — Можно и так сказать, — посмеялась я. — Ловила вдохновение. Дженни вздохнула. — Ладно. Мы уже на площадке, саундчек закончился. Я пойду переодеваться. Успей хотя бы до макияжа, а то мы с тобой вообще не успеем пересечься перед концертом! — Успеем, я уже рядом. Я вышла из кондитерской, кивнув в благодарность женщине, придержавшей мне дверь. — Свои проходки возьми у Марселя на входе, — объяснила Дженни и требовательно прокричала в трубку: — Жду! После этого она отключилась. Я кое-как убрала телефон в карман. Что ж, видимо, я действительно не успевала зайти домой и переодеться. Мои широкие серые джинсы были хороши только тем, что выгодно подчёркивали мою талию в паре с укороченной чёрной худи. В остальном это был слишком простой наряд для того, чтобы идти в нём на концерт молодой хип-хоп-исполнительницы. Но у меня было оправдание такому стилю — эта исполнительница была моей подругой детства. Я поправила кепку с леопардовым принтом, надвигая её ниже на лоб, и пошла дальше. В середине лета Париж был не самым привлекательным местом для жизни. Влажная духота стояла уже пару недель, везде мешались цветастые очереди из туристов, а цена аренды моей квартиры выросла в полтора раза, несмотря на то, что я уже седьмой месяц снимала её на одних и тех же условиях. Просто поменять её я тоже не могла. В этой уже было прекрасно всё: расположение не в глуши, довольно адекватная хозяйка и, конечно, отдельная комната под мою студию с идеальным живым освещением. Да и к моменту, когда я перетащу всю свою студию из одной квартиры в другую, моя командировка во Францию всё равно уже закончится. С помощью карты в приложении и большой афиши у входа я быстро нашла нужный мне ночной клуб, хотя никогда до этого в нём не была. Клуб был довольно популярным, поэтому это можно было назвать моим упущением. Моя ночная жизнь в Париже в принципе была очень скудной. Я успела сходить на несколько вечеринок ещё зимой с тусовщицей-коллегой по стажировке прежде, чем она выпустилась из нашей Академии и уехала домой в Казахстан. До концерта оставалась ещё пара часов, клуб был ещё закрыт, и даже вип-категорию ещё не запускали, а возле здания уже толпилась очередь. Молодые девчонки, а именно из них в основном и состояла фан-база моей подруги Дженни, были одеты в стиле панк и гранж, намного ярче и сложнее, чем я. Но неизменно в их внешности важное место занимал леопардовый принт — отличительный знак фандома. Людей было не очень много. Я видела концерты Дженни, которые собирали в десятки раз больше фанатов, но это было дома, в нашей родной стране, а вот первый заграничный тур Дженни проходил довольно скромно. Я с извиняющимся выражением лица обошла всю очередь перед входом и потолкалась с девчонками, что прилипли к стеклянной двери входа, совершенно игнорируя двух серьёзного вида вышибал и пытаясь рассмотреть сквозь стекло, что творится внутри клуба. Спойлер: видно ничего всё равно не было. Я выбрала «нужного» мне вышибалу по имени на бейджике. — Добрый вечер, — улыбнулась я. Мужчина, бритый налысо накаченный араб, невпечатлённо опустил на меня взгляд. Мне показалось, что он по меньшей мере в два раза выше меня. — Марсель? Дженни сказала, моя проходка у вас. — Имя? — недоверчиво уточнил мужчина, доставая телефон и открывая список гостей. Я протянула ему свою карточку-айди. Сверив моё имя со своим списком, Марсель вдруг совсем изменился в лице, расплывшись в искренней дружелюбной улыбке. — А-а, это вы, София? Очень рад встретиться! Давайте помогу! — он тут же забрал у меня пакеты с пирожными и кивнул своему напарнику, чтобы тот нас впустил. Напарник принялся открывать дверь, медленно, будто издеваясь. Мне хотелось уже наконец зайти, потому что меня со всех сторон сверлили заинтригованные взгляды сотни фанаток Дженни, и от такого внимания хотелось поскорее укрыться. Я надела поверх кепки капюшон толстовки. — Вы — тоже знаменитость? — всё же успела спросить меня одна из девчонок, обёрнутая леопардовой косынкой вместо топика. — Нет, конечно, — улыбнулась я. — Просто друг. И в конце концов я нырнула за стеклянную дверь. Марсель привёл меня к зеленоволосой девушке-готке, сортирующей карточки пропусков на лентах и цветные контрольные браслеты для гостей концерта. — Я отнесу это в гримёрку, — сообщил Марсель. Он окликнул зеленоволосую: — Зои, это София. Выдай ей проходки. Девушка оторвалась от своего занятия и подняла на меня взгляд. По имени я догадалась, что это — новый менеджер Дженни, с которым она начала работать только недавно. — О! Добро пожаловать! Вы же та самая подруга Джен? — спросила она, запустив руку в ящик с бейджиками. — Та, которая стажируется здесь в Академии художеств, да? Дженни успела рассказать нам про то, какая вы классная и творческая. Я усмехнулась, но кивнула. — Боюсь, она чересчур завысила планку первого впечатления. В сфере «классности» и «творческости» мне до Дженни ещё далеко. Зои повесила мне на шею два бейджика на цветных лентах. — Это для вас и для вашего «плюс один», — объяснила она. — Но я пришла одна, — покачала головой я. — Тогда оба для вас. Я прочитала надпись на бейджике — именные, на моё имя; и надпись на ленте — «Артист». Заметив моё смущение, Зои пояснила, не дождавшись моего вопроса: — Только проходки с пометкой «Артист» дадут вам доступ за сцену и на вип-балкончик рядом с Дженни, чтобы вы смогли провести вместе время. — Интересно. — Я сняла «запасной» бейджик с шеи и убрала его в карман, чтобы не мешался. — Так, сейчас я провожу вас к Дженни в гримёр… Ой! Зои похлопала себя по карманам в поисках разрывающегося громкой мелодией телефона. — Блин, это, наверное, доставка для афтерпати приехала. — Она закатила глаза. — Пройдёте сами? Вам направо от сцены. Дженни вас ждёт. Я поблагодарила девушку за указания, но она уже суетливо отвечала на телефонный звонок и меня, скорее всего, даже не услышала. В просторном зале клуба было холодно из-за работающих на полную мощность кондиционеров и шумно: проверялись микрофоны и мониторы. Повсюду протягивались запасные кабели, мигали разноцветные огни прожекторов. На баре пара молодых людей, скорее всего близнецов, разгружала целую коробку стеклянных бутылочек воды. — София! — раздался восторженный крик у меня за спиной. — О боже, София, я так рада, ты пришла! Не успела я обернуться, как Дженни набросилась на меня с объятиями, чуть не сбив с ног. Она повисла у меня на шее, обвивая и руками, и своими сладко-пахнущими мелкими косичками выкрашенных в рыжий волос. — Сто лет тебя уже не видела, — отлипая от меня, вздохнула Дженни. — Как ты тут в Париже? — Всё в порядке. Работаю. С переменным успехом, — ответила я. Дженни была уже одета в сценический наряд: шёлковую ночнушку и леопардовую шубу, но вот макияж ещё не сделала, из-за чего выглядела младше и милее. — Как там, кстати, твой дипломный проект? — оживилась она. — Я помню, тебе поручили Люцифера. Уже есть наброски? Пока она брала меня под руку и тащила в сторону гримёрки, я достала телефон из кармана, радуясь, что мы коснулись моей любимой темы — моего искусства. — У меня есть черновик. Вот. — Я протянула телефон Дженни, позволяя полистать фотографии первой версии моего Люцифера, сейчас грустившего в одиночестве в моей студии. Усаживаясь за стол перед зеркалом, подруга позумила детали скульптуры на фото и вернула телефон мне. — Не пойми меня неправильно. Он суперсекси и в таком виде, но почему у него нет лица? Это какая-то задумка? — нахмурилась Дженни. Я засмеялась из-за её осторожного тона. — Нет-нет. Просто пока не нашла то, чего хочу. Дженни кокетливо поиграла бровями. — Неужели не попалось ни одного симпатичного натурщика? — подколола она. — Софи, ты в Париже! Присмотрись внимательнее. — Ты, между прочим, тоже в Париже. Поздравляю! — перевела тему я. Дженни охотно поддалась и шутливо похлопала сама себе в ладоши. Ей тоже очень нравилось говорить про своё искусство. — Тур по Европе. Всё, как у «взрослых». — Да, — вздохнула она мечтательно. — Только билеты в этой вашей Европе продавались просто ужасно. Мы с командой решили, что как только запустим випку, то откроем клуб для всех желающих, продавая билеты по обычной цене входа. Надеемся хоть так привлечь народ и прорекламировать мою музыку. Дженни откинулась на спинку стула, позволяя визажистке заняться её макияжем. — Мы ещё и клуб этот еле-еле выбили. Нас всё хотели поставить на завтра. А завтра все, ясное дело, пойдут на концерт «Стрей кидс», и на меня никто бы не пришёл. — Чей концерт? — нахмурилась я. — Боже, Софи, тебе надо меньше пялиться в глину, — хихикнула Джен. — Не могу, я за этим и приехала в Париж. Чтобы пялиться в глину. — Я пожала плечами. — В любом случае я бы на твоём месте сильно не расстраивалась. У дверей столпились девчонки в леопарде и с плакатами в твою поддержку. Тебя ждали тут, Джен. Выступи для них. Дженни растроганно улыбнулась: — Не могу поверить, что всё это правда происходит. — Это только начало… *** Феликс раздражённо постучал обратным кончиком ручки по столешнице. Он нацарапал несколько слов в блокноте, затем ещё несколько слов, перечеркнул и добавил что-то ещё. Затем замер. Он выскочил из душа так быстро, чтобы записать пришедшие в голову пару рифмованных строк. С мокрых волос на бумагу упало несколько капель, и буквы в ту же секунду расплылись. Но все усилия Феликса были тщетными: едва оказавшись записанными, строки потеряли всю свою магическую силу. Они стали угловатыми, банальными, рифмовались на глаголы и — что самое ужасное — больше не говорили на языке его души. Феликс вырвал из блокнота очередной лист, скомкал и отправил в мусорное ведро. Вернувшись в ванную, чтобы высушить волосы и нанести уход на кожу лица, парень продолжал мысленно корить себя за очередную неудачу. Упоминания вскользь утренней звезды? Размытые отсылки на Беатриче, которая стала проводником Данте в Рай? Боже, сколько раз всё это уже было сказано?.. Выйдя из ванной обратно в комнату отеля, Феликс снова уселся за стол над полупустой страницей блокнота и так долго думал над новой песней, что тканевые патчи у него под глазами совсем высохли и стали отклеиваться. И всё равно не написал ни одного нового слова. — Феликс? Братан, ты проснулся? — раздался голос Бан Чана за дверью. Он тихо постучал в дверь лёгкой рукой прожжённого музыкального продюсера. Феликс вздохнул: Чан создаёт музыку во всём, чего касается. Не получив ответа, Чан открыл дверь и заглянул внутрь сам. — Можно? — уточнил он. Феликс кивнул. Лидер их группы вошёл в номер и устало облокотился о стол рядом с Феликсом. Он успел лишь на секунду заглянуть в блокнот и увидеть два жалких четверостишия будущей песни перед тем, как Феликс поспешно захлопнул блокнот и бросил его обратно в раскрытый чемодан. — Как успехи? — поинтересовался Чан. — Не очень, — честно отозвался Феликс. Он мог найти менее нейтральные слова для того, чтобы объяснить, как именно продвигается его процесс работы над этим сольником, но решил в их редкий выходной не нагружать хёна своими проблемами. Поэтому добавил: — Обыкновенные муки творчества. Ничего нового. Чан понимающе хмыкнул. — У нас сегодня свободный вечер, — напомнил он. — Мы с Минхо хотим выпить по пиву и посмотреть аниме. Ты с нами? Феликс встал со стула, потянулся, хрустнув больной спиной, и зарылся в чемодан в поисках подходящего его планам набора одежды. — Нет. Не сегодня, — покачал головой он. — Я хочу сходить в тот популярный сейчас клуб, про который нам говорили в Амстердаме. Выбрав пару простых джинсов и скучную футболку, Феликс принялся одеваться. Ему казалось, что чем менее примечательно он оденется, тем меньше на него будут обращать внимание. Он прекрасно знал, что ощущение это — обманчивое и что дело вообще-то совсем не в его одежде, а в его лице, в его убитых блондинистых волосах и в его походке, но это мало меняло дело. Разве что волосы он всё же решил хотя бы немного спрятать под банданой. — Клуб? А ты предупредил стафф? — уточнил Чан скептически. — Предупредил. Менеджер Сон будет на связи. Не переживай, я не подросток, чтобы бунтовать и сбегать. — Феликс вздохнул. — Я просто хочу сходить потусить, как нормальный человек. — Ты слишком знаменитый, чтобы тусить, как нормальный человек, — упрекнул Чан, но без особой колкости в голосе. Феликс закатил глаза: — Да-да. Я помню. Он собрал в карманы джинсовой жилетки свой телефон, бумажник и пачку обезбола (его вечный спутник) и встал возле входной двери, намекая Чану, что он уже уходит и что тому тоже пора бы возвращаться в свой собственный номер. Чан же только сложил на груди руки и не двинулся с места, наградив Феликса взглядом из-под приподнятых бровей. — Феликс? — с намёком начал он. — Что? — рыкнул в ответ Ликс. Он любил и уважал своего хёна, как и всех остальных мемберов, но иногда ему всё же так хотелось провести время без них. — Эн-ди-эй? Феликс вздохнул с показательным раздражением. Он решил, что у него сейчас нет сил на объяснения того, что клеить никого он сегодня ночью не планировал и что перспектива ублажать очередную групи его этим вечером ну никак не прельщала, поэтому он просто подошёл к чемодану, достал оттуда сложенный вчетверо лист с соглашением и, раскрыв на мгновение для демонстрации Чану, убрал во внутренний карман жилетки. — Доволен? — Доволен, — кивнул Чан и вышел из номера. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: — Увидимся с утра на репетиции. Не проспи. Феликс только фыркнул в ответ. *** На вип-балкончике я чувствовала себя монархом, поглядывающим на подданных с высоты своего дворца. Диджей ставил отличные популярные треки, пока леопардовые фигурки с макияжем, светящимся в ультрафиолетовом свете, занимали места внизу на танцполе, знакомились и фоткались на фоне плакатов друг друга. Когда кто-то из них поднимал на меня глаза, я забавлялась тем, что махала им рукой, и они радостно махали мне в ответ. Сейчас я была на вип-балконе одна. Судя по табличкам на столиках, все места тут были зарезервированы для Дженни, её менеджера и команды стаффа клуба. Никаких знакомых имён на табличках не было, а значит, до конца концерта, пока все не освободятся, мне светило развлекаться тут одной. На сцену вышли музыканты, пока что без Дженни, и начали разогревать толпу. Наслаждаясь музыкой, я подняла глаза на анимации на экране задника. В столбах света прожекторов живописно летели вверх пылинки. Дженни вышла на сцену с первой песней. В зале прибавилось людей. Теперь они были разного возраста и без коронного леопарда в одежде. Видимо, как и говорила моя подруга, они всё-таки стали впускать людей, которые пришли не на концерт, а просто потусоваться в клубе. Внизу становилось всё громче и жарче. Дженни сбрасывала со сцены бутылки с водой срывающим голос слушательницам. Ко мне на балкончик иногда поднималась зеленоволосая Зои, или кто-то из близнецов, работающих на баре, молча приносил мне коктейли и минералку, стоять с которыми над толпой изнывающих от жары гостей концерта заставляло меня выглядеть ещё более высокомерно. Я подпевала трекам, которые знала, и в целом прекрасно проводила время, радуясь, что смогла высунуть нос из студии в этот вечер. После первой четверти концерта, которую Дженни отмерила небольшим разговорным блоком, благодаря всех, кто пришёл её поддержать, я снова принялась рассматривать леопардовую толпу. И тогда я его и заметила. Даже в простой белой футболке и голубых джинсах он выглядел, как греческий бог, если бы те носили банданы и серьги. Его лицо и золотые волосы в золотом свете софита, казалось, и сами сияли. На секунду наши взгляды встретились, но я тут же спряталась за оградой балкончика. Отдышавшись, я снова выглянула и бросила взгляд через весь клуб в поисках прекрасного юноши. Он нашёлся у бара, где ему отдали черничный «Лонг-Айленд». После этого я уже не могла просто наслаждаться концертом, не поглядывая на прекрасного юношу по крайней мере два или три раза за каждую песню. Я пыталась отпечатать его черты в своём сознании, чтобы потом воссоздать в своей мастерской. Я, как загипнотизированная, не могла отвести глаз от его точёных скул, острого носа и чётко очерченных губ, которые даются не каждому пластическому хирургу. Я была так сконцентрирована на внешности парня, что не сразу заметила то, что творится вокруг него: в каком бы уголке зала он ни пытался спрятаться, он всё равно суетливо оглядывался, а когда с ним неизменно заговаривали некоторые девчонки в леопардовом принте, он спешил отшутиться и избежать компании. Видимо, не только меня поразила красота этого таинственного парня настолько, что я никак не могла перестать о нём думать. И вот, когда я в очередной раз глянула в зал, чтобы посмотреть на красавца, я не смогла его найти. Выглянув ещё через полпесни, я вынуждена была разочароваться снова. На полюбившееся мне лицо я ещё не насмотрелась, а его обладатель уже растворился в воздухе. Всего секунду поразмыслив над тем, правильно ли я поступаю, я спустилась по лестнице с балкончика на танцпол и растолкала толпу по пути к бару, где в последний раз видела симпатичного блондина. Но возле бара его не было. Я растолкала недовольных этим людей по пути к сцене, бегло изучила очередь в туалет и даже заглянула в випку для зрителей концерта, но там были только девочки. Никаких блондинов с кукольным лицом. Успев смириться с тем, что удача меня покинула, я пошла обратно к лестнице на вип-балкон для артистов, теребя хлипкий ремешок своего бейджика. Уже у самой лестницы мимо меня прошли две пахнущие сигаретами высокие девушки-модели. И я, тут же поражённая новой догадкой, круто развернулась и пошла к двери выхода. Эта догадка оказалась верной. В курилке клуба почти никого не было, но парень, которого я искала, всё равно встал в самом углу, зажимая в руках свои «Айкос» и телефон так, словно они были его оружием. Приближаясь к нему, я увидела из-за его плеча, что он открывал приложение «Убера». — Уже уезжаешь? — мягко окликнула я. Парень дёрнулся от неожиданности и резко обернулся. Он раздражённо закатил глаза. Наверное, очень хотел побыть один. — Слушай, сейчас не лучший момент, чтобы… — начал он. Я подняла обе руки в жесте «я сдаюсь». — Я просто пришла передать тебе это. Заметила, что тебе не дают нормально отдохнуть. — Я достала из кармана запасной бейджик с доступом к вип-зоне и протянула его парню. Парень взял карточку в руки, изучил надпись на ней и поднял на меня благодарный взгляд. — Как тебя зовут? — спросила я. Парень на секунду посмотрел на меня очень удивлённо. Наверное, спасать его от назойливых подкатов, а потом приставать самой было немного лишним. — Феликс, — всё-таки ответил он. Для такой ангельской внешности его голос был неожиданно низким и пробирал до костей. — А ты, как я понимаю, София? Феликс махнул моим именным бейджиком. — София, — подтвердила я. — Приятно познакомиться, София, — крайне вежливо отозвался парень. Он говорил с каким-то завораживающим акцентом, неуловимым и привлекательным. — Спасибо за проходку. Ты тоже тут выступаешь? Феликс указал пальцем на мой собственный бейджик с пометкой «Артист». — Нет-нет, — отмахнулась я. — Я просто пришла поддержать Дженни. Я артист, но немного в другом смысле. — В каком другом? — Феликс с интересом склонил голову набок. — Я скульптор, — нехотя пояснила я. Феликс жестом предложил мне тяжку из его «Айкоса», но я помотала головой, отказываясь. — Сейчас на моей стажировке мы готовим дипломные проекты для общей выставки… Очень хотелось упомянуть, что мой новый друг оказался именно тем, чего не хватало моему дипломному проекту, безликому Люциферу, скучающему посреди моей домашней мастерской. Но почему-то такое громкое заявление никак не приходилось к слову. Я незаметно прикусила кончик языка. — О-о-о, — восторженно протянул Феликс, но мне показалось, что его реакция немного преувеличена. — Ты работаешь вместе с Дженни, которая выступает сегодня? — Нет. Мы подруги детства. Я пришла сюда в поисках вдохновения, — ответила я. — А ты, видимо, оказался на концерте случайно? Феликс выбросил в мусорку использованный табачный стик и пожал плечами. — Я в городе всего на пару дней, и попасть в этот клуб ну очень уж хотелось… Но то, что тут сегодня будет чей-то концерт, я узнал только, когда уже пришёл. Я посмеялась: — Надеюсь, ты не очень этим разочарован? — Совсем нет. Твоя подруга Дженни по-настоящему классная. Только вот из-за её фанатов в клубе стало… тесновато, — пошутил Феликс, смешно покривив нос. В курилке появился знакомый мне вышибала со входа, Марсель. Увидев, что я хихикаю вместе со своим новым знакомым, он окинул его оценивающим взглядом и хитро подмигнул мне. Я тут же вспыхнула от смущения и отскочила от Феликса. — В випке для артистов тебя никто донимать не будет, — пообещала я и поманила парня за собой обратно в клуб. — Кроме меня. Я шучу, ха-ха. Вернёшься ещё на немного? Обещаю угостить коктейлем. — Даже так? — У Феликса от удивления брови подскочили на лоб, и он снисходительно усмехнулся. — Ну тогда, боюсь, у меня нет выбора. Я с облегчением выдохнула. Ещё немного, и я смогу попросить его попозировать мне. Только нужна ещё пара светских фраз между нами… Чтобы эта просьба перестала быть такой неловкой. — Ты иди. — Феликс вдруг, словно что-то вспомнив, остановился и махнул мне рукой. — Я сейчас позвоню кое-кому быстро и догоню тебя. — Э-э, да, хорошо, — согласилась я. — Випка — вверх по винтовой лестнице справа над сценой. Феликс кивнул. Я зашла обратно в клуб одна. Поднимаясь на вип-балкончик, я молилась всем богам, которых знала, чтобы Феликс всё же пошёл за мной, а не вызвал такси и уехал.