Останься со мной

– Моя любимая наложница Чу, ты пришёл, – император сидел под цветущим деревом и медленно потягивал горячее вино. – Слуги сказали, что Император хочет меня видеть. Зачем? – Я обещал тебе прогулку, – он похлопал рукой по мягкой подушке, лежащей рядом с ним, – садись. – Сидеть на одном месте на холоде – не равно прогулке, – Чу Ваньнин нахмурился. – Я сказал, сядь, – глаза Тасянь-Цзюня недобро сверкнули. – Не заставляй меня повторять это ещё раз. Чу Ваньнину не оставалось ничего как послушно сесть рядом. Похоже, у Императора сегодня хорошее настроение. По крайней мере его не впечатали в эту подушку лицом. – Ты помнишь это место, Ваньнин? – Тасянь-Цзюнь налил вторую чарку вина и протянул Ваньнину. У него был знакомый грушевый аромат. – Именно здесь мы с тобой впервые встретились, и я попросился к тебе в ученики. – Я помню. – Сколько раз ты пожалел об этом? Ты всегда ненавидел меня, презирал. Не было желания повернуть время вспять и изменить это? – Мо Жань, ты ошиба… – Я вот много об этом думаю – продолжил Тасянь-Цзюнь, не обращая на него никакого внимания. По-видимому, винные пары уже начали туманить его разум. – Как было бы здорово вернуться в прошлое и никогда с тобой не встречаться. Он поднёс чарку к губам и залпом осушил содержимое. – Но мы здесь. Связанные навеки. И ты никуда от меня не денешься. Он резко притянул Ваньнина к себе, выбив у него из рук полупустую чарку, и поцеловал. Жарко. Неистово. Будто хотел показать, насколько сильно они теперь связаны. Он поднял Ваньнина одним резким движением и прижал его к дереву. Горячие жёсткие руки небрежно блуждали по телу, срывая белоснежные одежды и оставляя новые синяки, пока, наконец, не оставили его полностью обнажённым. – Ты теперь только мой, Ваньнин, – продолжал шептать Тасянь-Цзюнь, входя в неподготовленное нутро, – ты всегда будешь со мной. Мы с тобой неразделимое целое, – продолжил он и засмеялся. Он кусал нежную кожу Ваньнина, оставляя новые метки и обновляя старые, чтобы все, даже боги видели, что этот ужасный человек принадлежит только ему. Тяжёлая рука Тасянь-Цзюня легла на тонкое горло Чу Ваньнина и сдавила его. Постепенно, в лёгкие стало поступать всё меньше и меньше кислорода. – Тебе же понравилось, когда мы в прошлый раз так играли, да, Ваньнин? – голос Мо Жаня стал слаще мёда. – Сильнее… – Что? – Надави… сильнее… прошу тебя… Глаза Императора наполнились опасным огнём, а руки послушно стискивали горло Чу Ваньнина всё сильнее и сильнее, пока Чу Ваньнин не провалился в абсолютную темноту.

***

Чу Ваньнин стоял под цветущим деревом Хайтана и рассматривал металлическую рукавицу на своей руке. Неподалёку стояла кучка людей и что-то удивлённо обсуждала, а прямо перед ним стоял мальчишка и в почтительном поклоне протягивал ему письмо. – Господин, а господин? Вы возьмёте меня в ученики? Несколько мгновений Чу Ваньнин рассматривал этого юнца. Мальчишка смотрел на него светлым взором и яркой улыбкой. В конце концов, сглотнув ком в горле, Чу Ваньнин ответил: – Да, возьму. – Спасибо! Теперь вы мой Учитель, а я ваш ученик! Я вас не подведу!

***

– Ты мой человек, забыл? Только этот достопочтенный может решить, когда ты покинешь его! Ваньнин! Очнись! Приди в себя сейчас же! Ваньнин очнулся от того, что его били по щекам. Горло саднило, губы пересохли. Сам он лежал на земле, укутанный накидкой Императора, а тот нависал над ним сверху. – Думал таким образом уйти от меня, Чу Ваньнин? Не надейся. Тасянь-Цзюнь сгрёб его в охапку и понёс в сторону Павильона Алого Лотоса. Придя туда, он уложил Чу Ваньнина на кровать и лёг рядом. – Ты не можешь умереть, Ваньнин. Твоя жизнь принадлежит этому достопочтенному. А дождавшись, когда Ваньнин уснёт, осторожно поцеловал след на его шее и тихо прошептал куда-то в пустоту: "Останься со мной… У меня больше никого нет…"