7 минут рая

Ноябрь в Хогвартсе выдался по-настоящему холодным. Студенты кутались в шарфы, разбегаясь кто куда. Время близилось к полуночи.    Однако в Гриффиндорской башне было жарко, даже чересчур. Львы праздновали свою победу в квиддиче над когтевранцами. В гостиной собрались подростки с пятого по седьмой курс. Джеймс Поттер и его друг Сириус Блэк смогли протащить пару коробок алкоголя: огневиски, сливочное пиво и даже какие-то магловские напитки в виде коньяка и рома. Кто-то танцевал, не попадая в ритм песни, кто-то сидел на диване в компании друзей и алкоголя, а кто-то засыпал на полу.    Сириус, успешно напившись, плясал на столе в обнимку с Марлин Маккиннон и пел, нет, орал какую-то песню из жанра рок-н-ролл.    Джеймс одаривал многочисленными комплиментами и пытался разговорить Лили Эванс, которая, в свою очередь, даже не послала его и терпеливо отвечала.    Питер Петтигрю куда-то сбежал, с большой вероятностью с одной прекрасной девушкой, о которой тот мечтал во сне и стеснялся подойти в жизни. Что ж, алкоголь делает свое.    А где-то в сторонке от всего этого хаоса стоял Римус Люпин, наблюдавший за своими друзьями. Он не особо желал тут быть, надеясь провести время в спальне с жутко скучной книгой.        Конечно, он был безусловно рад и горд, что Гриффиндор выиграл, но было несколько проблем. Скоро должно быть полнолуние, от чего волчонок чувствовал себя болезненно. Спросите, что за еще одна проблема? Нет, не учеба. Завтра суббота, и поэтому студенты смогут выспаться, никуда не торопясь.    Лунатик всматривался в толпу, чтобы найти эту проблему.            Сириус-мать его-Блэк    На самом деле, сюда Люпина он и притащил. Спустя несколько десятков отказов Римус согласился, ведь как он мог отказать ему?    Да, Лунатик был безответно влюблен в своего лучшего друга с третьего курса. Вначале он спихивал все на дружеский интерес, узнать поближе своего товарища, но теперь... а что теперь? Римус не мог отвести глаз от этой кудрявой макушки, помнил каждую привычку Сириуса, различал по мимике его эмоции, которые тот старательно прятал, а так же бесился от мыслей о его новой пассии. Которой уже по счету? Лунатик сбился уже на десятой. Он знал, что то, что он чувствует, не должно всплыть, и уж тем более это не должен узнать объект его влюбленности, ведь тогда дружбе конец, верно? Так считал Римус, но в глубине души надеялся на взаимность. Подобные мысли он гнал прочь.    Спустя пару часов в гостиной поубавилось народу, и оказывается, за время размышлений о наипрекраснейшем Бродяге к Люпину подошел Сохатый и долгие две минуты пытался вывести того из раздумий. — Лунатик, ты в порядке?    Римус посмотрел на друга, который выглядел взволнованно и испуганно за своего друга. — А… да-да, всё хорошо, Джеймс, я просто задумался. — Ну и славно. Там Сириус собирает круг для каких-то игр, давай с нами, — и потащил парня к уже собравшейся компании из двенадцати человек, не дождавшись ответа.    Было решено сыграть в «Правду или действие», но особого интереса она не вызвала. Фрэнк признавался в любви Хвосту, Лили призналась, что больше всего боится завалить экзамены, Бродяга изображал профессора Слизнорта, а Римус просто рассказал смешную историю из детства.    Спустя один круг одна девица предложила сыграть в «7 минут рая», и сразу начались довольные вопли, азарт и интерес.    Правила заключались в том, что два человека, на которых укажет бутылочка, должны просидеть семь минут в маленькой каморке.    Римус не понимал, почему игра вызвала такой ажиотаж, ведь можно просто молча отсидеться и выйти, но что-то в его душе затрепетало и заставило сердце биться чаще.    Первыми жертвами стали Алиса и Фрэнк, которые по окончании времени ещё десять минут не выходили, а после убежали по очень важным делам. Все давно знали, что они встречаются, поэтому отпустили их веселиться и порадовались за друзей.    Настала очередь Бродяги крутить бутылочку, и мир Лунатика остановился. Попивая ром, он не сводил глаз с этой стекляшки. Римус не замечал, как девицы начали поправлять прически и тихо перешептываться. Не заметил он и как всё это время Сириус пялился на него, и как Джеймс с надеждой смотрел на крутящуюся бутылку.    Когда бутылочка остановилась, ребята замолчали, но после все засмеялись, улюлюкая. Все, кроме двух выпавших жертв. Римус смотрел с испугом на бутылку и надеждой, что это всё шутка. Но нет, не шутка. Джеймс начал бить его по спине, говоря что-то про свадьбу; оборотень не слышал. Он смотрел на Бродягу, который, отойдя от шока, начал улыбаться во все тридцать два зуба и, кидая шутки друзьям, пошёл к каморке. А что оставалось делать? Сбежать? Тогда он подтвердил бы, что влюблён.         Решившись, Лунатик последовал на негнущихся ногах за Сириусом на свою «казнь».    Зайдя в шкаф, парни расселись по углам, но из-за тесноты места и их размеров коленки упирались друг в друга, и не было шанса отстраниться. Римус был рад, что из-за темноты не видно, насколько он красный и как теребит рукав своего любимого свитера. Спустя пять минут тот решился сказать: — Мы ведь можем просто поговорить и потом спокойно выйдем наружу. Как у тебя дела с той… девушкой? — Честно говоря, имя её он не помнил и не хотел.    Услышав тихий, с истерическими нотками смех, не понимая, что смешного он сказал, первый раз за все время здесь посмотрел на своего компаньона. Тот, в свою очередь, смотрел прямо на Лунатика, издавая какие-то звуки, как будто бы он вот-вот рассмеется во весь голос или у него начнется истерика. «Лучше уж первое», — подумал Люпин. — Лунииии, ты такой смешной. Здесь не все так просто... дверца не откроется, пока мы хотя бы не поцелуемся, а время будет удваиваться, — ответил Бродяга, расплываясь в улыбке и наблюдая за тем, как меняется лицо его «так, стоп, какого его? Нет никаких его!» волчонка. — Так что болтать мы с тобой можем хоть вечность. Как у тебя делааа? Лунатик, который с этого момента ни слова не сказал, услышал, как грохнулось его сердце. Поцеловать Сириуса? Просто вот так взять и поцеловать? От одних только мыслей парень еще сильнее краснел. Не укрылось от его внимания и то, что Сириус начал сокращать дистанцию. Звон. Время вышло, а значит, удвоилось. — Но мы же парни... и у тебя девушка... и... — дрожащим и тихим голосом прошептал лунатик, надеясь, что его смущение не так заметно. Сириус, который был уже в паре сантиметров от лица Римуса, улыбнулся. От него жутко несло алкоголем, заприметил Люпин. — Ты имеешь что-то против геев? А с той я расстался сегодня, не успел сказать, — ответил Блэк, сверля того взглядом. — Нет, я... но мы не встречаемся!.. — выпалил лунатик и только сейчас осознал, что он сказал. «Мерлиновытапочки, что я несу, никакого алкоголя больше», — пронеслось в мыслях у парня. — Точнее, я не это имел в виду, а то, что Алиса и Фрэнк... — А ты хочешь? — не дав договорить, спросил Бродяга. — Хочешь, чтобы мы встречались? Весьма перспективно, кстати. — Чего?.. — Рем, не заставляй меня повторять. Я хоть и пьян, но тоже стесняюсь.    Расстояние между их лицами было буквально в миллиметрах, а их лбы соприкасались. Лунатик чувствовал запах сигарет и алкоголя, а также любимый одеколон, который пах для него как дом. Вообщем-то, запах его любимого Сири. Все это заставляло парня нервничать и выходить из-под контроля, ведь все, о чем он мечтал, сейчас было в паре сантиметров от него. — Ну так, Луни, ты не ответил на вопрос, — прошептал в губы Бродяга. — Что ты хочешь услышать? Что я влюблен в тебя с гребанного третьего курса? Что я мечтал видеть тебя так близко? Да, да, блять, хочу встречаться. И что с того? Да, хочу. Потому что люблю тебя, Сириус Блэк, мать вашу! — на одном дыхании выпалил Римус, зная, что это точка невозврата.    Лицо Сириуса тяжело было понять в этот момент, он был в шоке, и это было видно, но что-то еще? Восторг? Нет, такого быть не может. Ему только что лучший друг признался в любви. Точнее, теперь уже не друг. «Сейчас он его оттолкнет и будет орать, чтобы его выпустили, а потом начнет игнорировать парня, как будто того и не существовало», — подумал Лунатик. Он просто сидел и ждал приговора, не глядя на Бродягу. — Посмотри на меня, — прошептал Сириус, взяв того за подбородок. Римус повиновался, ожидая как минимум пощечины. Но этого не произошло.           Сириус Блэк поцеловал его.     Нежно, едва касаясь губами, а после напористее, держа того за шею. Лунатик задохнулся от ощущений. Он не мог, не хотел сопротивляться и отвечал в том же ритме на поцелуй. «Это лучшее, что Римус чувствовал. Это сон, такое невозможно».    Когда воздуха стало критически не хватать, они отстранились, жадно вдыхая кислород. Сириус смотрел на него с нескрываемым восхищением и любовью(?). — Ты такой дурак, Луни, — прошептал Бродяга, обнимая парня и аккуратно целуя везде, где только мог. — Дурак, но любимый. Я тебя люблю, Римус Люпин.    И где-то там, за дверцей, стоял Сохатый, обнимая Лили и радуясь, что ему удалось свести этих двух влюбленных идиотов. Надо было лишь потратить несколько тысяч своих нервов и рассказать той девушке про эту игру.