Только сегодня

Апрельское солнце нежно касалось окон класса, окрашивая парты в золотистые тона. Сону сидел за своей партой, пытаясь сосредоточиться на уроке литературы, но его взгляд снова и снова скользил к третьему ряду, где сидел Джейк. Солнечные лучи играли в его каштановых волосах, а профиль казался высеченным из мрамора. Сердце Сону сжалось от знакомой сладкой боли. Уже несколько месяцев он носил в себе эти чувства, словно драгоценный камень, который боялся показать миру. Каждый день рядом с Джейком был одновременно счастьем и мучением. — Ким Сону, — голос учителя вырвал его из грез. — Можете прочитать следующую строфу? Сону вздрогнул, торопливо находя нужную страницу. Его щеки порозовели от смущения, а из-за парты донесся тихий смешок Джейка. Даже не глядя, Сону знал, что тот улыбается той особенной улыбкой — чуть кривоватой, от которой у него подкашивались ноги. После урока Джейк подошел к его парте, как всегда — небрежно облокотившись на край стола. — Опять витаешь в облаках? — в его голосе слышалась мягкая насмешка, но глаза светились теплотой. — Просто... думал о домашнем задании, — соврал Сону, собирая учебники. Джейк помог ему, их пальцы случайно соприкоснулись, когда они одновременно потянулись за тетрадью. Электрический разряд прошел по коже Сону, и он резко отдернул руку, будто обжегся. — Пойдем в столовую? — предложил Джейк, не замечая его смущения. Или делая вид, что не замечает. Они шли по коридору, и Сону старался идти чуть поодаль, чтобы случайно не задеть плечом Джейка. Но тот, казалось, специально замедлял шаг, пока они не оказались рядом. Так близко, что Сону чувствовал запах его одеколона — свежий, с нотками цитруса. В столовой они сели за свой обычный столик у окна. Джейк что-то рассказывал о предстоящих экзаменах, но Сону слушал вполуха, завороженный тем, как двигаются его губы, как морщится нос, когда он смеется. — ...да, Сону? — Джейк смотрел на него выжидающе. — А? Да, конечно, — автоматически согласился Сону, даже не зная, на что. Джейк рассмеялся — звонко и искренне. — Ты даже не слушал! Я спросил, хочешь ли ты сегодня пойти в парк после уроков. Щеки Сону вспыхнули. — Извини, я... да, конечно хочу. Что-то промелькнуло во взгляде Джейка — нежность? сожаление? — но исчезло так быстро, что Сону подумал, что ему показалось. Остаток дня прошел как в тумане. Сону репетировал в голове признание, перебирал слова, представлял реакцию Джейка. То ли он видел во взгляде друга что-то большее, чем дружбу, то ли это было его собственным желанием. Но сегодня он решится. Обязательно. После последнего урока они собирались у выхода, когда до Сону донеслись обрывки разговора одноклассниц: — ...не могу поверить, что Джейк уезжает... — ...в Австралию, к родителям... — ...на следующей неделе... Мир вокруг Сону замер. Слова эхом отдавались в голове, а сердце бешено колотилось. Джейк... уезжает? — Готов? — голос Джейка показался ему далеким, будто доносящимся из-под воды. Сону кивнул, не доверяя своему голосу. Все приготовленные слова рассыпались как карточный домик. Они молча шли к парку. Обычно между ними не возникало неловких пауз, но сейчас тишина давила, словно перед грозой. Джейк несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал. Парк встретил их шелестом свежей листвы и ароматом цветущей сакуры. Розовые лепестки медленно кружились в воздухе, оседая на дорожки как конфетти после праздника, который уже закончился. Они дошли до их любимой скамейки под старым дубом и сели, оставив между собой небольшое расстояние. Но даже это расстояние казалось Сону пропастью. — Красиво, — тихо сказал Джейк, глядя на опадающие лепестки сакуры. — Да, — согласился Сону, но смотрел не на цветы, а на профиль друга. Джейк повернулся к нему, и их взгляды встретились. В глазах Джейка плескалась какая-то невысказанная печаль, и Сону показалось, что он тонет в этих темных глубинах. — Сону, я... — начал Джейк, но осекся. — Что? — еле слышно спросил Сону. Джейк покачал головой и отвернулся. — Неважно. Они сидели в тишине, слушая пение птиц и далекие голоса других посетителей парка. Джейк рассеянно перебирал упавшие лепестки, а Сону следил за движениями его длинных пальцев. Внезапно подул легкий ветерок, и один лепесток приземлился на щеку Джейка. Не подумав, Сону потянулся, чтобы смахнуть его. Их лица оказались так близко, что он видел каждую ресничку, каждую веснушку на носу Джейка. Время остановилось. Джейк не отстранился. Наоборот, он слегка наклонился навстречу, и Сону почувствовал его дыхание на своих губах. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь парк. Но в последний момент Джейк отвел взгляд и осторожно отодвинулся. — Спасибо, — прошептал он, касаясь щеки там, где была его рука. Сону опустил руку, чувствуя, как горят кончики пальцев от прикосновения к теплой коже Джейка. Они встали и продолжили прогулку. Джейк купил им мороженое в ближайшем киоске, и они медленно шли по аллее, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение говорили больше, чем тысячи слов. Когда Джейк дал ему попробовать свое мороженое с ложечки, их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз Джейк не убрал руку сразу, и они стояли так несколько секунд — с переплетенными пальцами, глядя друг другу в глаза. — Вкусное, — сказал Сону, хотя едва почувствовал вкус от волнения. — Да, — согласился Джейк, но смотрел не на мороженое, а на его губы. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Они дошли до детской площадки и сели на качели рядом друг с другом. Джейк медленно раскачивался, запрокинув голову назад и глядя на небо. — Помнишь, как мы здесь в первый раз познакомились? — спросил он мягко. Сону кивнул, улыбаясь воспоминанию. — Ты сидел один на этих качелях и выглядел таким грустным. Я подумал, что ты заблудился. — А ты подошел и предложил помочь. Хотя сам был новенький в районе. Они рассмеялись, но смех получился какой-то горький. — Это было... три года назад? — Джейк повернулся к нему. — Три года и два месяца, — тихо поправил Сону. Что-то дрогнуло в лице Джейка. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Сону. — Ты помнишь точно, — прошептал он. Сону прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Он хотел запомнить этот момент навсегда — тепло ладони Джейка, запах его кожи, звук его дыхания. — Я помню все, что связано с тобой, — признался он, не открывая глаз. Рука Джейка дрогнула, но не убралась. Наоборот, его большой палец медленно провел по скуле Сону, стирая слезу, которую тот даже не заметил. — Сону... — голос Джейка был полон боли. Сону открыл глаза и увидел, что Джейк смотрит на него с такой нежностью, что сердце готово было разорваться. — Я знаю, — тихо сказал Сону. — Я тоже. Они не произнесли те самые слова, но оба поняли. В воздухе между ними повисло невысказанное признание, горькое и прекрасное одновременно. Джейк медленно убрал руку, и Сону почувствовал холод на том месте, где она была. — Нам пора, — прошептал Джейк, глядя на заходящее солнце. Они шли назад молча. Каждый шаг давался тяжело, будто они шли не по асфальту, а по битому стеклу. У развилки, где их пути расходились, они остановились. — Ну... — начал Джейк, но голос его прервался. — Да, — кивнул Сону. — До встречи. Они обнялись. Это было их первое и последнее объятие, и Сону постарался запомнить все — как пахнут волосы Джейка, как бьется его сердце, как дрожат его руки на спине Сону. Джейк отстранился первым, но его руки задержались на плечах Сону. — Береги себя, — прошептал он. — И ты тоже. Джейк кивнул и пошел прочь. Сону стоял и смотрел, как удаляется его силуэт. Джейк шел быстро, не оборачиваясь, но его плечи были напряжены, а походка казалась неестественно прямой. Сону смотрел, пока Джейк не скрылся за поворотом. И только тогда он рухнул на корточки прямо посреди дороги. Слезы, которые он сдерживал весь день, хлынули потоком. Он плакал тихо, задыхаясь от рыданий, обхватив голову руками. Все невысказанные слова, все несбывшиеся мечты, вся несостоявшаяся любовь — все это разрывало его изнутри. Он представлял, как Джейк садится в самолет, как улетает за тысячи километров, как забывает о нем... За спиной послышались быстрые шаги. Сону поднял голову, надеясь... но нет. По улице пробегал незнакомый мужчина. А в переулке, скрытый тенью старого дома, стоял Джейк. Он вернулся, не в силах уйти, и теперь смотрел на плачущего Сону. Слезы текли и по его лицу, но он стоял неподвижно, сжав кулаки до белых костяшек. Каждая слеза Сону отзывалась болью в его груди. Он хотел подбежать, обнять, утешить, сказать те слова, которые они не решились произнести. Но ноги не слушались, будто приросли к асфальту. Сону медленно поднялся, вытер лицо рукавом и пошел в противоположную сторону. Его шаги эхом отдавались в пустой улице, становясь все тише и тише. Джейк стоял в тени до тех пор, пока силуэт Сону не растворился в сумерках. Только тогда он позволил себе всхлипнуть и, закрыв лицо руками, прислонился к холодной стене дома. Где-то в небе летел самолет, оставляя за собой белый след. Через неделю в таком же самолете будет сидеть Джейк, увозя с собой кусочек сердца мальчика, который так и не решился сказать "люблю". А пока они шли домой в разные стороны, неся в себе одну на двоих тайну — тайну любви, которая была слишком хрупкой для этого мира и слишком прекрасной, чтобы остаться только воспоминанием. Лепестки сакуры все продолжали падать, словно слезы весны, оплакивающей то, что могло бы быть, но так и не случилось.