Дождик осенний, поплачь обо мне

Некоторое время после болезни Белла оставалась слабой, стараясь лишний раз не вставать с постели и держаться подальше от сквозняков, хотя усилия оставались тщетны, учитывая отсутствие в камере стёкол. Аврор Перкинс, то ли изрядно напуганный произошедшим, то ли проявляя сочувствие, притащил пару одеял, а в другой раз — горсточку сушёного изюма, который Белла растянула до самого лета, иногда доставая по ягодке и наслаждаясь полузабытой сладостью. Тюремщик в целом стал относиться к своим «особо опасным гостям» более снисходительно. Возможно, сработала головомойка от Родольфуса, или причиной стало заметное снижение агрессии со стороны заключённых, которые больше не зыркали на аврора так, будто мечтают тут же размозжить ему голову. Теперь, раздав посуду, он мог минут по двадцать курить, переругиваясь с Долоховым и Руквудом. Отсутствие дементоров сказывалось — атмосфера уже не была такой гнетущей, и Перкинс, коротая время на нижнем этаже, морально набирался сил перед обратной дорогой вверх по крутым каменным лестницам, продуваемым сквозняками, держа наготове палочку и предостерегающе огрызаясь на пугающих злобных стражей. В остальном каждый день в Азкабане был похож на предыдущий, и время тянулось удручающе долго без возможности хоть чем-то себя занять. Выручали уроки французского, а ещё Белла принялась учить стихи наизусть. Так, даже утратив по какой-то причине книгу, она унесёт Мильтона с собой. Рождественские праздники не порадовали даже кусочком пирога, зато Мальсибер откуда-то достал газету, читая её вслух, чтобы всем было слышно. Сириуса Блэка до сих пор не поймали. Дементоры окружали Хогвартс. Министр выражал преувеличенный энтузиазм, обсуждая следующие выборы, и поздравлял жителей магической Британии с наступлением Нового года. — С такой политикой прятаться от очевидного он до тех выборов просто не доживёт, — проницательно отметил Рабастан. — Он дементоров поставил вокруг школы с детьми, — осуждающе прогудел Натаниэль. — У Фаджа украли последние мозги, а он не заметил. — Их там изначально была кроха, красть нечего, — язвительно отозвался Руквуд, который сочился сарказмом каждый раз, когда упоминали министра. — Корнелиус ищет опасность там, где её нет, — задумчиво отозвался Родольфус. — И тем ближе подпускает к себе опасность реальную. Конечно, кому, как не им, об этом знать, если на свободе гуляют вхожие в Министерство Малфой, Макнейр и Яксли? Да и Амбридж, которую Фадж приблизил к себе, на деле не заслуживала особого доверия — после гибели начальника она укрепила свои позиции при новой власти, демонстрируя завидное усердие. Для подобных особ деньги не пахнут, и все они давно сидят у Люциуса в кармане. Белла с огорчением и толикой зависти признала, что в её положении даже оказаться в теле Розовой Жабы казалось преимуществом — та хотя бы может уволиться и уехать в Австралию. Или куда волшебники обычно предпочитают прятаться? Но приходилось обходиться тем, что есть, — приспосабливаться к трудностям и стараться не сдохнуть. В очередной раз закрался вопрос: кем бы она могла стать в этом мире, оказавшись на свободе? Конечно, шанс этого стремился к нулю, но помечтать никто не мешает. В принципе, мысли и фантазии в голове остались единственным, что ей доступно. Чего у неё пока не могут отнять. Чем она занималась в прошлом? Могла ли найти себе занятие в мире маглов? Как и память о себе, семье, доме или личных отношениях, работа оказалась в области «слепого пятна». С тем солидным набором странных противоречивых знаний, что сохранились в её памяти, она могла быть кем угодно. Например, она точно знала, что умеет паять. Вязать. Водить машину. Знала, как собирать компьютер, резать стекло и вытачивать бутафорский меч из текстолита. Она была сисадмином-реконструктором? Нет, не похоже. Хотя схема подключения коннектора — бело-оранжевый; оранжевый; бело-зелёный; синий; бело-синий; зелёный, бело-коричневый; коричневый — тут же послушно всплыла в памяти. Зачем ей в Азкабане это знание? Обмотавшись в одеяло, Белла уселась на стуле поближе к двери, нерешительно спрашивая: — Тони, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Так я уже дорос, пришла пора морщиться и скукоживаться, — весело отозвался сосед. — Ты понял, о чём я… Если получится оказаться снова по ту сторону стены… — Разумеется, стану благородным пиратом, авантюристом и похитителем сердец, лапочка. Украду тебя у мужа, посажу в клетку и буду слушать песни, вспоминая светлые азкабанские денёчки… — Понятно, наш друг из Азкабана не выйдет. Тут его и прикопают, чтобы на чужое не зарился, — с сожалением пробормотал Руквуд. — А ты чем займёшься, голубка? — Если уж мы говорим о всяком фантастически нереальном, стану кузнецом, — со вздохом ответила Белла. — Сходить с ума — так со стилем. После, порывшись в памяти, выудила и задорный отрывок в тему: — В висках и днем и ночью стоит железный звон, И не избавиться никак мне от него. Коснется рук и станет цветком железа лист. Сомнений нет — я первый в мире металлист (11)! — Белле нельзя становиться кузнецом, — возмутился Басти. — Артефакторы — Поттеры, а ей скорее нужно рыцарей оживлять… — И натравливать на своих врагов, — со смехом поддержал Долохов. — Похоже, мне не стоит про такое петь, мало ли, что дурное приключится, — с сомнением проговорила она, ощущая, как по плечам пробегает холодок. М-да, ей только некромантии не хватало. Наверное, этим немного объясняется её воздействие на дементоров — они и сами не вполне живые? И что будет, если она очень сильно рассердится, пожелает объекту неприязни зла, да ещё снабдит напутствием в стиле: «Латы прочные не снять, чувство мести сердце жгло. Из дворца ему бежать только чудо помогло (12)? После этого за врагом начнёт таскаться мстительный призрак, громыхающий проржавевшими доспехами? О подобном чудовищном обороте даже думать не хотелось, и Белла в очередной раз порадовалась, что не прихватила с собой в новую жизнь запас ненависти, способный питать возможное блэковское наследие. Только багаж из великого множества страхов, ограничивающих сильнее, чем железные тюремные решётки и стены, сложенные из плотного чёрного камня. И, будто назло, в голову тут же полезли куски песен про некромантов и оживших мертвецов. Она и не подозревала, что слышала их столько. Интересно, которая из них окажется более губительной, если поддаться соблазну и напеть-таки одну? Просто в качестве эксперимента? Хотя прекрасно осознавала, что это не очень хорошая идея. Те, кто легкомысленно относились к магии, обычно до старости не доживали. «Ты спишь и видишь меня во сне, я для тебя лишь тень на стене…» (13), — послушно заиграло на границе сознания, и Белла отчаянно помотала головой. — Тебе не о чем беспокоиться, жена. Неважно, в живых останусь я или Рабастан — ты не останешься без защиты, — пообещал Родольфус, намеренно игнорируя вероятность того, что не выживет никто. Этим он невольно ответил и на другой вопрос, который не озвучивался, хотя и тревожил Беллу, будто засевшая в палец заноза: в этом фантастическом будущем, где получится вдохнуть воздух свободы, — куда ей идти? Не имея и не умея ничего особенно полезного? Вот и ответ — Лестрейнджи своих не бросают. Хотя уход за её могилкой тоже забота, мало ли, что он подразумевал под «защитой»? — А я женюсь, — признался обычно молчаливый Трэверс. — Мне род поднимать надо. И его желание в их обстоятельствах казалось не менее фантастическим, чем желание Беллы стать кузнецом. * * * До конца зимы Белла ещё дважды простудилась, хоть и не так сильно, и Перкинс уже без лишних уговоров снабжал её магловским аспирином. По его словам, обычные лекарства в магическую тюрьму проносить было проще, чем зелья, а ей для выздоровления хватало и этого. Дементоры на этаж не совались — твари запомнили, что после затишья их бьёт намного больнее, предпочитая безбоязненно кормиться в камерах повыше, где наблюдалось прибавление. Министерство, теряя контроль над ситуацией, устроило тихую «охоту на ведьм». Фадж готов был сажать за решётку любого, кто косо на него посмотрит. А учитывая, что Сириуса так и не поймали, таких косо глядящих становилось всё больше. Белла знала, что в будущем эта тенденция только ухудшится, когда власть уйдет к Пию Толстоватому, а полукровок и маглорожденных начнут трамбовать в Азкабан пачками. Но и эти первые ласточки тревожили. Скоро Питер сбежит из Хогвартса и отправится искать своего хозяина, что не сулит ничего хорошего как обычным волшебникам, так и этим злодеям, что сидят по соседству. И ей самой. Знание неизбежности будущего огорчало и злило. Что плохого в желании просто жить, по мере возможностей делать хорошее дело, никому не мешать? И горько улыбнулась — только не в этой истории. Особенно если магам положено страдать. — Огонь всё ярче, страницы жизни в нём горят. Что будет дальше — об этом знаю только я. Вопросов больше нет, в ответ не слышно красивой лжи. Меня в бесконечность уносит поток стальных машин, — обняв колени, попыталась подбодрить себя Белла, хотя свобода, ветер, бьющий в лицо и рычащий в ночи мотоцикл были сейчас такой же абстракцией, как падающая звезда. Но если она раскиснет, впадёт в уныние, опустит руки — значит, проиграет. Её веры должно хватить на себя и на этих людей, которые уже давно перестали надеяться. — Мы верим, что есть свобода, пока жива мечта, Верим в свою свободу — и будет так всегда (14), — вызывающе заявляла она, хотя и осознавала, что её нахальство больше смахивает на отчаяние. * * * Весна принесла с собой запах надежды, сырость на стенах, редкие солнечные дни, которые сменялись ужасающими затяжными грозами, от которых башня стонала и выла, содрогаясь до основания. Тогда же заболел Эван Розье. Его камера располагалась ближе всего к лестнице, и на него воздействие дементоров сказывалось сильнее остальных. — Это хроническое, нервное, тут главное лекарство — покой, да где его взять? — хмуро пояснил Долохов, жующий соломинку. В минуты волнения его сильнее тянуло покурить, и, при отсутствии сигарет, он совал в рот всё подряд. Розье вдалеке то смеялся, то плакал, то жаловался, хотя на расстоянии его припадки оставались приглушёнными. — Но он же без присмотра, вдруг упадёт, голову разобьёт? Кровью истечёт? — Полумёртвого отправят в лазарет. Мёртвого здесь же в море и похоронят, — цинично отозвался Августус. — Здесь есть лазарет? — Белла удивилась. Почему тогда тюремщику приходится таскать ей таблетки тайком? — Там лечат не от простуды. И не нас, — кривовато улыбнулся Антонин. — Успокоительное даже Перкинс не принесёт, — сокрушённо пробасил Натан. — Жена. Прошу, вспомни: может, имеется у тебя в запасах песня, до краёв полная солнца? Чтобы Эван ощутил это и успокоился? Родольфус редко её о чем-то просил, и Белла сосредоточенно прикусила губу. У неё имелась целая подборка подобных песен — добрых, весёлых, жизнерадостных. Которые она в Азкабане никогда не пела. Песни из детских сказок. Она обычно старалась гнать от себя эти воспоминания и не думать, с кем в прошлой жизни десятки раз пересматривала «Холодное сердце», «Вольта» и «Аладдина». Для кого выучила в оригинале «Speechless» и «Let it go», откуда знает, как обращаться с детьми. Это был пласт памяти, запертый на семь навесных замков. Которого опасно было даже касаться. Потому что было слишком больно. Наверное, хорошо, что у Беллатрисы не было своих детей, меньше вины висит на совести — с родителями в Азкабане это все равно что сироты. Лучше уж так — в каменном мешке, без воспоминаний и сожалений, без привязанности, с количеством собеседников, которых можно пересчитать по пальцам двух рук. И она давно решила для себя, что петь эти песни, будоражить воспоминания не будет. Но теперь ей снова приходилось решать — тревожить безликие призраки прошлого или помочь человеку, который впал в истерику и не мог помочь себе сам. Выбор был очевиден. — Снова слышу этот шепот прибоя. Кто я? Где мое сердце? Знает лишь одна вода. Сто раз обещала им не спорить, Но влечёт вновь меня море, как будто я его волна (15)… Слегка запинаясь, вела она рассказ, искренне надеясь, что это поможет и её искренний посыл достигнет адресата. Вспоминая яркие краски, цветы, морские брызги, бьющие в лицо, и ласковый ветер, треплющий волосы. Где-то под нарисованным небом бежала загорелая счастливая девушка, свободная и открытая к приключениям. А здесь, под тёмными сводами душного, холодного и сырого подземелья, затихал уставший от припадка молодой измождённый человек, который снова ощутил под пальцами искристый песок, а на губах — солёный морской поцелуй, будто его лизнул в лицо прибой, смывая разом горести, вынуждая улыбнуться. Розье за долгие годы возненавидел холодное северное море, всегда неприветливое, злое и жестокое. Он забыл, что оно бывает другое — льнущее к пальцам, прозрачное и искристое, как глаза первой возлюбленной, нежное и способное убаюкать на своей груди. Эван прерывисто вдохнул и заплакал. Но теперь это была не истерика — вместе со слезами его душу покидало горькое, студёное северное море, а его место занимал крошечный уголок иного — солнечного, яркого, прозрачного и необъятного, способного отогреть и подарить ему безмятежный островок радости. Прислушиваясь к наступившей тишине, Белла тихонько вздохнула. Похоже, сработало, и даже расстояние не помешало. Но ей долго не захочется снова нырять в этот сундук с воспоминаниями. Вместо того она, пытаясь отвлечься, вернулась к мыслям, почему у Лестрейнджей так и не появились дети. Если Родольфус с таким трепетом относился к жене, что продолжает заботиться, даже когда от прежней Беллы, по сути, осталась лишь оболочка. И в тюрьме он незримо опекал других — того же Эвана. Или младшего брата, так сильно к нему привязанного. Достаточно качеств, чтобы стать хорошим отцом. Наверняка дело в «долге», который они на себя повесили. Сознательно выбрали путь крови и гнева, не надеясь на покой, и не желали потомкам такой судьбы. В любом случае это личное дело Беллатрисы, вмешиваться в которые казалось неправильным, поэтому умозаключения отправились в тот же длинный список тем, которые никогда не стоило упоминать вслух. Некстати вспомнилось «Проклятое дитя», в котором озвучивалось наличие у Беллатрисы в будущем дочери, но эту странную пьесу мало кто из фанатов считал каноничной, и многие даже не осилили до конца. Если вспоминать, в прошлой жизни она так и не открывала эту книгу, знакомясь с сюжетом по отзывам и убеждаясь, что этот фанфик от автора Поттерианы читать нет никакого желания. Теперь, узнав этих людей получше, ей ещё больше захотелось верить, что покойная Беллатриса была достаточно порядочной, гордой и верной слову, чтобы не опуститься до пошлого адюльтера. Какой бы ни показывали её жестокой, безумной, истеричной, бедная душа Беллы Лестрейндж имеет право сохранить свою честь незапятнанной хотя бы в этом. __________________________ (11) - "Первый металлист", исп. "Тролль гнёт ель". (12) - отрывок из песни "Кузнец", исп. "Король и шут". (13) - отрывок из песни "Тень на стене" - исп. "Канцлер Ги". (14) — "Другая жизнь", исп. "Ария". (15) - "Что меня ждёт", песня из мультфильма "Моана".