Пособие светлячков

?: Запах лекарств и спирта… Всё это уже так жутко бесит. Родители снова метались по комнате, собирая мои вещи, а я сидел один на койке в больничной палате. Ком подступал к горлу, и я с трудом сдерживал слёзы. Так хотелось домой, к любимой бабушке. Уверен, она сейчас ужасно волнуется за меня. В этот раз я пробыл в этом проклятом белом доме, наполненном запахом боли и страданий, целый месяц. Снова инсулин, уже изрядно надоевшая диета, и я снова стою на ногах. Диабет даёт о себе знать слишком часто, настолько часто, что это уже выходит за пределы нормы моей проклятой кем-то жизни. Видимо, меня действительно кто-то проклял, я словно живу в этой чёртовой больнице. Хочется домой, хочется пойти и развлечься где-то на площадке, как половина моих сверстников, покривляться незнакомым детям в коляске. Хочется просто жить. Разве я так многого прошу? Ком уже подкатил к горлу. Неприятное чувство разносилось по моим лёгким и дошло до связок, и, кажется, снова начинает болеть голова. И вот по щекам уже бегут слёзы. ?— Зонтик? Голос моей матери разнёсся по пустой палате так, что, как мне показалось, прошёлся эхом по коридору. Зонтик— Прости, я немного устал, мам. Не переживай, ?— Милый, всё будет хорошо, я обещаю тебе, что ты будешь самым счасливым на планете. Я слегка кивнул. Я всегда был сыном своей матери, по крайней мере, так всегда твердил мне мой отец. Не сказать, что он был мягок или излишне учтив, но я знал, что он действительно любит и меня, и мою мать. Что ж, с семьёй мне действительно повезло. Крупного телосложения мужчина и женщина уже паковали пакеты, набитые вещами и банками с едой. Что ж, в больницах действительно кормят отвратительно: на обед — ненавистная печень, которую невозможно даже взять в рот, а на завтрак — гречка с молоком. Одним словом, ужас. Парнишка, на вид лет одиннадцати, сел на пассажирское сиденье ничем не примечательной машины. Багажник закрылся, после чего оба родителя сели на передние места, и машина наконец тронулась. Паренёк сидел в своей комнате. С тех пор прошло уже лет семь. Что поменялось? Да почти ничего. Он до сих пор колется и пьёт таблетки. Хотя… Кое-что поменялось: он больше не находился в этой больнице 24 на 7, и его не вели по каждой мелочи на осмотр. Жить стало намного легче. Ну, как… За несколько лет мучений и гиперопеки своей несчастной матери его навыки социализации сократились к нулю Вот так вот. ?— Милый, я готовлю ужин. Не мог бы ты пойти и докупить мне кое-что? Зонтик— Конечно, мам. Что ж, видимо, мой отец прав: я действительно сын своей матери. Моя мать сама по себе довольно мягкий человек, её легко довести до слёз или расстроить. Я примерно такой же. Пусть мой характер и немного твёрже, но ко мне всё же придирались по этому поводу одноклассники. Что ж, этого было не избежать. Мне нравятся длинные волосы, если быть точнее, я совершенно не люблю стричься. Мне легче завязать волосы в хвост и проходить так весь день, нежели подстричься и чувствовать себя совершенно некомфортно. Комфорт превыше всего. Я дошёл до ближайшего супермаркета, развернул листок, что дала мне моя мать, и, автоматом взяв корзинку, пошёл дальше по коридору магазина, попутно беря всё, что было по списку. Почти дойдя до молочного отдела, я остановился у прилавка со снеками. Хотелось взять что-то к фильму. Пройдя дальше, я ударился обо что-то коленом… Ну или ударил кого-то. "Что?! Погоди, ударил?!" Я опустил взгляд на пол. Передо мной предстала картина: парень в странных очках. Что за клоун? И чего сидел на корточках? Что ж, всё же стоит извиниться, как бы то ни было. Зонтик— Простите, мне ужасно жаль, я вас не заметил! ?— Ты нормальный?! Как можно было человека перед собой не заметить?! Козёл! Зонтик— Простите, мне правда ужасно жаль. ?— Будь аккуратнее, блин, что за дрянь! Оу, кажется, он что-то разбил? Кола в стеклянной бутылке? ?— Ну и что ты натворил?! Я в этой одежде ещё возвращаться домой должен?! Мне, блять, час идти, если не больше, мудила! Зонтик — Мне правда ужасно жаль. Я оплачу ваш напиток и могу дать свою кофту, если хотите. Телосложением он не отличается, слава богу. Парень встал на ноги. И действительно, он совершенно не отличался от Зонтика. Разве что он был на сантиметра два-три ниже. Мы смотрели друг на друга, и он засмеялся? Нет, что? Он правда смеётся? ?— Ладно, давай свою кофту. Мою постираешь, скажи адрес. Я зайду её забрать, как раз и твою тебе верну. И номер тоже. Зонтик— А?! Да, вот Сказал я протягивая ему свой номер. Парень забрал мою кофту и ушёл. Я так и не спросил, как его зовут. Ну правда, и чудак же.