Достаточно.

От страха Адриану казалось, что глаза у Бражника, два аметиста, светятся изнутри. Конечно, такого быть не могло: магия всё-таки не всесильна и подобную иллюминацию не устраивает. Однако именно глаза Бражника были единственным, что Адриан запомнил болезненно-чётко, до дрожи в пальцах и слабости в теле даже спустя много лет. Вокруг было темно. Сильно пахло лилиями, и этот запах доводил до головокружения. На полу, как раз там, куда Адриан упал, было много острых осколков стекла; когда костюм Кота Нуара исчез в неоново-зелёном мерцании, они впились в тело, лишившееся волшебной защиты. Адриан не закрывал глаз, когда подвал залил шартрёз обратной Трансформации. Однако даже после того, как яркость волшебства едва не выжгла ему сетчатку, он мог видеть только одно. Фиолетовые радужки Бражника, безумно блестящие намного ярче, чем любая волшебная вспышка. Нуар ощутил, как его схватили за шкирку словно подзаборного котёнка, и возмущённо мявкнул. Этот звук сразу же заставил его смутиться: вот взрослый мужчина, герой, надежда и опора Парижа — а всё равно может издавать такие звуки! Впрочем, было не время предаваться подобным размышлениям. Вывернувшись из рук Карапаса, Кот сразу принял удар на выставленный перед собой шест. Дух, в этот раз свалившийся на Париж, не отличался особыми физическими данными, так что и ударить не мог как следует. Легко откинув от себя получеловеческую лапу, с которой капала тягучая тёмно-зелёная слизь, Нуар отпрыгнул назад, увеличивая дистанцию. То, что у духа не было достаточно сил, чтобы навредить героям, не означало, что он безопасен. Как бы Нуар себя ни чувствовал, он всё же не был котёнком, который только и может, что мяукать в ожидании помощи. Нет. Теперь нет. Он теперь, если что, может защитить всё, что ему дорого. — Он восстанавливается как зараза, — сказал Карапас, прыгнувший совсем близко к Нуару. — Ещё и слизь эта… гадость. Нуар хмыкнул и закинул шест на плечо. Зелёный костюм Черепахи весь был в светлых липких разводах, что явно не добавляло Карапасу хорошего настроения. — У тебя нет шёрстки, так чего беспокоишься? — Братан, — вздохнул Карапас, покосившись в сторону замершего духа; тот стоял в отдалении, опустив руки и странно раскачиваясь из стороны в сторону, — я каждый бой благодарю бога за то, что нам в итоге не надо стирать костюмы. Иначе работали бы мы все на химчистку. — Это да… — Но это не значит, что мне нравится вся эта хрень со слизью! Дух встряхнулся, и герои обернулись к нему. Отвратительная фигура, лишь очертаниями похожая на человеческую, прекратила раскачиваться. Под ногами у духа собралось уже целое озеро липкой слизи, начавшей булькать и бурлить. Медленно рядом с одним существом из слизи стали формироваться два других. — Да блядство, — выдохнул Карапас. — Оно ещё и размножается! Нуар хмыкнул и перехватил шест поудобнее. Да уж, засада. Дух закричал так громко, что этот звук мгновенно заполнил собой всё помещение. Крик рождался у Адриана под сердцем и выходил с выдохом; боль была такой сильной, что перед глазами сверкали совсем не волшебные искры. — Всё так и должно было закончиться, неужели ты не понимал? — бормотал Бражник, продолжая тянуть руку Адриана на себя. — Что же ты так удивляешься? Плечо хрустело. Агрест лежал на полу, грудью прямо на острых осколках, и по старой модельной привычке берёг лицо. Он этого даже не осознавал, однако вбитое с детства стремление во что бы то ни было сохранить свой “главный актив” не давало ему упереться лбом в пол. Крик закончился вместе с воздухом в лёгких, но Адриан продолжал хрипеть. — Да, я не могу добраться до твоей божьей коровки, — продолжал разглагольствовать Бражник, выворачивая руку Адриана ещё сильнее; вытягивая её на себя ещё сильнее; заставляя кости Адриана хрустеть и ломаться ещё больше. — Но, может, мне просто нужно ещё немного постараться. Приложить ещё чуть больше… силы? Раздался звук, похожий на тот, который появляется, если разорвать ткань. Только очень влажный. Адриан уткнулся лбом в пол, и лицо пронзило болью: лишь каким-то чудом стеклянный осколок не вонзился в глаз, застряв в скуле. Слёзы, безостановочно текущие из глаз, смешивались с кровью и слюной, капая на тёмный пол мутными тёмными разводами. — Знаешь, котик, — усмехнулся Бражник, склоняясь к Адриану, лишённому возможности жить, говорить, дышать, — ты даже не представляешь, как же меня от вас тошнит. — Что? — Говорю, меня от всей этой слизи тошнит, — пожаловался Карапас, потерев шею. — Когда в Париже развлекались акумы, было как-то поспокойнее, нет? Нуар пожал плечом. — В каком-то смысле. Или, возможно, тебе так только кажется, потому что ты тогда не был героем. — Эй, я был временным героем! Несколько раз, между прочим! Дух-слизняк продолжал раскачиваться, две копии по обе стороны от него продолжали формировать себя из слизи. По факту, было достаточно одного Катаклизма, чтобы разобраться со всем этим маскарадом. Однако Ледибаг очень просила не уничтожать духов лишний раз: как считала героиня, их вины в том, что они пришли в неподходящий мир, не было. Так что приходилось занимать духов и ждать, пока спасительница Парижа в очередной раз найдёт способ вернуть потеряшку обратно, в мир духов. — Как тебе запомнились первые годы геройства? — спросил Карапас, садясь на корточки. Наверняка он тоже думал о том, что пары ударов достаточно, дабы разобраться с противником. Но, как и Нуар, не торопился заканчивать странный, не несущий никакого смысла бой. Нуар убрал шест за спину, опустился рядом и подпер голову рукой. — Волшебно? Карапас фыркнул. — Ты отвечаешь или спрашиваешь? — Волшебно, — изменил Нуар интонацию. — Знаешь, в юности всё кажется таким сладко-беззаботным. Даже завидую себе из прошлого. Карапас скосил глаза на Кота и поджал губы. Нуар сделал вид, что не заметил, куда смотрел давний друг. Два слизня наконец вылезли и медленно побрели в сторону героев. — Да уж, — крякнул Карапас, подскакивая на ноги. — Ну что, как думаешь, у нас получится? Нуар улыбнулся. — Конечно. Всего-то надо продержаться, — повторял Адриан про себя. — Надо продержаться. Надо. Она придёт, и… надо только продержаться”. Его сознание было похоже на бумажный кораблик, захваченный штормом. В любом случае ненадёжное судёнышко ждала незавидная участь: перевернёт ли его волна, ударит в борт порыв ветра или же просто бумага впитает в себя слишком много воды, исход один. “Надо продержаться”, — думал Адриан, изо всех сил стараясь не обращать внимания на холодеющие руки. Руку. Он повернул голову, и это простое действие забрало последние силы. В мутном мире, открывшемся перед глазами Адриана, Бражник едва не танцевал. Наконец он заполучил кольцо Кота Нуара! И, даже если Бражник потеряет кольцо, Кота Нуара больше точно не будет — это Адриан видел в улыбке на чужом лице. Калека ведь не может быть героем, знаешь, капец утомительно, — проворчал Карапас, перехватывая брошенный Нуаром шланг. — Не настолько, чтобы ты так ныл, — ответил на это Кот, проверяя, плотно ли прилегает шланг к трубе. — Готов? — Врубай уже. Открыв подачу воды, Нуар на всякий случай придержал место стыка шланга и трубы, чтобы напор не сорвал простой в своей гениальности план. Карапас в это время направил другой конец шланга на медленно приближающуюся слизь. Раз её нельзя было убивать, значит, нужно было ослабить — настолько, чтобы даже ходить не могла. И для этого Кот предложил просто “смыть лишнее”. Просто и гениально, как он и говорил. К тому же, изначальный дух, старающийся сейчас создать дополнительные копии, всё равно так просто не “смылся” бы. А значит, водой можно было избавиться только от копий. — А дух-то разумный, — заметил Карапас, когда с копиями было покончено, а воду снова перекрыли. Нуар подошёл к напарнику и с сомнением посмотрел на дрожащего противника. — Думаешь? — Ага. Знаешь, говоря высокопарно я вижу ужас в твоих глазах, знаешь? — холодно улыбнулся Бражник. Адриан прикрыл ресницы. Что там Бражник мог вообще видеть? Темень в зимнем саду стояла несусветная: за окном цвела июльская ночь, в помещении единственным источником света был саркофаг давно умершей женщины. Но его Адриан разбил. И на его осколках он сейчас и лежал. Так что света не было, и никакого “ужаса” Бражник видеть не мог. Больной ублюдок. Больной… Смакуя каждую секунду, Бражник поднял руку, — чужую руку. Не свою руку. Руку с кольцом на пальце. Оторванную руку Адриана, — и медленно, наслаждаясь, стянул Талисман квами. Адриан закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Белые бабочки, привлечённые запахом крови, слетались к изуродованному телу как на пиршество. Адриан, лишённый всяких сил, не мог даже стряхнуть с себя щекотные, выворачивающие прикосновения тонких крылышек и множества лапок. Бабочки ползали по нему, словно шторм уже разобрался с корабликом. — Неужели ты не хочешь посмотреть на триумф своего врага? — раздался голос Бражника совсем близко. — Я ведь так старался, Кот Нуар… нет, ты больше не Кот Нуар и никогда им не будешь, верно? Тогда кто ты, м? Давай познакомимся. Адриан ощутил, как его схватили за волосы и потянули вверх. Да, конечно. Никакого милосердия к проигравшей стороне. Он бы сам так не поступил, но чего ещё ждать от злодея, верно? — Сколько крови натекло, — сухо хмыкнул Бражник, вставая и поднимая Адриана вслед за собой за волосы. Боль в скальпе была незначительной, на самом деле. Особенно если сравнивать с болью разрываемой плоти. Адриан её почти не замечал, пока борющийся со стихией кораблик его сознания качался на солёных тёмных водах. — Посмотрим, кто тут… кто… кто? Адриан открыл глаза и в мути мира вокруг увидел, что в них действительно был ужас. — Давай дождёмся Ледибаг, — сказал Карапас, тоже заметивший, что дух-слизь начал мелко дрожать как потерянный ребёнок. — Эй! Если ты не будешь дурить, то и мы тоже ничего не будем делать! Ты понимаешь? — Судя по всему, нет. — Тц. Вот я всегда говорил, бро, что недостаток коммуникации — наша самая большая проблема. Да больше чем с половиной тех, с кем мы сражались, можно было бы просто договориться! Объяснить, что тут не их мир, все дела. И что мы можем помочь. Нуар кивнул. — Только ты одно забываешь. — Что? — Даже люди друг с другом плохо разговаривают. Может, если бы Бражник объяснил, что он хочет, а не начинал свою историю с терроризма… Карапас поморщился. — Опять ты за своё. Всё, заканчивай шарманку с мотивами Бражника. Он просто был поехавшим мудаком, окей? И всё, никаких ему оправданий. Тем более… от тебя. — Как скажешь. Нуар потёр изувеченную ключицу, потом обхватил ладонью место, где должно быть плечо. Плотность костюма перекрывала тактильные ощущения, но даже так Кот помнил чувство, остающееся на ладони от подобного прикосновения. Лично он всегда испытывал отвращение. И ещё запоздалый ужас, пробирающий до костей — только он заставил Бражника разжать пальцы. Адриан упал на спину, снова на стекло. Было холодно, липко и темно. Пахло лилиями и железом. Настолько, что голова кружилась. — Не может быть, — прохрипел Бражник. — Нет. Нет-нет-нет, не может… нет. С громким стеклянным перезвоном разбился круглый витраж, который когда-то очень любила мать Адриана. В помещение хлынул свежий воздух, и запах лилий, кажется, стал слабее. — Нуар! — услышал Адриан её крик. — нет, Кот! Ты, ублюдок, что ты с ним сделал?! — Нуар! — радостно крикнула она, падая с неба в его объятия. Со смехом Кот Нуар поймал лёгкую как пёрышко напарницу. В руках у неё был большой золотой диск — артефакт, способный вернуть духа обратно на родину. — Ты всегда вовремя, — с улыбкой сказал Нуар, на мгновение утыкаясь Ледибаг в изгиб шеи. Ледибаг довольно засмеялась, ероша его волосы. — Конечно. Он отпустил напарницу, — свою дорогую возлюбленную супругу, — и с теплотой на сердце смотрел за тем, как она помогает духу покинуть мир людей. Волшебное зрелище, как всегда. Особенно Нуару нравилось наблюдать за тем, как Чудесное Исцеление не работает. Почему не работает?! — Ледибаг сцепила зубы и, давясь слезами, прижалась лбом ко лбу Адриана. — Ладно, плевать. Котёнок, потерпи немного. Я отнесу тебя в больницу, хорошо? Главное держись. Адриан выдохнул. Теперь, увидев Ледибаг рядом, у него на самом деле больше не было сожалений. Можно же просто закрыть глаза и… — Не смей закрывать глаза! — вторила его мыслям Ледибаг, подхватывая Адриана на руки как пушинку. — Не смей! Супершанс! Адриан действительно старался не закрывать глаза, как она и просила. Только смысла в этом, кажется, не было: он всё равно ничего не видел. Только её красная фигурка, объятая розовым волшебством, неизменно вызывала истому в сердце. Нуар дождался, когда уляжется рой волшебных божьих коровок, и подошёл к своей возлюбленной. Взяв ладошку Ледибаг, он привычно оставил лёгкий поцелуй на костяшках. Ледибаг обернулась и подарила ему настолько полную любви улыбку, что перед глазами Нуара вмиг осталась только она. Ничего больше в целом мире. — Миледи. — Да, котёнок? — Я тут вспомнил, что сказал тебе в больнице. Помнишь? — Да. — Я до сих пор думаю, что этого достаточно. — Что? — Одной руки достаточно, — повторился Адриан, смотря на Маринетт, сидевшую рядом с его больничной койкой. Глаза у девушки были красные и опухшие, ярко-голубые радужки напоминали топазы и, кажется, светились изнутри. Это же волшебство. Всякое может быть. — Достаточно? — Ага, — улыбнулся Адриан, слишком счастливый для человека, едва не отправившегося на тот свет. — Одной руки вполне достаточно, чтобы всю жизнь держать в ней твою ладонь.