7 минут в раю

Дом принадлежал кому-то из знакомых Карасу — и этого было достаточно, чтобы тусовка собралась внушительная. Почти все были здесь: Бачира с пледом через плечо, Рин, мрачно зависший в углу у окна, Рео и Наги, сидевшие на подоконнике, словно они здесь одни. Кайзер — на диване, чуть откинувшись, с бутылкой воды в одной руке и взглядом, которым можно было поджигать мебель. Йоичи — чуть в стороне, с ногой на пуфе, задумчиво наблюдал за несущимися куда-то за окнами машинами. Вечер начинался безобидно: музыка, закуски, переглядывания. Пока не вмешался Несс. Он бросил пустую пластиковую бутылку на середину круга, а голос его звенел с притворной лёгкостью: — Давайте уже развлечёмся. Кто за “семь минут в раю”? В комнате повисло странное молчание. Кто-то фыркнул. Кто-то, как Бачира, захлопал в ладоши. — Это для школьников, — пробормотал Рин, но не ушёл. — А мы что, уже выросли? — Кайзер хмыкнул. — Давайте, мне интересно, кто первый струсит. Несколько раундов пошли в ход почти играючи. Кто-то запирался в ванной, кто-то уединялся на лестничной площадке, чтобы через пару минут вернуться, смущённый или надутый. Атмосфера постепенно сгущалась, пока не наступил тот момент. Несс посмотрел на Кайзера, затем на Йоичи — слишком открыто, слишком небрежно. И резко крутанул бутылку. Пластик вертелся, отсвечивал бликами, завораживал. Сердце Йоичи застучало быстрее. Он знал. Почти знал. Горлышко замерло, указывая как раз между ним и Кайзером. — Ну-ну, — протянул Несс. — Видимо, звёзды благословили вас. — Это жульничество, — выдохнул Йоичи, но уже вставал. Голова кружилась, руки вспотели. — Всё честно, — мурлыкнул Несс. — Или боишься? Он не ответил. Просто пошёл — мимо Бачиры, который приподнял брови. Мимо Рео, чьи глаза говорили: “если выйдешь другим, мы это заметим”. Кайзер шёл следом — шаг за шагом, как будто никуда не спешил. Но в глазах уже плясали огоньки. Комната оказалась маленькой, тёмной. Чулан? Кладовка? Замкнутое пространство с запахом пыли и какого-то старого дерева. Йоичи сел на корточки, сжав колени. Свет от щели под дверью казался невыносимо ярким. Он чувствовал, как Кайзер подходит. В темноте — только дыхание. — Ну? — голос Кайзера был мягким. Пугающе мягким. — Считаем до четырёхсот двадцати? — Можно просто промолчать семь минут, — выдавил Йоичи, но сам знал, что в это не верит. Кайзер сел, слишком близко, так, что тепло от его бедра ощутимо било в кожу. Йоичи дёрнулся, но не встал. — Боишься? — Не тебя. — Тогда чего? Он не ответил. Потому что Кайзер наклонился ближе — и поцелуй случился без предупреждения. Губы мягкие. Нет — тёплые. Горячие. Чуть влажные. Они не просили — забирали. Скользили, как будто знали, куда. Слишком уверенно. Йоичи замер. Он не ожидал, что тело откликнется с такой скоростью. Жар вспыхнул в животе, по позвоночнику пробежал озноб. Он не шевелился — но и не отстранялся. А Кайзер, будто почувствовав это, стал наглее. Язык коснулся его нижней губы — лёгкий, почти мимолётный контакт. Но Йоичи выдохнул — и этим выдохом сам открыл путь. Язык скользнул внутрь. Медленно. Вкус — терпкий, живой. Йоичи задрожал. Сердце колотилось. Пальцы сжались в кулаки — до боли в суставах. Кайзер не торопился. Каждое движение — словно считывало его реакцию. Он отстранился на долю секунды, только чтобы перехватить дыхание, и снова наклонился. Этот поцелуй был другим: требовательным. Их носы задевали друг друга. Йоичи не выдержал — поднял руки, хотел оттолкнуть — но вместо этого схватил Кайзера за рубашку. Притянул ближе. Мир сузился. Только жар. Только губы, язык, дыхание — сбивчивое, общее. Кто-то застонал. Тихо, как будто нечаянно. Кайзер оторвался первым. Дышал резко. Щека его коснулась щеки Йоичи. Он не говорил. Только скользнул пальцами по его лицу, по линии подбородка, к шее. — У тебя дрожит челюсть, — пробормотал он, и голос его был… другим. Тихим. Почти растерянным. Йоичи не смог ответить. Грудь поднималась и опускалась. Он чувствовал — всё, даже как пульсирует в висках. Как горит кожа. Как пальцы Кайзера скользят по вороту футболки. Когда дверь открыли — слишком резко, как будто нарочно, — оба замерли. Свет резанул в глаза. Кто-то прыснул со смеху. — Время вышло. Йоичи вышел первым. Как в дурном сне. Он не смотрел ни на кого. — Йоичи! — кто-то хлопнул по плечу. Бачира, кажется. — Ну ты и молоток! Два к одному, что ты будешь красным как помидор. Йоичи не ответил. Прошёл мимо и скрылся в коридоре, врезаясь плечом в косяк. Он зашёл в ванную, закрылся на щеколду и уставился в зеркало. Губы — припухшие. Глаза — стеклянные. Щёки горели. Он сжал пальцы в кулаки, поочерёдно разжимая и снова стискивая. Никакого поцелуя не должно было быть. Ни на что он не рассчитывал. Он просто… вошёл. И позволил. И втянулся. Он даже не знал, когда начал отвечать. Рука машинально скользнула к губам. Кожа была горячей. — Чёрт, — выдохнул он и включил холодную воду. Но даже она не сбила жар. Ни с лица, ни с груди, ни с воспоминания. От языка, скользящего по губам. От этого шёпота — «у тебя дрожит челюсть». От пальцев, которые коснулись шеи. Он вытерся. Выдохнул. Снова вытерся. Лицо оставалось красным. Когда он вернулся, Кайзер уже сидел на своём месте. Вроде бы таким же, как и раньше. С бутылкой воды. С полуухмылкой. Он что-то говорил Бачире — и это выглядело до ужаса… обыденно. Словно ничего не было. Йоичи остановился на пороге. Он чувствовал взгляд Несса — слишком довольный, слишком откровенный. Кто-то смеялся, кто-то крутил бутылку. Он сел на пол рядом с Рином — тот даже не повернулся. И это было спасением. Скользнул взглядом по остальным — и поймал его. Кайзер всё же посмотрел. На мгновение. И этого было достаточно. — Надеюсь, вы хотя бы не трахались, — бросил кто-то. Йоичи опустил взгляд. Улыбнулся краем рта — так, чтобы никто не понял: это не от шутки. — Семь минут — это мало, — отозвался Кайзер. Никто не знал, как на это реагировать. Кто-то фыркнул. Кто-то переглянулся. Несс сказал «ух ты», как будто выиграл спор. А Йоичи не поднял глаз, но чувствовал взгляд. Он сидел, подперев подбородок рукой, делая вид, что слушает Рео. Но в какой-то момент знал — Кайзер смотрит. И посмотрел. Сначала мимолётно. Просто проверить. Потом — дольше. И в этот момент Кайзер едва заметно приподнял бровь. Йоичи отвёл взгляд. Повернулся к Бачире, сказал какую-то чушь. Засмеялся. Но смех вышел натянутым. Следующая пара в игре поцеловалась так скучно, что даже Бачира зевнул. Йоичи снова взглянул через плечо. Кайзер сидел с полуулыбкой — и, чёрт подери, опять смотрел. Но уже не на него — на его губы. Йоичи провёл языком по нижней губе. Вдох — и сразу сожаление. Потому что Кайзер тут же улыбнулся. Как будто ждал этого. Как будто знал. Потом — стакан воды. Йоичи потянулся за ним, не дотянулся. Кто-то подал. Он взял — и только потом понял: пальцы, зажавшие стакан, были Кайзера. И он не отпустил сразу. На секунду дольше. Слишком жарко. Слишком близко. Йоичи выдохнул — шумно. Слишком шумно. Отпустил стакан, как будто обжёгся. — Тебе жарко? — голос Кайзера звучал лениво, почти скучающе. — Или просто чувствительный? Рядом кто-то фыркнул. — Не перегрелись там, в кладовке? Йоичи не ответил. Слишком много крови прилило к лицу. Он сжал пальцы. И не заметил, как снова посмотрел на Кайзера. А тот уже не смотрел на него. Он смотрел сквозь. Йоичи почти не участвовал в разговоре, хотя казался вовлечённым. Сидел, подпёрев щёку, смеялся в нужные моменты, что-то отвечал, но сознание всё ещё путалось в остатке прикосновения. Кайзер за вечер не сказал ему ни одного личного слова. Не приблизился. Не пересёк границу. Но и не отступил. Он был рядом. Постоянно. Достаточно близко, чтобы чувствовать запах. Слышать смех. Улавливать движение плеч. Ближе к ночи гости начали расходиться. Кто-то ушёл на улицу курить. Кто-то ушёл в комнаты — то ли спать, то ли продолжать в тишине. Гостиная опустела. Йоичи поднялся не сразу. Сделал пару ленивых шагов, как будто ищет, куда себя деть. — Воды хочешь? — бросил ему Наги, выходя из кухни. — Там ещё есть. — Спасибо, — сказал Йоичи. И пошёл. Он не думал, что Кайзер последует. Он и не заметил, что тот встал почти одновременно.  Холодильник чуть заскрипел, когда Йоичи открыл его. Нашёл бутылку. Закрыл. Развернулся. И увидел, как Кайзер облокотился о дверной косяк, лениво, как будто просто проходил мимо. Но взгляд — в упор. — Нашёл, — тихо сказал Йоичи. Поднял бутылку. — Молодец. — Голос мягкий. Почти хриплый. — Хочешь повторить?  Йоичи отвёл взгляд. Поставил бутылку на стол. — Что? Кайзер подошёл ближе. Не спеша. Не с намерением — с уверенностью. — Я думаю, что мы не закончили.  Он стоял слишком близко. Слишком прямо. А Йоичи снова сжал пальцы — и не знал, что с ними делать. — Тогда, может, — выдохнул он, почти шёпотом, — нам надо продолжить? Кайзер не усмехнулся. Не сказал ни слова. Он просто подошёл, резко, но не грубо,, и посадил Йоичи на столешницу — легко, уверенно. Йоичи машинально ухватился за край. Пятки оттолкнулись от пола. Ноги обвили талию Михаэля — будто сами, будто давно ждали сигнала. Колени прижались к талии Кайзера. Ткань натянулась. Тело подалось вперёд. Руки Кайзера легли по бокам. Не касаясь.  — И всё-таки, — прошептал он, почти касаясь губами его губ, — ты дрожал. — Я и сейчас дрожу, — ответил Йоичи, и голос сорвался. Кайзер не стал спрашивать. Он поцеловал его — второй раз — так, будто первый был только пробным. Теперь — всерьёз. И в этот момент всё тело Йоичи ушло в ноги, в пальцы, в губы, в захват, которым он держал его крепче, чем хотел признаться. В этом поцелуе не было демонстрации — только желание. Жадное, почти грубое. Ноги сильнее сжались вокруг талии. Грудь прижалась. Йоичи отдался полностью.  На кухне, в полутемноте, рядом с глухо постукивающим старым чайником, они целовались так, как будто весь вечер был только ради этого. И он ещё не закончился. Губы Кайзера двигались с растущей жадностью. Он будто хотел не просто поцеловать — проверить, как Йоичи на это отреагирует. И Йоичи реагировал. Всем телом. Он не думал, куда положить руки. Просто притянул его ближе — вцепился в рубашку на спине, сжал ткань в кулаках, как будто боялся упасть. Или — наоборот — боялся, что тот отстранится. Кайзер провёл языком по нижней губе — медленно, лениво — и Йоичи дрогнул. Лёгкий, почти жалобный выдох сорвался сам собой. Губы приоткрылись — и Кайзер скользнул внутрь. Уже без разрешения. Поцелуй стал влажным, глухим, чуть слышным, но каждый его звук разрывал тишину кухни, будто только он имел право звучать. Йоичи вскинул подбородок. Грудь вздымалась всё чаще.  Кайзер прижал его сильнее — ладони легли на бёдра, крепко, с нажимом, и Йоичи почувствовал, как ногти чуть врезаются в кожу сквозь ткань. Жар поднимается выше. Горит всё. Горит даже воздух между ними. И вдруг — он оторвался. На полсекунды. Губы были покрасневшими, влажными, взгляд — тяжёлым. — Ты так целуешься… — пробормотал Кайзер, прикасаясь лбом к его лбу. — Как? — Йоичи дышал быстро. Не мог отдышаться. Не мог даже удержать взгляд. Он не знал, что страшнее — услышать ответ или не услышать. — Как будто это тебе нужно больше, чем мне. Йоичи не ответил. Только облизал губы — рефлекторно. Кайзер снова притянул его. Резче. С требовательностью, от которой внутри всё дрогнуло. Йоичи чуть всхлипнул, не от боли — от возбуждения. Как будто в нём что-то рвануло, и теперь он отдавал себя без остатка. Кайзер скользнул ладонью по его спине, вверх, под футболку — медленно, будто изучая. Пальцы горячие. Йоичи выгнулся навстречу, и в этот момент шорох ткани, движение по коже, ощущение чужой ладони — всё стало невыносимо правильным. — Скажи… — прошептал Кайзер в его ухо, обжигая дыханием. — Ты думал об этом, после кладовки? Йоичи не сразу ответил. Он был слишком близко. Грудь прижималась. Бёдра удерживали. Горло пересохло. — С того самого момента, — выдохнул он. — Даже когда пытался не думать. Улыбка Кайзера была почти нежной.  — Плохо пытаться. И он поцеловал его снова. Дольше. Глубже. С той медленностью, от которой сводит живот, как от прикосновений языком к чувствительной коже. И Йоичи не хотел, чтобы это заканчивалось. Он прижался сильнее. Откинул голову, чтобы открыть шею — сам. И Кайзер понял. Понял — и двинулся дальше. Губы скользнули к подбородку. Ниже. К шее. К ключице. И кухня, вдруг, стала тесной. Кайзер поцеловал его в шею — не мимолётно, не как дразнящую ласку. А так, будто пробовал вкус. Губы обжигали. То скользили мягко, то всасывали кожу, оставляя липкий след, будто под кожей разливалась дрожь. Йоичи всхлипывал коротко, судорожно, одной рукой упирался в край стола, второй сжимал его плечо. Тело горячее, ноги дрожат. Он не знал, как держаться, когда его вот так расплавляли — по частям, по нервам. Пальцы под футболкой начали движение от спины — медленно, будто нарочно. Они обогнули тело, скользнули к боку и захватили ребро. Двигаясь медленно, почти нарочно, рука поднялась выше. Йоичи почувствовал, как его сосок оказался под подушечками пальцев. Он затаил дыхание. На долю секунды замер — весь. Потом — резкий щипок. Короткий, точный, с таким намерением, будто Кайзер хотел услышать, как он задышит. Йоичи выгнулся, не контролируя. Голова запрокинулась назад — слишком резко. И в следующее мгновение глухой удар. — Ай! Он стукнулся затылком о нижнюю дверцу навесного шкафчика. Звук был не громкий — но предательски чёткий.Сразу за ним — шорох в коридоре. И голос. — Йоичи, ты тут? Я хотел спросить… — Несс замер на пороге. — …Блять. Йоичи всё ещё сидел на столешнице. Колени сжаты вокруг Кайзера. Футболка — задрана. Губы — распухшие. Дыхание — сбито. Кайзер стоял слишком близко. Рука его была всё ещё под тканью. Тишина продержалась ровно две секунды. — Не, всё. Я за яблоком шёл. Обойдусь. Он развернулся и ушёл, даже не хлопнув дверью. Йоичи не дышал. Потом — резко соскользнул со столешницы. Почти не глядя на Кайзера. Почти сгорев от стыда. — Я… — голос сорвался. — Я сейчас убьюсь. Просто… пойду и утону в унитазе. Там меньше унижения. Кайзер выдохнул. Протянул руку. — У тебя на шее след. Красивый. Йоичи закрыл лицо руками. Голова гудела — от удара, от поцелуев, от того, что Несс всё видел. — Я не выйду из этой кухни. Никогда. Кайзер усмехнулся. — Можем остаться здесь. Я бы продолжил. — Ты больной. — Зато тебе нравится. Йоичи застонал. Протяжно, в ладони. А Кайзер стоял рядом — спокойно, с полуулыбкой, с губами, всё ещё блестящими. Он выглядел так, будто это была только разминка. И что он — абсолютно точно — не закончил.