Цветение

Пик Сишен сегодня полнился болтовнёй и смехом. Суета была связана с тем, что внезапно, в восьмой лунный месяц старый хайтан, не радовавший цветением уже многие годы, весь оказался усыпан кораллово-алыми бутонами. И вот, с утра, все цветы разом раскрылись. Сначала Мо Жань праздно прогуливался с остальными, как будто бы совсем без цели, но теперь, обнаружив то, что он на самом деле искал, он замер и больше не замечал ничего вокруг. Взгляд его будто прирос к одинокой фигуре в белых одеждах, стоящей прямо под цветущим деревом. Это был Чу Ваньнин. Невозможно было не заметить сколь тонко и удивительно сочеталась красота неожиданно распустившегося не в сезон старого дерева и немного холодная, но невероятно чувственная, изящная прелесть лица Чу Ваньнина. Мо Жань, быть может, был слишком глуп, чтобы подобрать правильно слова, но сердце его переполнилось непонятным чувством, от которого было тяжело даже вздохнуть глубже. Он всё смотрел и смотрел, пока к Чу Ваньнину не приблизился Ши Мэй. Поклонившись, он что-то спросил, и то, что он заговорил с Чу Ваньнином первым буквально вскипятило кровь прямо у Мо Жаня в венах. Сейчас он всё ещё не мог понять, к кому же его тянет сильнее, и почему, но неожиданно он решил во что бы то ни стало затмить в глазах Чу Ваньнина другого ученика. В несколько прыжков он подскочил ближе и выкрикнул: — Шицзунь! — Мо Жань, — откликнулся Чу Ваньнин. Ши Мэй чуть потемнел лицом и поспешно отступил, лишь поклонившись Чу Ваньнину на прощание и подарив Мо Жаню необыкновенное чувство победы над соперником, хотя, кажется, они вовсе ни в чём не соперничали, да и сам Ши Мэй должен был привлекать Мо Жаня сильнее, чем ненавистный прежде учитель… Впрочем, Мо Жань не слишком задумывался о своих поступках. Здесь и сейчас он был очарован тем, как узорчатая тень от листьев и цветов украшает строгое и холодное лицо Чу Ваньнина, затемняет его глаза феникса, делая взгляд ещё выразительнее и глубже. Чу Ваньнин, как это часто бывало, выглядел немного недовольным тем, что Мо Жань обратился к нему без причины и не ушёл, а всё так же маячил рядом. Он даже чуть скомкал в пальцах кромку длинного рукава белого верхнего ханьфу, сегодня не перехваченного наручами, наверное, в честь всеобщего веселья. Мо Жаню понравилось, что он вносит в душу учителя такое смятение. Просияв, он тут же продолжил разговор: — Какое совпадение! Учитель Чу тоже пришёл полюбоваться цветами? Чу Ваньнин отвёл взгляд. — Я как раз собирался уходить, — уронил он необычайно холодно. Мо Жань запрокинул голову, чтобы рассмотреть, как крупные зелёные листья переплетаются с яркими коралловыми цветами, усмехнулся и с притворным сожалением протянул: — Неужели так скоро?.. Не хочет полюбоваться цветением рядом с этим учеником немного дольше?.. Солнечный свет уже был мягким и золотистым, светило скатывалось за горы, и небо окрасилось в удивительно нежные тона. Именно сейчас цветущий хайтан был особенно прекрасен, и вокруг многие и многие заворожённо замолкали, глядя на старое дерево с узловатой корой с удивлением и замирающим дыханием. Мо Жань видел только то, как проливающееся сквозь коралловые лепестки золотое сияние приобретает мягкий оттенок и украшает кожу Чу Ваньнина, подкрашивая румянцем высокие скулы и узкие губы. — До свидания, — коротко кивнув, в этот момент Чу Ваньнин повернулся, чтобы уйти. Он не успел сделать и шагу, Мо Жань не только догнал его, но и поймал за запястье. — У нас будет свидание? — переспросил он, сам не понимая, откуда у него вообще взялись такие мысли. Но именно в это мгновение вопрос казался ему самым что ни на есть подходящим. Чу Ваньнин замер. Мо Жань заметил, как у него краснеют кончики ушей, но обернуться и посмотреть на него Чу Ваньнин не спешил. — ...Нелепость, — дрогнувшим голосом произнёс он. Мо Жань рассмеялся, раньше он принял бы это за возможность уколоть Чу Ваньнина, теперь сердце охватил настоящий пожар. Он всё никак не отпускал чужое запястье, а Чу Ваньнин не отдёргивал руку, будто бы сильно смущён. — Не злись, шицзунь, — продолжил Мо Жань, — но если ты сам так сказал… Насколько я помню, учитель Чу никогда не отказывается от своих слов. Если уж он что-то пообещал, то выполнит. Верно?.. Чу Ваньнин не ответил. Кончики его ушей теперь соперничали по цвету с яркими свежими цветами. Наконец он выдернул ладонь и отступил, всё так же не поворачиваясь. Мо Жань улыбался, глядя на него, чрезвычайно довольный собой. — Учитель Чу, — повторил он. — Так быть может встретимся уже сегодня ночью? Лунный свет будет особенно нежен, отчего не полюбоваться цветами, когда никто не станет мешать. Шицзунь придёт к этому ничтожному ученику?.. — Вечером, — уронил вдруг Чу Ваньнин и поспешно пошёл прочь. Мо Жань прижал ладонь груди, потому что сердце, кажется, захотело немедленно выпрыгнуть и помчаться следом. Да что же это такое с ним происходит? И что происходит с Чу Ваньнином?.. Наверняка это всё цветение!