Солнечное утро

В то солнечное летнее утро Хван проснулась поздно — впрочем, в обычное для неё время подъёма по воскресеньям. За окном раздавались прекрасные голоса птиц, не такие прекрасные сигналы машин и вообще отвратительные голоса людей. Однако любые звуки, слышимые Йеджи до того, как она открыла глаза, напоминали ей только о том, что в этот прекрасный день ни ей, ни её девушке Рюджин не нужно никуда торопиться. Ещё не успев выйти из полусонного состояния, рыжеволосая решила потянуться и лишь в этот момент заметила, что её руки прикованы наручниками к изголовью кровати. Мгновенно взбодрившись, она широко распахнула свои чёрные кошачьи глаза. Первым её действием в состоянии паники была попытка выдернуть правую руку из "заточения", ведь именно эта рука была для неё "рабочей" и могла бы помочь освободиться, а при ином раскладе событий — отбиться от предполагаемого похитителя-насильника-маньяка-убийцы. К счастью, никакого похитителя-насильника-маньяка-убийцы не оказалось. Очевидно, попытка освободиться была весьма громкой, поэтому вскоре в комнату зашла виновница этого торжества, выглядевшая весьма расслабленной, что соответствовало атмосфере воскресенья. Она не красилась, распустила длинные карие волосы, а надет на ней был некогда украденный из отеля короткий белый халат. — Рюджин, что происходит? — крикнула Йеджи своим мелодичным голосом, который немного исказился от страха. — И тебе доброго утра, — невозмутимо ответила Шин, проходя мимо кровати к тумбочке. — Прости, что напугала. Просто решила разнообразить нашу сексуальную жизнь, — она взяла с тумбочки свой телефон и отключила его от провода зарядки. "Заложница" облегчённо вздохнула, а потом, будто вернув себе осознание происходящего, окинула возлюбленную злым взглядом. — А ну-ка быстро расстегни их! — крикнула она, снова совершив отчаянную попытку вырваться. Младшая присвистнула, показательно отклонившись назад. — Обычно в нашей паре я отдаю приказы, — "свободная" на мгновение замолкла, что-то проверив в телефоне, а потом шутливо ответила на предыдущее высказывание любимой — Конечно, я расстегну наручники, но перед этим хорошенько тебя оттрахаю. — Ты не сделаешь этого против моей воли, — с насмешкой постановила кореянка. — А кто вообще сказал, что это будет против твоей воли? — Шин приподняла одну бровь, нарочито медленно положила телефон обратно на тумбочку, развязала пояс на своём халате, а потом скинула его с грацией кошки прямо на пол. Хван невольно сглотнула слюну. Под халатом ничего не было, даже нижнего белья. И пусть у её девушки размер груди был чётко равен одному, она умудрялась распоряжаться этой единичкой так, что затащила в постель девушку, до того считавшую себя гетеросексуалкой. Затащила в постель и убедила остаться там на пол — чёрт возьми, да — года. «Один плюс один — будет два», — обыкновенно отвечала она на упрёки или комплименты своей груди. При этом она поочерёдно указывала пальцами на своих "подруг". «Вертихвостка», — проносилось в голове у старшей в такие моменты. Сейчас у неё в голове пронеслось то же самое. Брюнетка смотрела на прикованную наручниками к кровати девушку, словно выжидая позволения прикоснуться к ней и "хорошенько оттрахать". — И я снова повелась на твои игры, Рю, — не то с горечью, не то с ухмылкой произнесла та. Для Шин это прозвучало, как сигнал к действию. Не переставая хитро улыбаться, как какая-то кошка, она заползла на заложницу и сходу поцеловала её, глубоко толкая язык и больно закусывая чужие, но такие любимые и сладкие губы. Поцелуй на вкус был, как колючая проволока — ранящий, отдающий металлическим привкусом; как любимое вино — по-своему сладкий, оставляющий во рту и вокруг рта красноту и приятное жжение. Но и он, как любая бутылка вина, подошёл к концу. А секс, как колючая проволока, продолжился. Младшая не стала трогать молочно нежную шею и выделяющиеся ключицы, обтянутые почти прозрачной белой кожей. Нет, не сегодня. Эти прекрасные лебединые детали внешности возлюбленной и так были усеяны многочисленными метками ещё с прошлых любовных сеансов. Сегодня нужно подобраться к тому, что находится ниже. Доминантша осторожно задрала до подмышек пастэльно-зеленую маячку, предназначенную старшей специально для сна, обнажив грудь возлюбленной и набухшие розоватые соски. Возвращая руки в исходное положение, Рюджин просто не могла не прикоснуться к этим двум произведениям искусства, обыкновенно скрытым под такой житейской мелочью, как одежда. Младшая едва коснулась кончиком языка соска любимой девушки, а потом прикусила его, несильно потянув. То же самое она проделала с другим соском, совершенно не обращая внимания на частое и глубокое дыхание Хван, из-за которого грудь периодически вздымалась вверх. Брюнетка начала спускаться ниже, обратив на любовницу свои кошачьи глаза. Остановившись напротив пупка, кореянка оставила ниже и левее большой засос, что заставило кореянку вскрикнуть. Это было единственное чистое место на её теле, которое Шин рассчитывала "разукрасить" потом, во время следующих сношений. Место засоса сразу же порозовело, а к вечеру уже должно было стать фиолетовым, как бывало с другими "метками", оставленными преимущественно на шее и ключицах. "Альфа" пристроила свою голову промеж ног своей девушки и сняла с неё влажные белые трусики. Не успел её язык коснуться уже мокрого клитора, как Йеджи вскрикнула: — Стой! Рюджин устремила на неё взгляд карих глаз, вернув язык в рот в ожидании услышать какую-нибудь очень вескую причину остановки. — Какое сегодня число? — очень серьёзным тоном спросила кореянка. Аккуратные прямые брови сдвинулись к переносице, так что по её взгляду просто нельзя было сказать, что она возбуждена. — Я не хочу, чтобы ты сейчас об этом думала, онни, — Младшая закатила глаза и уже хотела заново попытаться начать делать любовнице куни, как вдруг та снова её остановила: — Сегодня девятнадцатое? У моей мамы день рождения! — И что? Поздравишь, когда мы закончим, — её собственное возбуждение уже пошло на спад. — Ты забыла!? Она в Сеуле! Там сейчас вечер, прибавка к нашему времени +16 часов! Когда мы закончим, она уже ляжет спать! — кореянка уже почти кричала, но злой сейчас вовсе не была. Ходят легенды, что есть человек, которого никто и никогда не видел злым. Главным героем этих легенд определённо можно было назвать Йеджи. Брюнетка посмотрела на свою девушку, пытаясь придумать компромисс. Неожиданно ей пришла в голову весьма занимательная идея. Ничего не говоря вслух, но уже прописывая у себя в голове сценарий последующих пятнадцати минут, младшая встала с кровати и подошла к тумбочке, где, помимо её телефона, лежал телефон "пленницы". Взяв последний в левую руку, она также прихватила с подоконника плоский ключ от наручников. — Что ты делаешь? — будто на самом деле недоумевая, спросила старшая, когда Шин расстёгивала наручники на её левой руке. Брюнетка молчала. Она кинула наручники вместе с ключом на пол и уткнулась в телефон. — Ты всё равно не знаешь пароль, — ехидно прокомментировала кореянка. — Ты правда так думаешь? — младшая на пару секунд повернула телефон экраном к пристёгнутой, но даже этого времени хватило, чтобы понять — пароль она всё-таки знает. Хван ничего не ответила, уже пытаясь представить, что случится дальше. Она дошла до всего, включая засовывание телефона в «одно место», но любые варианты были в корне неверны. Доминантша передала старшей телефон, после чего прошла по кровати и снова пристроилась у неё между ног. — Что происходит? — крайне обеспокоенно спросила она, увидев на экране своего телефона окно звонка своей маме и услышав гудки, слышимые, наверное, даже соседями, за счёт громкой связи, предусмотрительно включенной младшей. — Ты же хотела поздравить свою маму с днём рождения, — та ехидно улыбнулась. Рюджин хотела до конца пояснить свой план, но в этот момент мама любовницы уже взяла трубку. Примерно тогда Шин поняла, что началось шоу. — Разговаривайте— шепнула она, только в телефоне послышался голос мисс Хван. — Здравствуй, мама, поздравляю тебя с днём рождения! Младшая начала негромко хихикать. — Здоровья тебе, счастья, долгих лет жизни, — перечисляла поздравления рыжеволосая, как вдруг девушка в первый раз провела влажным языком по не менее влажному и увеличившемуся в размерах клитору, тем самым заставив замолчать, но так и не вырвав стон из её груди. — Спасибо тебе, Йеджи. Как у тебя дела? Как учёба? — начала спрашивать в ответ ничего не подозревающая матушка. — Всё хорошо… — Хван хотела сказать больше, правда. Но Шин начала делать куни уже несколько активнее, потому девушка закусила пухлую и алую от поцелуев нижнюю губу, чтобы не подавать никаких признаков, что что-то не так. — Ты так и не нашла себе друзей? Кореянка отвлеклась от своего занятия, давая девушке ответить на вопрос. После некоторой паузы, вызванной определёнными обстоятельствами, она всё-таки дала ответ: — Пока что нет, мам. Шин насмешливо нахмурилась и показала любовнице средний палец, на что та ответила тем же. — А мальчик-то у тебя появился? — спросила мисс Хван. Если Рюджин лишь хихикала на ранние вопросы, то после этого вопроса начала решительно дико и громко смеяться. А вот Йеджи было совершенно не до смеха — она немного пнула возлюбленную коленкой, чтобы та не кричала так громко, на что виновница шума прижала сердцеобразные губы к бледному бедру старшей, из-за чего её смех стал больше похож на какие-то судороги, прослеживаясь лишь в дёрганных телодвижениях. — Нет, не появился, — процедила сквозь зубы Йеджи, вполне поддерживая нездоровый смех любовницы. Да, сей вопрос и впрямь едва не заставил её залиться краской. — Тебе скоро двадцать два, милая. В твоём возрасте у меня уже была ты. Младшая Хван закрыла пальцем микрофон, позволяя частым вздохам, переходящим в стоны, вырваться наружу. Любимая продолжала вылизывать её промежность, что доставляло нереальное удовольствие растекаться по всему телу из зоны клитора. Не мешал даже тот факт, что данные махинации сопровождались речами её матери, основным смыслом которых была польза деторождения. Но даже несмотря на продолжающийся секс, кореянка не теряла бдительность, время от времени возвращаясь в реальность, чтобы проследить окончание монолога своей матери. Когда примитивные фразочки стали повторяться, она жестом показала любимой, чтобы та перестала делать то, что она делала. — Ладно, что я тебе тут рассказываю… Ты и сама всё прекрасно знаешь, — подытожила мисс Хван. — Как там твоя книга? — Книга? — шёпотом переспросила Рюджин, которая ни о какой книге авторства своей девушки в жизни не слышала. — Пока не начала. Нет времени собрать материал, знаешь ли, — с долей сожаления ответила дочь. — Ладно, что-то ты сегодня совсем неразговорчива. Завтра позвоню. — Спокойной ночи, мама, — нежно попрощалась Йеджи. Послышались короткие гудки. Как только телефон оказался на подушке, старшая спросила: — Что ещё за книга? — Я хотела написать детскую книгу о религии, — невинно поделилась Йеджи. — Почему не сказала? — Ты слышала, я ещё даже не начала собирать материал. Рюджин немного грустно улыбнулась, а потом продолжила куннилингус. Низ живота приятно сводило, и спустя несколько влажных прикосновений старшая кончила, сопроводив это негромким стоном и выгибанием спины, вызванными мгновенно возникшим сокращением мышц низа живота и вагины. Воздух словно стал чуть чище, а вся скорость сердцебиения перешла вниз, преобразовавшись в приятно тянущее ощущение пульсации. Шин переползла на соседнюю со своей девушкой половину кровати и плюхнулась на подушку. — Ты отстегнёшь меня? — спросила кореянка. — У тебя свободна левая рука, так что мы должны сделать ещё кое-что, — карие глаза блеснули, на узких губах заиграла фирменная полуулыбка. Схватив подругу за запястье, младшая потянула её нежную ручку к себе.