Барашкин, если не уберёшься, я тебя отшлёпаю!

— Я так устал.. — парень рядом с ним согласно кивает, и, тяжело вздохнув, снимает обувь , направляясь на кухню, чтобы приготовить обоим их любимый чай с бергамотом – Ванину слабость. Запах ромашкового чая всегда немного успокаивал, особенно после напряженного дня. — Ром, тебе сколько сахара класть? — Барашкин кричит из коридора, но, не дождавшись ответа, разворачивается и идёт в их спальню, где должен быть Сиякин. Рома стоит как вкопанный, застыв посреди комнаты, и огромными, чуть уставшими глазами смотрит на весь бардак, который он просил Ваню убрать. В голове проносились обрывки обещаний и оправданий, но он молчит, осознавая всю абсурдность ситуации. Их кровать была не то, что не заправлена – она была практически не узнаваема. Одеяло, мягкое и пушистое, спокойно валялось на ковре, словно сбежавшее от хозяев. А ковер, кстати, был почему-то не ровным, и сам парень, когда заходил в комнату, споткнулся о его край, чуть не упав, что вызвало короткий, испуганный вскрик. Стол Ромы - такое ощущение - будто прошёл через какой-то хаотичный, стихийный бедствие. На нём царил полный беспорядок. Но, к сожалению, он знал: что это "бедствие" называется Иван Барашкин. На нём валялись и их две пары наушников – одна из которых, беспроводная, была наполовину спрятана под стопкой журналов, и их зарядка Сиякина, потерявшаяся среди смятых бумаг. Пару десятков кружек, оставленных Ваней после поздних ночных разговоров и просмотров фильмов, громоздились друг на друга, угрожая обрушиться. И, что хуже всего, любимые книжки Ромы, аккуратно расставленные на полках, были не на своих местах, а свалены в кучу, что вызывало у парня приступ раздражения. Он всегда старался поддерживать порядок, и этот хаос был для него личным вызовом. А кресло Сиякина – было завалено вещами в буквальном смысле. Все футболки Вани, смятые и разноцветные, были аккуратно сложены на спинке кресла, словно в каком-то импровизированном гнезде. Штаны и брюки, почему-то, валялись на полу вокруг кресла, образуя некое подобие хаотичного круга. А на столе, стоящем рядом, были даже вещи Сиякина, которые, к сожалению, были скомканы в тугой комок. Думаю, про разный мусор в спальне, можно и не говорить. Повсюду валялись обертки от конфет, фантики от жвачки, обрывки бумаги с заметками и даже несколько засохших листьев, принесенных Ваней с улицы. — Я тебя просил убраться, а ты ещё больше сделал беспорядка! — выпалил Рома, сдерживая волну гнева. Голос его дрожал от разочарования. Роман был очень-очень зол на Ваню, и готов был открутить ему голову за это. В голове проносились картины идеальной чистоты, которые он так старательно поддерживал, и реальность, которая разбивала эти мечты вдребезги. — Ну-у Ром.. Завтра уберусь, не кипятись. — спокойно говорил шатен, стараясь казаться непринужденным, и хотел пойти на кухню доделывать чай, как его остановили. В его глазах мелькнула лёгкая паника, но он быстро сменил выражение лица на беззаботное. — Ты никуда не пойдешь, пока не уберёшься здесь. — парень ненавидел, когда в комнате было грязно, и Ваня это очень хорошо знал. Это была не просто привычка, а часть его характера – потребность в порядке и чистоте. Но вот тогда возникает вопрос, почему он не убрался? Это не так и сложно было, и времени до у него было предостаточно. Он мог бы легко потратить полчаса на то, чтобы привести комнату в порядок, но, видимо, решил, что это не его задача. — Ну-у Ром, потом. Я сейчас не хочу. — Ваня пытался вырваться, но у него ничего не получалось, упрямо отворачиваясь., — Отпусти меня. — в его голосе звучала нотка детской обиды. — Барашкин, если не уберёшься, я тебя отшлёпаю! — выпалил Рома, стараясь придать своему голосу угрожающий тон. Он понимал, что это звучит глупо, но в порыве гнева не мог сдержаться. — Прям обещаешь? — Ваня прищурился, в его глазах мелькнул озорной блеск. От такого Рома растерялся на пару секунд, и этого хватило, чтобы парень, воспользовавшись замешательством, юркнул на кухню. — Прям обещаю! — крикнул Рома в спину убегающему Ване, чувствуя, как его гнев постепенно сменяется раздражением. Ваня не спешил идти к парню, и вальяжно ждал того сам, попивая чай и разглядывая фотографии на телефоне. Он думал, что Сиякин на такое не способен, но он глубоко ошибался. В глубине души он понимал, что Рома способен на многое, если его вывести из равновесия.

***

Ваня попивая свой любимый чай, пристально рассматривал часы. Прошло пол часа, а Рома так и не появился. Не выходил из комнаты. Это очень настораживало и пугало. Обычно Рома не задерживался надолго, и если он что-то не так, то сразу же давал о себе знать. Парень уже не вытерпел, и встал с места, направился в их спальню. Быстрым шагом доходя к двери, он не успевает положить руку на ручку двери, как из комнаты выходит Сиякин: — Иван Барашкин пришёл собственной персоной. — злость и ирония в голосе брюнета, были слышны, наверное, за километр. В его словах сквозила усталость и разочарование. Его глаза были темнее, чем обычно - парень сразу это заметил. В них не было привычной мягкости и доброты, только холодный, оценивающий взгляд. Карие глаза парня, спокойные, а сейчас, будто сгустившиеся грозовые тучи. В их глубине больше не было спокойствия – только шторм, поднимающийся с самого дна. В них читалась только злость. — Ну-у, я зайду? — Ваня старался не смотреть в эти глаза, которые почему-то именно сейчас, сводили его с ума. Он чувствовал, как его охватывает необъяснимый страх. Рома пошёл назад в комнату, чтобы дать место пройти парню. Он не хотел, чтобы Ваня чувствовал себя загнанным в угол. — Ты убрался, молодец. — Барашкин уже расслабился, увидев, как тот, всё прибрал, и вёл себя спокойно. Но это и должно было настораживать, потому что это же Сиякин, он не может быть спокойным. В его голосе проскользнула нотка сарказма. — Угу. Тебя не дождался, и убраться решил, будто я сам не устал. — парень улыбнулся с недовольством, но Барашкин этого не заметил, так как сам уже лежал на кровати, укрывшись одеялом. — Ром, ну-у в другой раз я обязательно всё уберу. А теперь давай отдыхать, ты же не злишься? — Ваня попытался разрядить обстановку, но в его голосе звучала какая-то неуверенность. — Конечно не злюсь. А про отдыхать, ты правильно сказал, сейчас я и отдохну и тебе урок преподам за такие выходки! — в голосе Ромы прозвучала стальная нота. За это время разговора, Рома уже сидел около Вани, который немедленно хотел встать с кровати. Не получилось. Руки парня уже взяли его за талию, и усадили себе на колени, а точнее положили животом вниз. — Ром, ты же не.. — пробормотал Ваня, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться. — Да. Барашкин неловко заёрзал, стараясь выбраться из цепкой хватки и сползти с колен Сиякина, но тот, и не думал его отпускать. Его сильные руки, словно стальные клещи, удерживали молодого человека на месте, не давая ни единого шанса на сопротивление. В комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием обоих. Барашкин чувствовал, как кровь приливает к щекам, а сердце колотится где-то в горле. Он пытался придумать хоть что-то, что могло бы заставить Рому отпустить его, но слова застревали в горле. Брюнет легонько ударил рукой сквозь штаны по правой ягодице: это был не грубый удар, скорее, осторожное прикосновение, но достаточное, чтобы заставить Ваню вздрогнуть. — Ты же шутишь? — Ваня тихонько зашипел, надеясь, что это всего лишь глупая игра, что Рома сейчас просто разыгрывает его. Ответа так и не последовало, но последовал второй удар уже по левой ягодице, более уверенный и четкий. В этот момент Ваня понял, что это не шутка. — Ром, я всё понял. Я так больше не буду! — в конце последовал уже более сильный удар сразу на две половины, словно Рома хотел убедиться, что его услышали и поняли. Барашкин почувствовал, как от этого удара пронзила каждая клеточка тела. Парню это всё не нравилось. Он чувствовал себя беспомощным, загнанным в угол. В голове проносились обрывки мыслей, попытки найти выход из этой ситуации, но все они разбивались о твердую решимость Ромы. Или нравилось? Член уже дёрнулся на первом ударе, и он специально закусывал губу, чтобы не стонать, лучше уже шипеть. Ваня надеялся, что Рома ещё не заметил его стояка, но это было сложно не почувствовать. Тепло, разливающееся по телу, становилось всё сильнее, и он изо всех сил старался сдержать себя, чтобы не выдать своих чувств. Он пытался контролировать дыхание, но оно становилось всё более прерывистым и тяжелым. Он был сконцентрирован на этой мысли, и не заметил, как его джинсы уже валялись где-то в ступнях. Он был настолько поглощен своими ощущениями, что потерял связь с реальностью. Парень понял это лишь в тот момент, когда по ягодицам прилетел сильный и болезненный удар. Это было неожиданно, и он не успел среагировать. — Ax! Упс. Не удержался, и застонал в весь голос от неожиданности. Сдерживаемый крик вырвался наружу, выдавая его смятение и уязвимость. — М-м.. Обманывать не хорошо, Ваня.. — приторным и низким голосом мурлыкал Рома, эму это точно нравилось. В его голосе звучала насмешка и удовлетворение, что ещё больше смущало Ваню. Ещё один удар лёг на красные ягодицы парня. Барашкин вздрогнул, не от боли, а от того, как волна удовольствия прошлась по телу. Это было странное, противоречивое чувство – боль и наслаждение переплетались в единое целое. Дыхание уже давно сбилось, оно было тяжёлое, и причём у обоих. Пальцы брюнета крепко сжимали его бёдра, удерживая, не давая увернуться – да он уже и не хотел, и не пытался. Он чувствовал, как Рома контролирует его тело, как его воля подчиняется чужой. Наоборот, чуть прогнулся, будто подставляясь снова. В этот момент он осознал, что ему нравится это ощущение власти, это подчинение. Рома провёл ладонью по горячей коже, будто проверяя, как сильно покраснело. Его прикосновение было нежным, но в то же время властным. — Ещё? — прозвучало почти неразборчиво. Не как вопрос – как приглашение. В его голосе звучала уверенность и ожидание. Ваня не ответил - только чуть сильнее сжал пальцами ткань под собой и выдохнул сквозь зубы. Это был не отказ. И Рома понял это. Он не мог сопротивляться, не хотел сопротивляться. Следующий удар был резче. Громче. Шатен всхлипнул, но не от боли - от неожиданной волны жара, прокатившейся по телу. Он чувствовал, как кровь бурлит в венах, как тело дрожит от напряжения. У них раньше не было такого, он не знал, как такое вообще возможно - чтобы от удара по ягодицам, сразу по телу становилось настолько хорошо. Это было новое, неизведанное, и в то же время невероятно привлекательное. Последний удар пришёлся чуть выше, ближе к пояснице. Кожа горела, сердце бешено колотилось, очень хотелось кончить. Ваня ёрзал на коленях парня. — Ром.. Дай мне кончить. Пожалуйста.. И тут Сиякин понимает - его план удался. Он добился своего, сломил сопротивление парня. В его глазах мелькнула хитрая улыбка. Он немедленно кладёт парня на кровать, а сам ненадолго уходит, оставляя Ваню одного. Оставив его в состоянии полного смятения и возбуждения. — Сиякин сука! Парень не знает куда ему деться, и утыкается лицом в ткань кровати, в мыслях прокленает парня всем, чем только можно было. Он чувствовал себя преданным, использованным, но в то же время – странно удовлетворенным. В голове крутились обрывки ощущений, и он не мог понять, что чувствует на самом деле.