Only a kiss

      Когда Макс направляется к гостиничному номеру Кими, его походка становится более уверенной. Возможно, из-за самолюбия. Кими мог бы с легкостью спросить совета у Джорджа, но раз за разом он обращается к нему. Он стучит в дверь, и ждать, чтобы Кими открыл, приходится не более нескольких секунд.       — Извини, не мог прийти раньше, ты же знаешь, как бывает, — пожимает плечами Макс. — Как только Хельмут начинает говорить, он уже не останавливается.       — Все в порядке, — улыбается Кими, приглашая войти. — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Нет, все нормально, — Макс снимает свою кепку Red Bull и бросает ее на кровать, а потом взъерошивает еще влажные после душа волосы. — Ты сказал, что тебе нужна помощь с чем-то?       — Да.       Кими присаживается на край кровати. Он не заходит так далеко, чтобы коснуться пустого места рядом с собой, но его взгляд мечется между Максом и кроватью, словно он пытается безмолвно уговорить его сесть.       — Если из-за четырнадцатого поворота, то…       — Нет, — твердо вставляет Кими. — Прости, должен был сказать. Это не имеет отношения к гонкам.       — Оу, — Макс моргает. Это, конечно, что-то новенькое. Он привык помогать новичкам, где может, но его советы касаются только гонок или, возможно, в редких случаях, того, как вести себя с прессой. Он не против помочь в других вопросах, но есть другие гонщики, больше подходящие для этого.       — У меня свидание, — взгляд Кими скользит по комнате, пока он пытается избегать прямого взгляда Макса.       — Если ты собираешься спросить меня о том, что надеть или что-то в этом роде, то, думаю, ты обратился не к тому человеку, — смеется Макс. — На самом деле, свидания — это не моя специальность.       — Было правда глупо, — бормочет Кими, начиная теребить рукав футболки. — Я просто нервничаю и подумал, что ты сможешь помочь.       Макс кивает в знак того, что все понимает. В какой-то степени правда понимает. Он помнит, как в восемнадцать лет не был уверен в мире свиданий. Даже сейчас он все еще испытывает неловкость и беспокойство, когда впервые идет на встречу с кем-то новым. Если честно, легче не становится: просто приходит время, когда понимаешь, что никто на самом деле не знает, что делает. По крайней мере, таков опыт Макса. Он всегда считал, что в сексуальных контактах гораздо легче ориентироваться, чем в свиданиях, а грязные разговоры — проще, чем светская беседа.       — Я могу попытаться помочь, — предлагает Макс. — Но, возможно, лучше спросить кого-то другого. Джорджа или…       — Я честно не могу спросить об этом Джорджа, — улыбается Кими. — Это было бы очень неловко.       — Тогда давай, — Макс снимает свои кроссовки и плюхается на кровать. Он может и не быть лучшим человеком для этого дела, но он здесь и, по крайней мере, готов попытаться помочь. — Что бы ты ни спросил, я никому не расскажу. Если это то, о чем ты беспокоишься?       — Поцелуи, — бормочет Кими. — Я подумал, что ты мог бы помочь мне с поцелуями.       Макс собирается ответить, но его мозгу требуется некоторое время, чтобы осмыслить услышанное, поэтому он просто смотрит с любопытством, не уверенный, правильно ли расслышал, потому что может поклясться, что Кими только что произнес слово…       — Поцелуи, — повторяет Кими более четко. — Я хочу быть в этом хорошим и подумал, что ты мог бы помочь мне потренироваться.       У Макса внутри все переворачивается.       — Это шутка? Кто-то подговорил тебя? — Макс с радостью уделял время новичкам, помогал им освоиться, отвечал на вопросы, пытался быть старшим, внушающим уверенность. Если окажется, что они разыгрывают его, ему станет плохо. В сети и так уже достаточно незнакомцев, которые, кажется, считают, что его ориентация — это повод для постоянных шуток. Ему не нужна такая же энергия от людей, которых он считал друзьями.       — Это не шутка, — оправдывается Кими. — Клянусь, что нет. Я знаю, что тебе нравятся…       — Мужчины, — уверенно говорит Макс. Ему нравятся мужчины, и он совершенно комфортно себя с этим чувствует. Его привлекают мужчины. Он любит, когда его трахают мужчины. В основном постарше. Те, кто знают, что с ним делать, как с ним обращаться. Накачанные парни, которые могут с легкостью его подмять.       — Мне уже восемнадцать.       Макс сжимает челюсть.       — Не стоило мне спрашивать, — вздыхает Кими, и теперь его взгляд прикован к полу. Он вдруг выглядит меньше, нижняя губа выпячивается, словно вот-вот начнет дрожать, на лице — выражение уныния.       — Это может быть странно, — пытается объяснить Макс, хотя его выбор слов не так определен, как ему хотелось бы… Может.       — А может и нет, — возражает Кими, поднимая взгляд сквозь ресницы и улыбаясь.       Макс колеблется на долю секунды дольше, чем следовало бы. Ему уже давно пора было уйти. Последнее, что ему нужно, — это слухи о том, что он дает новичкам уроки поцелуев в их гостиничных номерах.       — Это всего лишь поцелуй, — добавляет Кими. — Ты думаешь, было бы так плохо поцеловать меня?       Макс заставляет себя не думать о том, насколько это будет хорошо или плохо.       — Тебе не нужно тренироваться. Все получится само собой. Ты же наверняка целовал кого-то раньше.       Макс не может поверить, что у Кими мало опыта.       — Девушек, — бормочет Кими. — Я никогда не целовал парня. Не хочу, чтобы он думал, что я все еще просто ребенок. Я хочу, чтобы это было горячо.       — Горячо, — бездумно повторяет Макс, стараясь не делать из этого большую проблему — что влечения Кими распространяются не только на женщин. Максу следовало бы лучше не делать таких предположений.       — Я мог бы пойти и найти какого-нибудь случайного человека, который бы помог, — невинно улыбается Кими, — но с тобой мне было бы спокойнее.       — Просто поцелуй, — бормочет Макс, устраиваясь на кровати.       — Просто поцелуй, — соглашается Кими, но тут…       — Воу, — Макс кладет руку на грудь Кими, чтобы тот не подался вперед. Кими смотрит на него широко открытыми глазами, а его губы уже слегка приоткрыты.       — Извини, я думал, мы начинаем, — Кими закрывает глаза, когда его щеки заливает румянец.       — Не извиняйся, — Макс пытается говорить ободряющим тоном. В гараже легко впасть в довольно прямолинейную манеру разговора, которую он любит, но при виде смущения, промелькнувшего на лице Кими, у него щемит сердце, и Макс понимает, что здесь требуется немного больше деликатности. А еще понимает, что каким-то образом согласился на это.       Это всего лишь поцелуй.       Просто практика.       — В том, что ты сделал, нет ничего плохого, — успокаивает Макс. — В некоторых обстоятельствах это работает, но сейчас давай немного притормозим. Спешить некуда.       Кими кивает, румянец на его щеках все еще заметен, но выражение его глаз быстро меняется на более решительное. Макс сдерживает смешок — это мило.       — Может быть, тебе стоит просто показать мне.       Губы Кими дергаются, уголки приподнимаются. Его жесты говорят сами за себя: он выпячивает грудь, смотрит вызывающе, но его ноги нервно подпрыгивают, когда он поджимает их под себя.       — Просто расслабься и делай то, что считаешь правильным, — инструктирует Макс, придвигаясь ближе на кровати, — следуй своим инстинктам.       Кими проводит языком по своим губам, увлажняя их, пока они не становятся гладкими и манящими. Это такое медленное и обдуманное поддразнивание, совсем не то, чего Макс ожидает от кого-то неопытного.       Макс отчаянно пытается убедить себя, что испытывает какое-то нежелание, что борется со своими внутренними демонами. Но это не так. Нисколько. Не тогда, когда Кими смотрит на него в ответ с глазами лани и энтузиазмом. Есть причина, по которой Макс так легко согласился на это. По той же причине ему нравится, что Кими следует за ним по всему паддоку.       — Я собираюсь поцеловать тебя сейчас, — дыхание Макса вырывается более прерывисто. Это не совсем гладкая демонстрация самоуверенности с его стороны, но Кими либо не замечает, либо ему все равно — он закрывает глаза и снова приоткрывает губы в форме буквы «о».       Макс следует своему собственному совету и не торопится: обхватывает подбородок Кими ладонью, чтобы провести большим пальцем по пыльно-розовым скулам. Он такой красивый, и, возможно, если бы он был всего на несколько лет старше, то…       Макс не позволяет себе закончить мысль — он просто позволяет расплывчатому изображению переплетенных конечностей и хриплых стонов уплыть вдаль.       — Ты должен позволить предвкушению нарастать, — Макс запечатлевает на губах Кими самый легкий поцелуй, но едва сдерживается, когда слышит в ответ сдавленный всхлип. Он целует снова, но на этот раз задерживается дольше, чтобы Кими смог правильно отреагировать на движение, склонив голову набок, чтобы им было легче соприкоснуться носами.       Рука Макса скользит по чужой талии, и они входят в ритм. Когда Кими снова радостно мычит, Макс понимает, что хочет продолжать гоняться за этим звуком. Ему нравится. Ему нравится нежное прикосновение губ, нравится, как Кими ощущается в его руках, нравится слабый запах парфюма.       Это нежнее, чем те поцелуи, к которым Макс привык. С другой стороны, он не может вспомнить, когда в последний раз просто целовал кого-то. Обычно это приводит к чему-то, когда кто-то одновременно просовывает язык ему в рот, а руки — в штаны. Или лижет его рот, прежде чем провести языком ниже. Для Макса поцелуи обычно заканчиваются сексом.       Он говорит себе, что именно поэтому его член дергается. Мышечная память. Ничего общего с привлекательным восемнадцатилеткой, который счастливо стонет у его губ.       Когда Макс отстраняется, Кими тянется к его губам в поисках большего. От вида его закрытых глаз и открытого рта перехватывает дыхание. Кими моргает, открывая глаза, его взгляд сразу же находит Макса, а затем опускается к его губам.       — Ты мог бы… — Макс откашливается, прочищая горло, — во рту пересохло, скорее всего, из-за кондиционера в номере. — Иногда ты можешь попробовать что-то изменить.       Макс отказывается от словесных объяснений, его голос слишком хриплый, чтобы на него можно было положиться. Вместо этого он приступает к демонстрации, осыпая поцелуями гладкую кожу на чужом подбородке и спускаясь к шее, посасывая и слегка покусывая кожу. Голова удивительно гибкого и отзывчивого Кими запрокидывается назад.       Кими стонет, когда Макс продолжает посасывать следы на его шее. Следы слишком красные, слишком непристойные, чтобы быть приличными, следы, которые будут держаться слишком долго, но — хотелось бы верить — все еще останутся, когда он пойдет на свидание. Когда Макс останавливается, чтобы полюбоваться на дело своих рук, Кими издает тихий недовольный звук.       — Можешь прикоснуться ко мне, — говорит Макс тихо и уверенно, успокаивая и вселяя уверенность, несмотря на то, что его сердце бешено колотится. Он видит, как руки Кими вцепились в простыни, словно он понятия не имеет, что с ними делать. — Просто делай то, что кажется естественным.       Руки Кими медленно поднимаются к груди Макса, обхватывают его грудные мышцы, а затем скользят вверх, пока не обхватывают шею, сцепляя их вместе.       — У тебя талант, — сердце Макса учащенно бьется, когда он видит, как лицо Кими загорается от похвалы. — Хочешь попробовать взять инициативу в свои руки сейчас?       — Я мог бы попробовать, — застенчиво говорит Кими, его губы так близко, что Макс чувствует теплое дыхание на своих. Кими медленно запускает руки в его волосы, чтобы снова притянуть к себе и поцеловать.       На этот раз все гораздо более накалено, напряженность застает Макса врасплох. Кими проводит языком по верхней и нижней губе — не столько поощрение, сколько требование открыть рот. Макс послушно следует, и его охватывает дрожь возбуждения от приятного тепла языка Кими у себя во рту.       Кими ослабляет хватку на волосах, одна рука скользит вниз и ложится Максу на талию, другая прижимается к шее, удерживая в поцелуе. Не то чтобы Макс пытался отстраниться.       Язык проникает глубже в рот Макса, и он бесстыдно стонет и расслабляет рот, чтобы дать Кими лучший доступ к себе.       — Как это было? — Кими, отстраняясь, улыбается.       Макс чувствует себя ошеломленным. Отчаянным. Его дыхание становится неровным и звучит так громко, как у тяжело дышащей собаки. Приходится напоминать себе, что это урок, что он ни к чему хорошему не приведет.       — Хорошо, — выдыхает Макс, с трудом сглатывая, в комнате внезапно становится так тепло, что Макс чувствует озноб, когда по коже стекают капли пота.       Он даже не уверен, кто из них дернулся первым, но теперь их рты прижаты друг к другу, а языки влажно скользят друг по другу. Он должен был учить, но вместо того, чтобы объяснить, как они могли бы сделать этот поцелуй более взрослым и искушенным, Макс отвечает на поцелуй, клацая зубами и неаккуратно облизывая язык.       Руки Кими снова зарываются в его волосы, дергая их с такой силой, что Макс начинает беспомощно стонать. Он так близко прижимается к телу напротив, что уверен, что слышит вибрацию своего собственного отчаянного звука, который отдается во всем теле Кими.       Ему даже в голову не приходит остановиться. Только не тогда, когда Кими кусает его нижнюю губу. Только не тогда, когда по подбородку стекает слюна. Даже когда Кими хватает его за футболку и тянет глубже на кровать.       Они по очереди целуют друг друга в шею. Макс позволяет своей руке скользнуть под футболку Кими, ладонью вверх — по животу к груди. Кими выгибается навстречу прикосновениям и начинает отчаянно тереться о него.       И, черт.       Макс быстро выходит из ситуации. Спрыгивает с кровати. Он такой возбужденный, что это скрыть невозможно. Кими лежит на кровати, ноги раздвинуты, губы искусаны до крови, лицо пылает.       — Черт, я не должен был… Я не… — у Макса звенит в ушах. — Прости.       — Не извиняйся, — хмурится Кими, — это то, чего я хотел.       — Не думаю, что тебе нужно еще тренироваться, — бормочет Макс, пытаясь незаметно оправиться, — я думаю, у тебя все будет хорошо на свидании. Вот.       — На моем свидании? — брови Кими сходятся у переносицы. — Оу, на моем свидании.       Макс чувствует, как внутри разгорается жар. Кими все еще лежит на кровати, глядя на него почти умоляюще и поджав губы. Макс не может остаться, потому что не может перестать думать о…       Запутавшихся в простынях телах. Тихих, полных отчаяния звуках.       — У тебя ведь свидание, да? — спрашивает Макс, и сердце его гулко бьется в груди.       — Ты думаешь, я стал бы лгать, чтобы заставить тебя поцеловать меня? — Кими склоняет голову набок и весело улыбается.       — Нет, — лжет Макс и быстро начинает думать, что именно так и есть.       — Хорошо.       Кими начинает двигаться: медленно ползет по кровати туда, где в изножье стоит Макс. Макс знает этот прием. Макс уже использовал этот прием. Когда-то ему было восемнадцать, он недавно перешел в Red Bull, заинтригованный своим старшим товарищем по команде, запавший на механиков. Он довел это движение до совершенства — зафиксированный зрительный контакт, целенаправленное движение к своей жертве, выгнутая спина, ожидание, когда кто-нибудь из парней постарше уступит и даст ему то, чего он хочет…       Блять.       — Мне нужно идти, — спотыкаясь, говорит Макс и пытается надеть кроссовки, одновременно выскакивая из двери гостиничного номера. Его лицо горит, на шее остаются красные следы, а болезненно твердый член натягивает штаны. Он так близок к тому, чтобы развернуться, вернуться.       Но он не возвращается.       Не в этот раз.       Он идет в свой номер, захлопывает за собой дверь, срывает футболку, которая влажно прилипла к коже, делает глубокие вдохи и выдохи.       Все в порядке. Он просто увлекся ощущениями от происходящего. Он не собирается трахать кого-то из новичков. Не собирается трахать Кими. Нет.       Когда на телефон пришло уведомление, он подумывал его проигнорировать. Ему следовало бы это сделать, но вместо этого он обнаруживает, что жалобно стонет, глядя на фотографию, которая смотрит на него в ответ: Кими лежит на простынях, розовые губы, на лице дразнящая улыбка, а на голове кепка Макса Red Bull.