—
17 августа 2025 г., 13:00
Верьте Ландо, когда он говорит, что за время работы стюардом в British Airways он повидал множество привлекательных людей.
Конечно, он не станет открыто заигрывать с клиентами, потому что, ну, он профессионал, однако он никак не может помешать кому-то бросить очередной взгляд на его зад в форменных брюках. Их нельзя винить: все-таки он чертовски хорош в своей форме.
А если какой-нибудь храбрец решит сделать комплимент его глазам, Ландо наградит его быстрой улыбкой, просто чтобы показать, что он польщен.
Ландо, который хорошо разбирается в знакомствах с привлекательными незнакомцами, не должен быть так взволнован, когда встречает свою команду для обратного рейса в аэропорт Лондона Хитроу впервые. Пилот, парень, который выглядит относительно обычно, не должен производить на него никакого впечатления. А еще он выглядит относительно молодым.
Но, присмотревшись, он не может не заметить, что Оскару очень идет капитанская форма.
Еще интереснее то, как Оскар краснеет, явно чувствуя на себе взгляд Ландо. Ландо знает, что он привлекателен, но получить такое явное подтверждение того, что кто-то еще считает его горячим? Это абсолютно восхитительно.
Теперь, когда Ландо как следует приглядывается, Оскар оказывается весьма приятным для глаз. В своей форме он производит впечатление принца, а то, как он выдерживает любопытный взгляд Ландо, заставляет что-то в нем трепетать.
— Экипаж, займите свои места.
В камбузе в задней части самолета Ландо нервно теребит галстук и обмахивается. Он не может вспомнить, когда в последний раз так волновался голоса из динамиков.
— Фух, только мне кажется, или в салоне немного жарко?
Его коллега-стюард, Джордж, бросает на него взгляд. Точно такой же Ландо ловил на себе, когда смотрел на семью, желающую сидеть вместе, хотя их места не были забронированы в одном месте. Стюарды редко работают вместе во время нескольких рейсов, но, поскольку вселенная считает такое забавным, Ландо достаточно часто пересекается с Джорджем и его парнем Алексом. Они даже подружились, правда на основе того, что дразнят его по поводу разбитых сердец, которые он оставляет после себя, когда ходит собирать мусор пассажиров перед каждым рейсом.
— Кондиционеры только что завелись для работы, — отвечает Джордж. — Только не говори, что ты тоже завелся.
— Пфф, нет. Это смешно.
Ландо думает о фаллоимитаторе, который всегда возит в чемодане. Издевательство, что рейс слишком короткий, чтобы воспользоваться им во время отдыха экипажа, однако он все еще надеется.
Он прочищает горло, пристегивает ремень. Осталось всего несколько минут до взлета, и совсем немного времени, прежде чем он сможет встать с места и передвигаться по камбузу. Что угодно, лишь бы отвлечься от сексуального австралийского акцента, трещащего из динамиков.
Обычно Ландо не нравятся парни помоложе, но ради кого-то столь милого, как Оскар, он сделал бы исключение.
В его чемодане еще есть юбка. Ну, знаете, потому что никогда нельзя быть слишком подготовленным.
***
Первая подача проходит гладко, что всегда радует. Никто слишком громко не жалуется на еду, и Ландо знает, что он невероятный и изумительный, но он не может волшебным образом сделать еду в самолете вкусной, так что хорошо, что никто из пассажиров не ожидает от него этого. — С моей стороны обслуживание завершено, — сообщает он экипажу по телефону. — Джордж заканчивает свое. С другого конца салона раздается гудение Алекса. — Принято. Скажи ему, чтобы он встретился со мной в комнате отдыха экипажа. — О, ты ненормальный, — категорично отвечает Ландо. — Ты же знаешь, что все стюарды на борту могут это слышать, верно? — И что? Ландо бормочет что-то бессвязное, потому что ему не нужно знать, чем занимаются его коллеги в отведенные им драгоценные часы отдыха. Кстати, об отдыхе экипажа… — Но капитан милый, да? — бормочет он, лениво вертя в руках телефон. — Который из них? — спрашивает Алекс. Несколько лет назад на рождественской вечеринке этот парень в шутку подарил Ландо молокоотсос, так что ему не нужно проявлять такого энтузиазма по поводу того, что Ландо нашел кого-то милого. — Оскар, — быстро шепчет Ландо в трубку. Накручивая шнур на палец, он чувствует себя немного влюбленной школьницей. Черт, ему следовало бы готовить тележку для раздачи напитков, а не сплетничать со своим коллегой-стюардом. Но прежде чем Алекс успевает ответить, в трубке раздается треск. — Ландо? Тебе что-то потребовалось? Пискнув, он тут же вешает трубку. Боже, Ландо не может поверить, что забыл, что пилоты могут слышать все, что говорят по телефону. Он занимается этой работой уже много лет, и именно в момент, когда он решил проявить не совсем профессиональный подход, тот самый человек, на которого он положил глаз, подслушал, как он назвал его милым. Остаток полета он проводит в комнате отдыха экипажа и проклинает свою неспособность заснуть. Виня во всем Оскара Пиастри, а не собственные гиперактивные мысли, он испытывает небольшое облегчение. Поэтому, вместо того чтобы благоразумно попытаться поспать несколько часов, Ландо снова спускается вниз и заступает на следующую смену. Он просто разберется с джетлагом, когда вернется домой. Звонит телефон. — Алло? — Ландо? — Капитан, — хрипит Ландо. — Эм, то, что вы слышали ранее… — Ты… ты правда это имел в виду? Эм, когда подумал, что я… милый. В голове Ландо всплывает нежеланный образ Оскара, который выглядит застенчивым, когда собирается с духом, чтобы позвонить Ландо и поговорить с ним о его случайном признании, и, к его большому огорчению, это заставляет его сердце трепетать в груди. Оскар милый. Невыносимо. — Не знаю, стану ли я нравиться тебе меньше или больше в зависимости от ответа, Оскар. Мы едва обменялись пятью словами. Лишь бы на линии больше никого не было. Ландо и так уже достаточно опозорился. — Что ж, к твоему сведению, я думаю, что ты самый симпатичный парень, с которым я когда-либо работал, так что. Неважно. Ландо надеется, что на линии есть кто-нибудь, кто поддержит его, когда соберется падать в обморок. И все из-за неловкого флирта со стороны парня, который не имеет права быть таким добрым. В некоторой степени жалко, что они работают в явно общественном месте, на высоте около десяти километров над уровнем моря, не меньше. Ландо может представить себе несколько поверхностей на камбузе, на которые он бы с удовольствием опирался. Боже, чего бы он только не сделал, чтобы почувствовать, как каждая плоскость и контур тела Оскара совпадают с его собственными? Он даже не видел его под этим форменным костюмом, но может себе представить. — Ландо? Черт, он не может мечтать об этом на работе. — Приятно слышать, — торопливо произносит Ландо. — Очень, очень приятно. — Да? Почему Оскар звучит удивленно? Наглость, если честно. Ландо издает неопределенный одобрительный звук и вешает трубку, когда кто-то заходит в хвост самолета, чтобы воспользоваться уборной. Оскар достаточно груб, чтобы остаться в сознании Ландо без платы за аренду мыслей до конца полета, во время завтрака и даже после того, как все пассажиры потихоньку покинут салон. — Хорошего дня, — щебечет Ландо последнему отставшему, прежде чем выпустить весь воздух из легких в глубоком вздохе. Не помогает и то, что Оскар стоял прямо перед ним, примерно в двух дюймах от него, бормоча слова прощания. Он так близко, но Ландо собирается вести себя так, будто его это совершенно не касается. Проходит, кажется, целая вечность, и бортпроводники быстро уходят, а Джордж последний раз бросает многозначительный взгляд. Теперь остались только Ландо и Оскар — Оскар пытается поймать взгляд Ландо, пока тот возится со своими галстуком и пуговицами на костюме, избегая встречаться взглядом в ответ. Он никогда раньше не был таким застенчивым. Он всегда получает то, что хочет, но сейчас он не совсем уверен, что именно это значит. Секс в гостиничном номере — это легко, вот только он никогда больше не увидит дурацкие пышные волосы Оскара и его красивые глаза. Только не на этой работе. — У меня в чемодане есть юбка от униформы, — выпаливает Ландо, но тут же проглатывает слова обратно. Услышав какой-то сдавленный звук, он поднимает взгляд на Оскара. — Я имею в виду… — У меня номер в отеле недалеко отсюда, — отвечает Оскар не менее взволнованно. — И, эм, я был бы рад увидеть тебя. В этой юбке. Ландо никогда раньше не трахался с кем-то с работы, но ради члена Оскара он готов нарушить все правила, которые установил для себя. Он отказывается делать поездку в отель Оскара неловкой, потому что это на него не похоже. Никогда раньше он не испытывал неловкости в присутствии кого-то, кого находил привлекательным, и не собирается испытывать ее сейчас. Вот только мысль о том, что он хочет увидеть улыбку Оскара, стала для него полным открытием. — Итак, — начинает Ландо, когда они вместе садятся в такси, и шутка уже вертится у него на языке, — почему люди сразу же испытывают неприязнь к стюардам? Оскар приподнимает бровь и проводит рукой по волосам, что, безусловно, выглядит совсем не привлекательно. — Эм, почему? — Чтобы сэкономить время на потом. В машине тишина. И тут Оскар фыркает, что вызывает смущенную улыбку на лице Ландо. Воодушевленный, он продолжает: — Почему невидимые самолеты никогда не появятся? — Я не знаю. Это ты мне скажи, Ландо. О, как Оскар произносит с акцентом имя Ландо… Они обязательно обсудят это позже, желательно, чтобы на них было поменьше одежды. — Я просто не смогу увидеть, как они будут взлетать. Оскар не должен был бы сгибаться пополам от смеха, ни больше ни меньше, как от глупой шутки, но он это делает, и Ландо мгновенно очарован. Моментально. Он придвигается поближе, радуясь, что таксиста, похоже, не волнует его отвратительный юмор. — Что происходит с неудачной шуткой о самолете? — Что? — Она никогда не заходит. Ландо уже наполовину забрался Оскару на колени. Чужая рука лежит у него на бедре, но его больше интересует, как кривится рот Оскара в усмешке. — Я бы сказал, что твои шутки получаются очень удачными. Почти так же хорошо, как я могу сажать самолет. В общении с Оскаром больше нет и намека на неловкость, что, безусловно, является победой Ландо. Вместо этого на его щеках появился радостный румянец, который не исчезал с того момента, как они встретились, примерно полдня назад. Это чувство усиливается, когда он сжимает бедро Ландо. Все оставшиеся шутки, вертевшиеся в его голове, немедленно исчезают. — Обычно мои шутки хороши для развлечения маленьких детей, — наконец удается выдавить Ландо. — Приятно знать, что они действуют и на взрослых мужчин, которых я пытаюсь соблазнить. Оскар опускает взгляд на губы Ландо. — Ага. О, точно. Соблазнять. Ландо придвигается, пока не оказывается полностью прижатым к Оскару, и даже дерзко проводит рукой по его двубортному пиджаку и тянет галстук. Чувствовать каждый изгиб чужой груди через несколько слоев одежды должно быть запрещено законом. По дороге в номер отеля, после слишком долгой регистрации, все проходит в тишине, если не считать их дыхания. Ландо ежится и, взглянув на собственное отражение, понимает, каким раскрасневшимся и отчаявшимся он выглядит. Он никогда раньше не испытывал отчаянной потребности в ком-то другом. Наконец, двери открываются, и Ландо приходится сдерживаться, чтобы не преодолеть расстояние в несколько дюймов между ними и не прыгнуть прямо на Оскара, с трудом вставляющего ключ-карту в разъем. Ландо внезапно обнаруживает, что прижат к двери, а чужие пальцы ловко развязывают на нем галстук, и горячий рот прижимается к обнажившейся коже. Он стонет, когда Оскар слегка кусается, — и это очень сильно отличается от того, каким застенчивым он был всего несколько мгновений назад. — У тебя даже голос красивый, — бормочет Оскар, уткнувшись в чужую шею. — Что, — выдыхает Ландо между вздохами, — ты не мог этого сказать из-за трещащего радио? За язвительность он получает еще один засос. Новая, напористая версия Оскара, просто берущего то, что ему дают, делает с Ландо такие вещи, о которых он пока и не знает, но которые очень, очень хорошие. Он не может достаточно быстро раздеться и практически швыряет отглаженный пиджак и жилетку на пол. Взгляд Оскара впивается в него, когда за остальной одеждой следуют брюки, и он остается лишь в наполовину расстегнутой рубашке и облегающем изгибы ягодиц нижнем белье. — Ландо, — выдыхает Оскар и нетерпеливо тянет руку, чтобы схватить его. — Черт. Можно я тебя поцелую? Ландо не может поверить своим ушам. — Твоя рука на моей заднице. Твою мать, поцелуй меня, ты, маппет, — медленно отвечает он. Пальцы сминают его рубашку сзади, а Оскар спешит запечатлеть на губах Ландо нежный, почти робкий поцелуй, чтобы на мгновение отстраниться, а потом вновь впиться в него, как изголодавшийся. Ошеломленный Ландо задается вопросом, где такой невинный человек, как Оскар, научился так целоваться, но тут в ход идет язык, и все мысли мгновенно улетучиваются из его головы. — Подожди, — говорит он, когда Оскар снова наклоняется, чтобы поцеловать шею. И, когда тот не отстраняется, Ландо фыркает и с силой отталкивает его голову, издавая тихий печальный звук. — Мне нужно надеть юбку. — Так уж получилось, что ты нравишься мне даже таким, — жалуется Оскар, снимая куртку. Он, скорее всего, даже не подозревает, что от этой беззаботной шутки у Ландо екает сердце. Ландо в конце концов отталкивает его и наклоняется, чтобы расстегнуть молнию на чемодане. Он чувствует, как глаза Оскара прожигают дыры на его полуголой заднице, пока он роется в своих вещах. Пристальный взгляд не ослабевает, даже когда достается самое ценное, что есть у Ландо. — Упс! — вскрикивает он, засовывая фаллоимитатор обратно. В багаж, а не в себя. — Он довольно большой, знаю. Оскар поднимает взгляд вверх, чтобы встретиться взглядом с Ландо. — Я больше. От такой беспечности Ландо невольно краснеет. Глядя из-под опущенных ресниц, он пытается подражать тону Оскара и беззаботно отвечает: — Музыка для моих ушей, капитан. Он уговаривает Оскара сесть в стоящее в углу номера кресло и тактично ставит ногу на подлокотник, пока медленно застегивает молнию на юбке и снимает нижнее белье, а затем забирается на колени Оскара, практически усаживаясь на его крепкие бедра. Оскар вовсе не преувеличивал свои размеры. Ландо чувствует. — Оу, кто-то возбужден, — дразнит он, опускаясь ниже. К своему большому удовольствию, он чувствует, как член Оскара под ним дергается. — Не могу дождаться, когда ты окажешься внутри меня, капитан. — Черт. Ландо нетерпеливо развязывает галстук Оскара и сбрасывает его пиджак с плеч, позволяя ему присоединиться к собственной одежде, лежащей на полу. На мгновение он замирает, восхищаясь широтой чужих плеч и поеживаясь при мысли о том, что они могут заслонить его, когда его толкают сзади. — Ландо? — Прости, черт, просто ты очень горячий, — выпаливает Ландо и чувствует, как горят щеки. Он не делает таких комплиментов своим партнерам, особенно когда они постоянно говорят ему комплименты. Но Оскар другой, если судить по его застенчивой улыбке. — Но я все еще одет? — На мне ведь тоже одежда, верно? — фыркает Ландо, надувшись. — Разве прямо сейчас ты от меня не в предвкушении? Руки, обхватывающие его задницу через юбку, медленно сжимают ее и потом скользят под подол, чтобы огладить гладкие бедра. — Тушé. Слегка раздвинув ноги, чтобы они были на одном уровне, Ландо прихорашивается, услышав, как резко прерывается чужая речь. — Ты правда красивый, — бормочет Оскар. Может быть, это искренняя похвала заставляет бедное сердце Ландо опять дрогнуть, или то, как Оскар небрежно откидывает рубашку в сторону, обнажая грудь, к которой можно прижиматься часами. — Мы должны были трахаться, — заканчивает Ландо, потому что в итоге он захочет задержать Оскара дольше, чем это необходимо для одноразового секса, если ему вообще позволят об этом думать. И чего он правда хочет в этот момент, так это чтобы Оскар наполнил его до такой степени, что он не сможет думать. — Думаю, мы могли бы потрахаться, — соглашается Оскар, — но, похоже, тебе больше нравится любоваться моей грудью. — Несправедливо, что ты прятал все это под своей дурацкой формой, — скулит Ландо. Смех Оскара приглушается изгибом чужой шеи, и то, насколько Ландо нравится его смешить, должно было бы насторожить, однако забирающаяся ему под юбку рука его немного отвлекает. Он вздрагивает при первом прикосновении кончика пальца между ягодиц, когда его член дергается под плотной темно-синей тканью. — Смазка, — бормочет Ландо, не в силах сдержать стон, когда Оскар обводит круг пальцем. — Я… ах… мой чемодан. — Ты готов, я прав? Думаю, было бы трудно вставить этот массивный фаллоимитатор без смазки. Ландо пристально смотрит на него, сильно краснея, слезает с колен, чтобы взять смазку, и взвизгивает от легкого шлепка по заднице. — Только ты снимаешь рубашку, твоя привлекательность тоже исчезает, а… ох… — Ландо поворачивается обратно, и слова застревают у него в горле. Брюки Оскара наполовину спущены, и он остается в стандартных белых боксерах, которые абсолютно не скрывают, насколько он хорош. — Мои глаза выше, — мягко говорит Оскар. Ландо переводит взгляд на Оскара. — Я собираюсь сесть на твой член. — Звучит… звучит как план. Чертов придурок. Не теряя больше времени, он бросает Оскару презерватив, который из своего чемодана, и открывает дорожную упаковку смазки и снова забирается к Оскару на колени. Это место быстро становится одним из его любимых. И тут Оскар срывает с него юбку. Небрежно. И еще его форменную рубашку — пуговицы разлетаются в разные стороны. — О боже мой, — хнычет Ландо. При первом же прикосновении скользких пальцев к себе он сдвигается, нечаянно прижимаясь членом к животу Оскара, и ему было бы неловко видеть, как предэякулят размазывается по бледной коже, если бы Оскар не воспользовался возможностью и не ввел в него палец. Теперь его бедра двигаются мелкими прерывистыми движениями. Оскар добавляет второй палец, потом третий, и ему кажется, что он вот-вот кончит. Ошеломляющее чувство. Раньше никто и никогда не проявлял такой инициативы, чтобы подготовить его, особенно когда заниматься с ним сексом — лишь средство достижения удовлетворительной цели, но Оскар, видимо, искренне заинтересован в том, чтобы согнуть пальцы, толкнуться в простату Ландо и заставить его кричать. У Ландо слегка кружится голова, когда член Оскара прижимается к его заднице, будто ему доставляет удовольствие вытягивать непристойные звуки из чужого рта жестокими движениями пальцев. Ему нужно, чтобы Оскар был внутри него, сделал его наполненным, еще со вчерашнего дня. В самолете. В кабине пилотов. Прямо напротив всех важных и сложных кнопок и переключателей. — Боже, — шепчет Оскар в изгиб его плеча, а потом наклоняет голову и нагло лижет сосок, — очень красивые звуки. Ландо может только стонать в ответ, когда пальцы исчезают внутри него. Теперь он испорчен для всех остальных, а Оскар до сих пор его еще не трахнул. — Я бы хотел пошутить насчет взлета к новым высотам, — говорит Оскар, и Ландо может только недоверчиво хихикать, опьяненный близостью и тем смешным фактом, что они должны заниматься сексом, но Оскар пытается рассказать ему шутку о самолете. Хуже всего то, что эрекция Ландо даже не ослабевает. Вместо этого кровь приливает к его низу живота, когда Оскар, натягивая презерватив, одаривает его мягкой, чересчур нежной улыбкой. — Ты смешон, — выдыхает Ландо. Мне нужно сохранить тебя навсегда. Он быстро изгибается так, чтобы сесть на член Оскара, обхватить его до упора и вырвать из него прерывистый стон. Руки обхватывают его талию, ягодицы, а настойчивые губы находят его в отчаянном поцелуе. Ландо теряется в ритме, когда скачет верхом на Оскаре, вцепившись в его дурацкие плечи, а кресло скрипит под их общим весом. Он в нескольких мгновениях от того, чтобы кончить нетронутым, оказаться между ними, но еще хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Легко навалиться на Оскара, когда он опускается при следующем толчке, и почувствовать, как стон вырывается прямо у него из-под подбородка. — Черт, — выдавливает он из себя, запрокидывая голову от переполняющего удовольствия, когда последний толчок члена Оскара в простату доводит его до предела. Оргазм сотрясает тело и вызывает покалывание от корней волос до кончиков пальцев ног. Ландо едва замечает, как Оскар входит в него и наполняет презерватив, слишком занятый попытками восстановить дыхание. Удивительно, что он не сполз с колен Оскара и не растекся счастливой лужицей на ковре, хотя, возможно, это как-то связано с рукой, притягивающей его к себе. — Тогда, полагаю, это было хорошо, — самодовольно замечает Оскар, хотя его голос звучит так же подавленно, как и у Ландо. — Мм, — Ландо не знает, что заставляет его тереться щекой о грудь Оскара, как очень довольного кота. Возможно, именно поэтому он никогда не задерживается надолго — чтобы не опозориться. — Не будь таким самоуверенным. — Кажется, тебе понравилось. — Мм, ага. Глаза Оскара невероятно теплые. Невероятно. Ландо почти не замечает их, когда наклоняется вперед, чтобы томно поцеловать его. Он думает, что он мог бы привыкнуть к поцелуям с Оскаром. Мысль об этом ужасает. Возможно, Оскар нравился ему с самого начала, с того момента, как они познакомились. И ничто из того, что Оскар сделал за тот день или за то время, что они знали друг друга, не уменьшило угрожающие поглотить Ландо целиком чувства. Они только усилились. На мгновение оторвавшись от губ Оскара, он бормочет: — Ты очаровательный. Оскар запечатлевает поцелуй на его щеке и выводит круги по бедрам. Милый, милый мужчина. — Да? — Я не силен в отношениях, — предупреждает Ландо, наконец-то снимая розовые очки после секса. — Работа, ненормированный график и… Он прерывается еще одним поцелуем. Грубым. — Не знаю, как ты смог забыть, сняв форму, — начинает Оскар, — но у меня такой же ненормированный график. Оу. — Верное замечание, — говорит Ландо, краснея. Оскар поднимает руку, чтобы погладить его по волосам, и улыбается, сверкая глазами. — Ты случайно не взлетная полоса? Потому что я, кажется, никак не могу приземлиться. Ландо уставился на него, пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце. Невозможно, чтобы вселенная подарила ему самого совершенного мужчину с самой совершенной улыбкой и самым совершенным телом… — Тебя зовут турбулентность? Потому что мое сердце бешено колотится — ммфх. Поцелуй с Оскаром, по-видимому, — единственный способ удержать его от новых сентиментальных слов, но Ландо считает, что в итоге ему придется выслушать все до единой реплики Оскара. Даже если для этого потребуется миллион дальних перелетов и многочасовой смены часовых поясов. — Ты пилот? Потому что ты отправил мое сердце в путешествие к счастью в один конец. Оскар смеется и крепко прижимает его к себе.
