потерянные дети

Пролог Детский дом. Забытые Богом дети. Никому не нужные… Никто их никогда не любил. Они не были любимыми, не знали, что такое любовь. Этот детский дом был особенным. Это место напоминало монастырь… Храм, служивший клятвой Богу, — с его приспешниками, которые были здесь почти с самого детства. Матери-кукушки чаще всего приносили ещё новорождённых детей на порог “нового дома” — дома, из которого хочется выбраться… И бежать… Без оглядки… Далеко… В место, где нет правил. В место, где не давят стены. В место, где есть свобода! — Мы это сделали, Ульям! Мы это сделали! Мы смогли! Мы… Ульям?.. УЛЬЯМ!!! Конец пролога ⸻ Середина декабря. Темно, холодно… Снег валит как не в себя, сильный ветер качает деревья. На улице никого нет, и лишь небольшой источник света — фонарь, который вот-вот перестанет гореть, — освещает улицу и девушку. Одна, еле-еле идёт, тихо так, не спеша… Одетая бедно: старое, потрёпанное пальто с дырками, болоневые штаны, рваные сапоги — наверняка на два размера больше. На голове — платок, который вот-вот сдует ветер, но девушке всё равно; наверняка это заботило её меньше всего. Заботил её только младенец, которого она прижала к груди. Прижимала как любящая мать… Или же… нет? Была ли она любящей матерью? Заботила ли её судьба ребёнка? Никто не знает… Младенец, в свою очередь, не подавал никаких признаков жизни. Он не плакал, не кричал… И будто… не дышал. Вдруг девушка остановилась на тропинке. Тропинка вела к огромному, трёхэтажному, старинному особняку. Он был построен из тёмного камня. Крыша — с острыми углами, башенками и множеством окон разной формы и размера. Вход в дом украшала арка, к которой вели несколько ступеней. По обе стороны от входа — кусты, присыпанные толстыми слоями снега. Особняк был окружён высокими деревьями и ёлками; днём это, возможно, выглядело бы красиво, но сейчас вызывало тревогу. На ветках сидела ворона… Небо было пасмурным, что придавало сцене мрачность и загадочность. Крыша дома — из тёмной черепицы, украшена декоративными элементами: шпилями, башенками. На крыше виднелась труба… И два каменных ангела, застывшие в вечной позе. Особняк был окружён большим железным забором, который то и дело жутко скрипел от ветра… Девушка ещё минуту смотрела на всю эту картину — будто сомневалась, стоит ли идти дальше. Набравшись храбрости, она сделала шаг вперёд… Тихо, медленно. С надеждой потянулась к ручке калитки — и, к её удивлению, та оказалась открыта! Калитка заскрипела противно, и девушка вошла во двор. Она аккуратно поднялась по ступенькам и остановилась у порога особняка… Свет внутри не горел. Была кромешная тьма — такая, словно внутри давно никто не жил. Но почему-то девушке хотелось верить, что там кто-то есть… Она посмотрела на своего малыша. Её взгляд не выражал никаких эмоций — он был пуст. Она аккуратно опустила младенца на чёрный коврик у двери, где красовалась надпись: “Добро пожаловать”. Потянулась к двери, уже собиралась постучать… Как вдруг остановилась. И тихо, почти шёпотом, произнесла: — Если судьба будет милостива к тебе — ты выживешь. А если нет… смерть заберёт тебя. Я тебя ненавижу… Ты разрушил мне жизнь. А я, взамен, разрушу её тебе… В тот момент подул сильный ветер, и платок девушки сорвало. Теперь было видно её бледное, но удивительно красивое лицо. У неё были голубые, почти прозрачные глаза — в которых, однако, не было ни капли жизни. Будто она давно умирала. Большие белые ресницы. Синяки под глазами. Всё говорило о том, что девушка измучена… Что каждую ночь её терзала бессонница. Длинные белоснежные волосы… Да. Она была альбиносом. Вдруг девушка улыбнулась. Улыбка была мягкой — но в то же время какой-то недружелюбной. И она тихо сказала: — Мучайся тут… как мучилась я. Надеюсь, перед смертью ты достаточно настрадаешься…