Нежное молчание

      Кусочек за кусочком ниточкой связывал их молчание, желудок понемногу стал обрабатывать поступавшую пищу. Закат смешивался с тёмно-синей краской, фанари не спеша включались, освещая потемневшие клочки этого мира. Несмотря на тишину, им обоим было хорошо друг с другом, словно они всегда так сидели, но при разных обстоятельствах и в разных местах. Странное чувство дежавю, которое ты не помнишь, но чувствуешь всеми фибрами души. Они были всегда вместе — в тяжёлые и радостные моменты, но самое главное — вместе. — Почему ты здесь? Что случилось? —       Фиолетовые даже не посмотрели на собеседника, а вот сероглазый резко развернул голову. Для него это было как звонкий звук разбитого стекла или оглушающий гитарный бас через колонки. Тело двинулось в противоположную сторону и собиралось рывком побежать. Страх, избегание проблем движет в голове. Прохладная, мягкая и такая родная по чувствам лапка легла на большую руку сверху. Сапфир не держал руку Силвебелла, как многие в отчаянии удержать. Нет. Это было лёгкое касание, которое говорило: «Я не держу тебя насильно, но я хочу, чтобы ты сам всё рассказал и остался со мной. Я рядом, здесь и сейчас». Глаза бегали по уже смотрящим на него фиолетовым кошачьим глазам любопытства и некой незаинтересованности. Звёздочка смотрел на него, сердце стучит громко, забивая уши, внутренний голос орал только одно: «Скажи сейчас! Не скажешь сейчас — он уйдёт навсегда! Давай, идиот, рожай уже слова! Быстрее! Не упускай шанс!» Поджав губы, голова словно в припадке вертелась в разные стороны, стараясь сгенерировать хоть что-то. Сапфир смотрел на это всё с привычным спокойствием, но в голове промелькнули хихиканья. От таких действий мученика он вспомнил, как Кэнди играла с Теодором: тот тоже вертел так припадочно головой, чтобы облизать сестру и продолжить игру. Серые глаза всё-таки перестали хаотично бегать, смотря на чёрного котейку, который тихо и трепетно ждал душевных страданий. — Ладно... — тяжёлый выдох. — Пару дней назад я узнал, что мои родители собираются разводиться... — И это всё? — чёрная бровь поднялась. — В смысле «это всё»? Что за холодное отношение? Где слова сочувствия? — в спокойное лицо, без остановки, кавеля, громко, оглушительно, но из-за того что большая собака сидела на цепи, раздражитель не коснулся его ярости. — Я пережил два развода своего отца. — глаза закатились. — Для меня это уже даже не повод разбивать свои чувства. — тучка медленно, аккуратно, не переставая отпускать руку сероглазого, подсел поближе, устраиваясь поудобнее. — Продолжай свою мысль. — Ты слишком холоден. — недовольный фырк, звёздочка прикрыл глаза, опуская голову на тяжёлую кудрявую макушку. — «Мягенько» — если бы у него был хвост, он отбивал бы быстрый ритм радости, как его сердце. — Мои родители годами жили радостно, растив меня в любви и заботе. Я не видел ни одной угрозы для их распада. — нос аккуратно вдохнул запах, исходящий от Сапфира. Он был непринуждённый, еле уловимый, но когда он попадает в нос, вызывает замедление сердца, а после — более быстрое биение. Силвебелл желал бы каждый день вдыхать этот запах, ему было стыдно, но он случайно украл его футболку и вдыхал запах, смешанный вместе с потом. Стыдно? Очень, но этот запах манил его. — Эту информацию я услышал случайно, и она разрушила весь мой мир... — Порой мы не замечаем того, чего не хотим, и это приводит к таким последствиям... — тонкие пальцы мягко поглаживали более массивные лапы. — Твои родители не перестанут любить меньше, раз ты жил в такой нежной и большой заботе, но ты должен понимать, что с кем бы ты ни остался, появится вторая половинка, и тебе не стоит ревностно к этому относиться. — Твой отец, как я понимаю, давно уже один. Не ты ли случайно причина его хранения верности? Но если он всё-таки найдёт кого-то, а ты? Как бы ты поступил? Советы можно давать направо и налево, а вот то, что правда поможет, не всегда высказывается.       Сапфир слегка вздрогнул. Глаза округлились, рука сама по себе сжала чужую. Этот дурень прав... Его отец нашёл того, кто ему нравится, а он... Он его почти убил. Хотел истребить искринку с его глаз... Как он мог дать совет о том, что не стоит делать? Когда он делал совершенно противоположное! Получается, сам себе противоречит. Хотел казаться умным и мудрым, а сам поступает как варвар! Глаза на мгновение потухли, словно связь с миром прервалась. — Знаешь... — от долгого молчания первым начал Силвебелл. — У меня в голове странные мысли... Мы получается дети разрыва. Мы те, кто стоит посередине, когда наши родители пытаются перетянуть нас друг на друга, а некоторые родители поворачиваются к ребёнку спиной и строят жизнь, наплевав на чувства первенца. — тяжёлый выдох. Он думал о таких мыслях с самого начала, как началось всё это. Голова забита всякими размышлениями, к которым он бы никогда не пришёл в обычной жизни. — Жестокая правда при разводе двух людей. Не так ли? — Я удивляюсь, как в твоей маленькой коробочке укладываются такие умные мысли. — дрожь в теле утихла, расслабляясь о тёплое тело, на котором так удобно устроился. — Я... Я даже не знаю, какой совет теперь тебе дать. Если честно, то я сам поступил неправильно... Отец вроде нашёл свою отдушину, и человек он вроде даже неплохой, но я переживаю, что этот человек может принести неудачи нашей семье. — Сапфир не понимал себя сейчас. Силвебелла он не очень долюбливал, особенно его постоянные попытки ему помочь, а сейчас этот увалень смотрелся таким тёплым, беззащитным и комфортным. Хочется окутать его одеялом и остаться в его компании до тех пор, пока звёздочке не станет лучше. — «Может, я вижу в нём свою сестру, и поэтому у меня такие чувства?» — сложно, очень сложно сейчас в себе разобраться. Почему человеческие эмоции такие сложные? — орало в голове каждый раз, как миллион разнообразных фейерверков. — Может, тогда станем друзьями по несчастью?       Сапфир резко обернулся от уютного тела, смотря в мягкие серые глаза, где горели единственные светлые звёзды надежды. Фиолетовые глаза пристально смотрели, стараясь найти хотя бы один подвох от собеседника. Силвебелл молча сидел и ждал решения, важного для него. В груди бешено колотилось, хотелось схватить тучу за плечи и прижать к себе и не отпускать никуда. Заставить его остаться с ним, заковать в цепи бесконечности, но нет. Этот момент сероглазый ждал далеко не для таких мыслей. Сапфир должен сам решить, нужен ли в его жизни такой, как шумный и вечно стремящийся к признанию Силвебелл. — Что ж. — голова притянулась к лицу новообретённого друга, стукаясь несильно лобиками. Со стороны казалось, что они дают друг другу несловную клятву, но только ту, о которой они сами знали. — Я согласен, но только одно условие. Не нарушай мои личные границы, когда ты видишь, что мне что-то не нравится. Ненавижу это чувство негатива и ущемления, когда я могу сделать это сам. — Клянусь, я не нарушу твоё правило, но тогда пообещай мне: быть со мной рядом, чтобы ни случилось. — Клянусь.       Они говорили тихо, боясь, что их услышат самые высшие или низшие существа. Их условия казались странными и глупыми, но это то, в чём они нуждаются прямо сейчас. С возрастом они будут смеяться над этим, а может, наоборот, добавят более серьёзные условия. Они ещё подростки, и им дозволено совершать глупые, слепые и неуклюжие действия, а с возрастом обдумывать каждое действие, так как мировоззрение меняется.       Сапфир первый отпрянул от тёплого лба, вставая на ноги, беря портфель в руки, протягивая вторую руку новому другу. Серые глаза на образ. Красивый образ. Яркой и одновременно тёмной птицы на скрывающемся багряном закате. «Красивый. Хочу смотреть на него вечно» — мысли всплывали одна за другой, восхищаясь аристократичному телу. Чёрная бровь изогнулась в непонимании, и только сейчас Силвебелл понял, что очень сильно засмотрелся. Его рука накрыла белоснежную, которая схватила его как можно крепче, таща на себя с тихим смехом. За долгое время сероволосый наконец-то смог хотя бы немного улыбнуться от души, забыв о проблемах дома. — Не хочешь прогуляться, «новый друг»? — лукаво улыбаясь, задал вопрос тучка, когда смог поднять Силвебелла. — А знаешь что? — они оба шли на выход с крыши, держась недалеко друг от друга. — Хочу! Я давно не развлекался. Но только куда пойдём? — звёздочка задумался, почёсывая подбородок пальцами. Размышления остановились на мимолётном моменте. — Ой, точно! Я так зарылся в себе, что забыл про Волгу! — отличник школы уже собирался рвать волосы на голове, но его остановили резко засветившиеся глаза. — У меня тоже есть питомец! Давай тогда устроим наше веселье в парке, гуляя рядом с ними? Да и большинство мест уже для нас прикрыли. — руки держали портфель за спиной, подпрыгивая от нетерпения. — Хех. Давай! Мы живём почти рядом, поэтому давай сначала ко мне заглянем, а потом к тебе.       Они шли, переговариваясь о неважном, шутя на разные темы, иногда несильно толкаясь. «Котик под самой яркой звездой» — так можно было описать их со стороны. Счастливые, неловкие. Им это нравилось, обоим было комфортно друг с другом. Никто бы не мог представить, насколько эта ситуация сблизила. Были знакомы и до этого, но эти красные линии никак не понимали друг друга, отталкивались дальше. Первый узелок на них уже сделан...