regrets

опять один. всё потому, что не может сдерживать себя. и свою природу. сейчас приходится сжигать кости, чтобы никто не нашел и не понял. и на любые вопросы отвечать, что давно не видел и не знает, где его сожитель. снова кто-то бесследно пропадает, и в очередной раз это можно было бы связать с Димой, но доказательств никто никогда не найдёт. тела нет. оно уже наполовину съеденное, а кости сгоревшие дотла. улик нет. нож самый чистый. и душа самая спокойная. пока что.    но прямо сейчас он ни о чем не волнуется. развалившись на середине своей кровати, полулежа, наклоняясь головой к стене, скролит инстаграм, как ни в чем не бывало. иногда поглядывая на уже пустую кровать напротив себя, думая, когда же пропажу обнаружат и подселят к нему новую жертву.   сообщение. переходит по нему и видит общий чат с одногруппниками и ещё какими-то ребятами. кто-то вещает о предстоящей вечеринке в честь хэллоуина через пару дней. конечно, он пойдёт. никто не может не звать его, а то потом он сам придёт уже по другой причине. все в универе сторонятся Диму. он пугающий и странный, это только отталкивает всех на пару метров, давая ему проходить без препятствий каждый раз, как только идёт по коридорам. все оборачиваются и шепчутся, иногда просто проходят мимо со скоростью света, чтобы тот их не заметил. ходили слухи о том, что он причастен к трем исчезновениям, но далеко они не заходили. преподы заминали это, да и Диме стоило один раз взглянуть на приплетающих его людей к этому – они замолкали, и он больше никогда ничего от них не слышал. с ним никто не общался, и, скорее, им повезло, что избежали жалкой смерти. по ошибке.   громкий стук в дверь. вот теперь по его душу пришли. встает и идёт к двери, чтобы открыть слишком настойчивым гостям. отходит в сторону, приглашая к себе прибывших к нему с расспросами. двое полицейских просят его рассказать всё, что он знает. когда в последний раз видел, в каких они были взаимоотношениях, о возможных появившихся проблемах. отвечает на всё коротко и без доли эмоций, не вникая во всю суть. он уже научен опытом. полицейские смотрят с максимальным недоверием и ненавистью на него, ведь не в первый раз сюда ходят.    —я ничего не знаю, — говорит Дима, разводя руки в разные стороны, тем самым показывая свое нежелание продолжать разговор. и незнание какой-либо информации.   —парнишка, ты доиграешься. мы знаем, что ты к этому всему как-то причастен, — говорил один, угрожающе тыкая пальцем в его грудь.    понимая, что сейчас ничего не добьются и смысла спрашивать что-то у Димы нет. уходят так же быстро, как и пришли.

***

  время пролетает незаметно, и кажется, вечеринка уже началась, но ему всё равно. его никто не ждёт. он идёт туда, чтобы напиться и, может, провести с кем-то одну ночь. Дима не заморачивается с костюмом и гримом. просто подводит глаза черным, размазывая пальцами по щекам, делая тёмные линии вниз. одежда у него и так, будто каждый день хэллоуин. он не вылезает из этого.    доезжая до указанного адреса, видит перед собой украшенный дом. слишком светлый для такого праздника. может, ему скрасить всем настроение в красный? от этой мысли жуткая улыбка сразу появляется на лице. но он не будет этого делать. не сегодня. за ним наблюдают. он на прицеле.    стоит какое-то время напротив дома, рассматривая его серые стены и большие окна на втором этаже, откуда виднеются люди. заходит на территорию, где кто-то, напившись, уже спал на земле. на улице ещё не было холодно, чтобы укутываться в куртки и сидеть по домам, можно и на земле поваляться. несколько ребят стояли у входа и курили сигареты, поглядывая настороженно на Диму. какая-то компания была слева от дома, где располагался пустой бассейн и лежаки, болтая в спокойной обстановке с приглушенной музыкой слышащейся из дома.    заходит в дом, никого не замечая, отсматривая помещение. хоть и народу много, сейчас никто на него не обращает внимания, потому что пришел поздно, когда половина была в хлам. идёт дальше, через мимо целующихся парочек и пьяных лиц. на кухне стоят пару человек, раскуривая один косяк на четверых. пустые пачки из-под чипсов валяются по столу, и их остатки на полу, которые точно никто не собирается убирать. открывает холодильник, беря бутылку крепкого алкоголя, не желая с кем-то делиться, уходит прочь из кухни куда-то в гостиную. забиваясь в угол. без интереса смотрит на веселящихся ровесников. может, приметит кого на будущее. вот это правда забавно, когда чья-то жизнь в его руках.    когда стоять и смотреть на недалеких наскучило, решил пойти покурить. на улицу соваться не хотел, зная, что там всегда кто-то есть. поэтому побрел с полупустой бутылкой на второй этаж в надежде найти пустой балкон. ходил по комнатам, совсем не обращая внимания на посторонние звуки, если они были. и вот, открыв одну из дверей, осматривается и видит желаемое уединенное место, но два тела на кровати тоже заметил. и не заостряя внимания на отсасывающую девушку какому-то парню сидящему на кровати закатывающего глаза от удовольствия, проходит мимо. открывая дверь на балкон, на секунду обернулся на эту картину. девушка, услышав посторонний звук, отлучилась и хотела возразить, но, увидев перед собой знакомое лицо, не стала. и он прошел дальше. закрывая дверь за собой, как ни в чем не бывало. балкон был небольшой. стояло два кресла и маленький столик, на который Дима поставил бутылку и начал рыться по карманам в поисках сигарет. облокотившись на перила, выпустил первый дым. смотря вдаль на такие же похожие дома, в которых сейчас была мертвая тишина. скорее всего, сейчас раздраженные соседи ненавидят их, уставшие слушать вечный шум в позднее время. скурив сигарету наполовину, другой рукой берет бутылку со стола и делает большой глоток, который режет горло. продолжая выдыхать едкий дым. слышит, как дверь открывается и кто-то заходит. он не обернулся. было не важно, кто сильно смелый стоит неподалеку. делает ещё глоток и слышит сбоку от себя, как чиркает чужая зажигалка. прикрывает огонек рукой от ветра, зажигая сигарету в губах.    —ты человека убил? — спрашивает тот, со спокойствием в голосе и с долей интереса.   Дима повернулся на незнакомца, приподняв бровь вверх, будто задавая немой вопрос, не послышалось ли ему. он увидел того самого парня, который пять минут назад лежал на кровати, извиваясь от чужого рта. сейчас же стоит невозмутимый, облокотившись на стенку балкона, согнув и поставив одну ногу под себя, словно на фотосессии. волосы были зализаны назад гелем, и некоторые пряди выпали возле лица, что придало ещё более грубый вид чертам его лица. скулы были острые, глаза холодные, губы пухлые, и татуировки сливались с образом. серая кофта скрывает и не дает рассмотреть их все на постороннем теле. тёмные джинсы по фигуре на низкой посадке и массивные ботинки делают привлекательней ещё больше. Дима понял, с кем хочет провести эту ночь.   —с чего ты взял? — опомнившись на задаваемый вопрос, ответил встречным вопросом. возвращаясь к ярким глазам напротив, после своего разгуливающего взгляда по чужому телу.   —так говорят, — все также держа меж пальцев сигарету, не глубоко вдыхая.    Дима на это лишь начал смеяться своим жутким смехом. который только пугал людей. тот всё ещё смотрел на Диму невозмутимо, никак все. совсем не пугаясь болотных глаз. это удивляло. не каждый так мог, а кто мог. в следствии потом совершали ошибки, которые стоили им самого ценного – жизни. он не любит, когда с ним играют не по его правилам. а предательство карается незамедлительным отрубом головы. это было лишь однажды, но ему понравилось.   позабыв о сигарете, дотлевшей уже до фильтра, кидает ее на землю, продолжая смотреть в небесные глаза с дикой улыбкой. быстро подходит, держась в паре сантиметрах от того и шепчет:   —кто говорит? — можно подумать, что угрожающе. но он просто затеял игру словами.   —так это правда? — отвечает вопросом на вопрос. кажется, ответ ему был не так уж и важен. даже если он положительный. сейчас было только любопытство.   Дима ничего не ответив. взглянул последний раз глубоко в глаза, допивая жидкость из бутылки. ударил хрупкой вещью по столу, на что получил розочку. парня рядом это впечатлило. совершенно не ожидая этого, непроизвольно дёрнулся, но остался на месте. громкий звук разбитого стекла раздался по ушам, и осколки мгновенно разлетелись в разные стороны. Дима приставил острые края к шее, приблизившись к чужому лицу ещё ближе, и произнес:   —а может, ты проверишь? — хищно облизывая его губы, спросил он, не ожидая ответа.   тот, в свою очередь, не растерялся и толкнул Диму от себя к перилам. которые спасли его от свободного полёта вниз. в преисподнюю. куда ему и дорога. но, зацепив глубоко бутылкой небольшой участок кожи, с которой мгновенно полилась дорожка крови, пачкая светлую одежду.    Дмитриев не стал отставать от игры, пошел на Диму, как тот пару секунд назад. не обращая внимания на поврежденную шею, отбросил окурок куда-то за спину Ицкова. незамедлительно положив свои руки на щеки, приблизившись к губам. притягивая к себе ближе, утянул в поцелуй. совсем неаккуратно, но более чем ожидаемо. Дима, перетягивая всю инициативу на себя, углубил поцелуй, отправив свой язык исследовать чужой рот. роняет остаток бутылки из руки на пол, та разбивается в дребезги, ударяясь о поверхность бетона. но сейчас это было не важно никому. не разрывая губ, толкает Сережу обратно к стене. прислоняет свою холодную руку к поврежденной шее, чтобы кровь прекратила пачкать светлую кофту. люди не то подумают. ощутив, как холод сливается с горячей кожей, тяжело выдохнул. целуются жадно, кусая до крови и не давая рукам исследовать тела друг друга, ограничивая себя в прикосновениях. когда воздуха становится катастрофически не хватить. Дима разрывает поцелуй, тяжко дыша, и говорит:   —ко мне? — это не звучало как вопрос, ждал он только один ответ и знал, что именно его услышит.   —конечно, — ответил тот, смотря в болотные глаза с пеленой. ему это нравилось.      не теряя времени, Дима хватает его за руку и ведет на выход. некоторые оборачиваются, чтобы убедиться наверняка, что во мраке перед собой увидели Ицкова со знакомым всем парнем. как тот торопливо идет, стремясь уйти из дома. они запоминают это. на всякий случай. по пути, когда они спускались по лестнице, Дима во всю вызывал такси, кое-как попадая по клавиатуре, вбивая адреса. взгляд плыл, а страсть где-то внутри пылала у обоих. стоя уже на улице, за территорией, слышат пьяные крики, чтобы Сережа быстрей бежал. было непонятно, кто это выкрикнул, трус сразу скрылся за другими людьми. на это Дима только сильнее сжимает чужую руку, впиваясь намертво, вероятно, оставляя красные пятна от пальцев. скулы стали выразительнее из-за подступившей злости. взгляд устремился в кристально голубые глаза, в которых не было ни доли сомнения в своих действиях.    если бы он мог быстро успокаиваться, то эти глаза были бы тем самым, где он мог найти покой. мысль о том, что будет потом, его никогда не тревожила, а сейчас, с красивым парнем рядом, тем более.   садясь в такси, Дима убрал свою сильную руку с предплечья парня и переместил на ладонь, переплетая пальцы. ведя от конца пальцев до основания легкими касаниями. не так, как обычно привык. жёстко и безжалостно. сейчас хотелось иначе. еле касаясь, проводит по линиям на ладони, обводя каждую, следуя по венам куда-то вверх. Сережа слишком сфокусирован на касаниях, отчего дышит тяжелее, хочет большего.   доезжая до общаги, выходят и Дима снова ведёт. ему никто не сделает выговор, что привел чужака в позднее время. вахтерша сама побаивалась его. поэтому ему всё было позволено.   открывает знакомую дверь в мини-квартирку, прикрывает её, не закрывая на замок. не до этого. и сразу примыкает к уже знакомым губам, тянет в сторону кровати, не отлипая. слишком уж привлекательный попался сегодня.   толкает Сережу на свою кровать, чтобы тот был полулежа, садится верхом на чужие колени. держась одной рукой за шею, а второй за волосы, оттягивает назад. открывая одну сторону шеи для поцелуев. вид был, словно Дима был вампиром и жаждал чужой крови. пульсация от возбуждения на чужом теле заставила вспомнить о том, кто он есть на самом деле. кровь кипела где-то под тонкой кожей, и хотелось откусить сладкий кусочек. но ему нравился этот вид под ним. сейчас он точно не может податься своим пристрастиям.    когда губы касаются шеи, оставляя засосы. Сережа тяжело выдыхает, руки полезли под футболку, нащупывая чужие ребра. еле касается фалангами пальцев, совсем аккуратно, двигаясь по спине сверху вниз считая позвонки, перебираясь на худой живот. от чего у сидящего на коленях вырывается еле слышный стон, и проходит дрожь по телу от нежных прикосновений. прижимается ближе. губы от шее отлипают, оставляя за собой красные пятна, которые потом станут фиолетовыми.   переходит на пухлые предвкушающие продолжения губы. желание получить друг друга полностью играло свою роль. они чуть ли не поедали друг друга. пытаясь забрать всё. и душу. когда в лёгких уже ничего не оставалось, прерывались на пару секунд, чтобы начать по новой. рука Сережи уже тянет кофту верх, оголяя худощавое тело.    но без какого-либо стука в дверь, заходят солидные мужчины, явно настроенные сейчас на серьёзную работу в позднее время.   —здравствуйте, я из следственного комитета. мы пришли с ордером на обыск вашей квартиры вследствие пропажи людей, — увидев полную картину перед собой во мраке, делает паузу, недоговорив. и включает свет.    на что Дима, не дав разорвать поцелуй Дмитриеву, показывает указательный палец вверх в знак, чтобы подождали минуту. пока он закончит. это было грубо. очень грубо.     не хотя отлипает от уже красных губ. смотрит в горящие от желания почувствовать чужое тело совсем рядом, не через одежду, глаза. чтобы стать одним целым. Сережа только тогда, когда дверь открылась, хотел взглянуть, кто потревожил их общий сейчас покой. но когда услышал речь неподалеку, всё понял. но не остановился. сейчас он точно не боится сидящего на его ногах парня. он не видит для себя никакой угрозы.   Дима встает и направляется к следователю. хочет предъявить все свои недовольства. но видит, как уже в его ящиках кухни криминалисты что-то пытаются найти.   —вы подозреваетесь в убийствах. мы должны незамедлительно провести обыск, — говорит следователь, сначала смотрит на растрепанного Диму с размазанным гримом на лице, а потом за спину, устремляя свой взгляд в недовольное лицо Сережи. тот, вспомнив о красном следе по другую сторону его шеи, прикрыл рукой.   —а вы не могли бы прийти чуть попозже? — в голосе слышно раздражение и тяжесть в дыхании. не так сегодня он представлял свою ночь. сейчас её хотелось провести только в голубых глазах. но он вынужден стоять и ждать.   —мы не можем уйти. это необходимо сделать сейчас для сохранения улик, как только мы получили судебное разрешение, прибыли сюда.   —вы ничего не найдёте. теряете время, — усмехаясь, сказал он, продолжая смотреть, как в его ящиках роются в надежде найти то, что поможет доказать его вину. они не хотят уходить снова с пустыми руками. дело может зайти в тупик. если они не найдут сейчас что-то ценное, из-за чего можно будет продолжить, то им придётся уйти.   в это время Сережа просто ждал. не стал уходить. если бы ушел, Диме было бы обидно до смерти. он жаждал продолжения, сам начиная закипать от сложившейся ситуации. не знал, виновен ли Ицков. да и сейчас не особо хочет про это думать. хочется, чтобы чужое тело с накрашенными глазами было сейчас так же близко, как пару минут назад. внутри всё горело. решил снять верх с себя. оголив свой татуированный торс. он был готов делать всё, что взбредет в голову, даже перед органами правопорядка. скорей чужая дурость передалась ему, чем здравый рассудок говорил, как лучше. он точно его покинул после первого заданного вопроса на балконе и взгляда зеленых глаз из-под тьмы. его это тянуло. заставляя тело каждый раз напрягаться.   Дима возвращается к Сереже, понимая, что ничего сейчас не добьется и нужно просто подождать, пока те смерятся, что он чист. садится возле него, изучая голодным взглядом обнаженное тело на свету. тянет руку, чтобы прикоснуться. обводит изящные изгибы горячего тела, смотря, как у того перехватывает дыхание от аккуратных прикосновений к коже. у самого ком в горле от одного вида.   —очень хочу тебя, — шепчет Сережа, приподнявшись на локтях, чтобы быть на одном уровне.   от этих слов у Димы крышу сносит. такого желания заполучить чьей-то тело у него не было никогда. незамедлительно валит того на кровать, ложась сверху. губы прилипают к голому телу, начиная водить языком по ключицам, спускаясь к соскам, потом ещё ниже. руки лежат где-то на бедрах, поглаживая через мешающие джинсы. возбуждение уже было невыносимое, хотелось поскорее избавиться от одежды и стать одним целым.   —молодые люди, вы можете прерваться? это уже переходит все границы, — говорил главный с раздражением, отвлекшись от своей работы на секунду. продолжая искать во всех углах орудие убийства или какие-нибудь всё выдающие следы.   это предложение парни оставили без внимания, пропуская мимо ушей. руки Сережи потянулись к краям кофты, снимая её и откидывая подальше. губы снова встретились терзая уже в мясо. адской температуры тела липли друг к другу от исходящей влаги. Димина рука легла на чужой пах, сжимая. куда-то в губы вырвался стон облегчения, хоть этого было мало. найдя ширинку, расстегивает молнию.   криминалисты, как ожидалось ничего не найдя и не видя смысла продолжать искать в такой обстановке, направились к выходу. полные разочарования и гнева. ничего не добавив напоследок, скрались за дверью.   как только дверь захлопнулась. оставшаяся одежда на телах, полетела на пол. вместе с нижнем бельем.   —растянешь меня? — сказал Дима, наклонившись к чужому уху, обводя языком мочку.   тот долго не думал, поменял их местами, согнул чужие ноги. облизав сразу два пальца, спускаясь рукой вниз к узкому кольцу. принявшись растягивать, услышал сверху долгожданные вздохи. приставив свой член ко входу, начал входить медленно. тела уже жгли друг друга, а капельки пота стекали куда-то вниз, впитываясь в простыню. Сережа взял чужой орган и начал двигать рукой доставляя ещё больше удовольствия. громкие стоны и движение тел заполнили собой всё пространство. возможно, даже и его пределы. входя полностью и задерживаясь, они сливались воедино. Дима царапал татуированную грудь, оставляя за собой красные полосы. когда оба были уже на пределе, воздух в комнате сгустился и стало тяжело дышать. делая последние толчки внутрь и доведя Диму рукой, Сережа рухнул рядом с таким же обессиленным телом. оба были потные и липкие. но сил на душ не было. когда Сережа уже спал, посапывая от усталости. Дима вытер с себя белую жидкость и смыл черный карандаш по всему лицу, задача была не из простых. вернувшись на мокрую кровать, лёг и повернулся лицом к спавшему. убирая пряди волос назад. не заметил, как сам заснул. 

***

  проснувшись рано утром, сам не зная от чего. тела рядом с собой уже не было. оно испарилось со всеми своими вещами, оставляя после себя только воспоминания. после проведенной с кем-то ночи так было всегда. и его это радовало. что он никогда больше не увидится с теми, с кем спал. но сейчас было не так. впервые Дима хотел проснуться и увидеть перед собой чёрные волосы, прилипшие к спокойному лицу. услышать стучание чужого сердца и размеренное дыхание рядом. в первый раз чей-то образ отложился где-то глубоко внутри, оставляя после себя след.  

***

  с той ночи прошло пару дней. сейчас Дима идёт на очередную пару, ведь больше делать нечего.    ничего не поменялось. всё как прежде. он идет совершенно безразлично, устремляя свой взгляд в никуда. единственное, что было ново. это слушок о том, с кем он ушел тогда. и это раздражало. что-то в нём поменялось. либо это просто голод усилился.   всё таки решив по пути, что на пару не хочется слушать очередное занудство. спустился на первый этаж и побрел к выходу. теперь вместе с безразличием было непонятное ему чувство, а за ним – злость. выходя из универа, видит компанию парней. и знакомую по телосложению фигуру. совершенно не думая, идёт прямо к ним. быстро. без сомнений. Сережа стоял спиной к Диме, разговаривая с друзьями, прикалываясь и ударяя друг друга под звонкий смех. пока кто-то из ребят не заметил приближающийся силуэт, улыбка с лиц постепенно сходила на нет. Сережа недоумевал, но, когда холодная рука обвела его запястье, ведя куда-то за собой. он всё понял.   —куда ты меня ведёшь? убить? — находясь всё ещё в игривом настроении, хотел так пошутить.   тело идущие впереди, остановилось. Дима повернулся, вставая лицом к лицу. увидев перед собой холодный взгляд. и может, обиду? Сережа понял, как сильно сейчас сглупил. ему не было страшно. он испугался, что мог задеть Ицкова.    —извини. я не хотел. это была просто шутка, прости, правда, — начал оправдываться Серёжа, потому что видел перед собой такого же человека.   —так что? что ты хотел? — продолжал он, чуть с тревожностью в голосе. хочет умять сказанное. чтобы забылось.   —Дим, скажи что-нибудь. прости, — уже сам, хватаясь за знакомые ладони, говорил Серёжа. хотя мог уйти. мог не извиняться. сказать гадость, как все, и уйти. но он ждёт.   не зная, что делать. ничего умнее, как прильнуть к чужим губам, не придумал. двигался аккуратно, пока тот не начал отвечать. нежный поцелуй перетек во что-то слишком чувственное. один показывал, как он сожалеет, а второй – своё отчаяние.   оторвавшись от губ Сережи, он взглянул в голубые глаза. и ушел. один. тот, в свою очередь, растерялся, но когда понял, что нужно делать. Дима уже скрылся.

***

  прошло пару недель. из своей мини-квартиры Дима не высовывался. никуда. доедая остатки мяса, переодически плача. плакал, потому что резко появившиеся чувства не давали справляться, как он умел. Сережа приходил почти каждый день. громко стучась в дверь, просил поговорить. даже, когда из ближних комнат выходили ребята и пытались прогнать его, он не слушал, стоя на своем, чуть ли не крича. но Дима всегда молчал. делал вид, что никого нет. можно подумать, а что не так? почему нельзя поговорить? ничего же не случилось. но это случилось, только у него в голове. он влюбился. и понимает, что не заслуживает взаимности. он не сможет дать то, что нужно, никогда. Сережа не заслуживает такое наказание в виде Димы.    то каким сделала его природа, он должен был таким и остаться. ничего не чувствуя. никакой печали или обычных человеческих радостей. но всего один вопрос и взгляд. пошевелили что-то внутри, выворачивая его наизнанку. показывая самому себе, что он – монстр.    никогда не жалел тех, кого убивал и поедал, утешая так свое эго. не думая о людях, которые горюют от неведения, куда пропал их близкий и дорогой им человек.    чувство влюбленности, не испытываемое никогда ранее, открыло в нём всё, когда-то давно мертвое. возродило, если бы он не был тем, кто есть на самом деле. несомненно, Дима мог бы убить Сережу. за то, что ушел тогда, или за неуместную шутку. поступить, как со всеми, и забыть. только тот не был, как все.  он видел такого же человека, а не призрака, шатающегося по коридорам. Дима не может быть человеком, потому что никогда им до этого не был.          добро победило. человечность убила.

***

  в очередной раз Сережа пытается достучаться. но слышит лишь пустоту. он хочет поговорить. хочет многое сказать. хочет посмотреть в ярко-зелёные глаза, которые отпечатались где-то в памяти.   каждый раз стучит громко, иногда кричит, потому что не понимает. и люди не понимают. зачем парню, у которого всё есть, нужна оболочка, лишь схожая на человека. но ему это не важно. он просто хочет. ему это нужно. и уверен, что не только ему.

***

  стоя возле общежития, в привычной ему обстановке, теперь чувствует себя чужаком. ощущает, что чувство недосказанности постепенно пожирает его. странно, но как есть. он же живой.    незаметно скрываясь от своих друзей, отмахиваясь лишь «меня ждут». снова поднимается наверх в надежде, что сегодня получится. должно же когда-то получиться. если ему не откроют, он сам уже выломает преграду, стоящую между ними.    идёт по коридору. видит единственную открытую дверь. ту самую. желанную. к которой не подобрал ключ самостоятельно.    подходит в предвкушении, что наконец-то все накопившиеся слова сейчас испарятся и его выслушают.   когда стоит возле открытой двери, из которой исходит свет из окон в тёмный коридор. взгляд застывает. на сотрудниках полиции и работниках больниц. холодное тело, повисшее в центре комнаты, которое однажды пылало от прикосновений, больше не дышит. теперь слова испарились. забирая с собой всё выдуманное будущее. он не чувствует вины. не чувствует собственное тело. сейчас с ним остались только шрам на шее и горячие поцелуи под чужими взглядами.