Красным по белому

«Interrogatum» (лат. — допрос, interrogatio)

Авторский пролог: эксперимент требует обратной связи. На следующие вопросы согласились ответить обе стороны процесса. Их ответы не редактировались и представлены в исходной форме.

***

ВОПРОС 1. ЧИТАТЕЛЬ: Алиса, каковы ваши мотивы? Что движет вами, когда вы проводите свои... эксперименты? АЛИСА: (Взгляд фиксируется на вопрошающем, единственный глаз не моргает). Мотив — это эмоциональная категория. Неприменима. Я руководствуюсь целью. Цель — преодоление биологического и неврологического несовершенства. Человеческое тело — конструкция, полная системных ошибок: мышечные дисбалансы, психосоматические сбои, ограниченный ресурс нейропластичности. Лия Соколова была уникальным образцом — носителем исключительной нейронной архитектуры, отточенной годами специфической практики. Моя задача — модернизировать. Устранить помехи. Процесс болезненный, так как любая глубокая перепрошивка встречает сопротивление устаревшего «железа». Я не испытываю к объекту «Четыре» ни злобы, ни симпатии. Лишь профессиональный интерес. ВОПРОС 2. ЧИТАТЕЛЬ: Лия, как вам удалось вынести всё это? Вы — титан. ЛИЯ: (Короткий, сухой, безрадостный смешок). Титаны ломаются. Я — нет. Потому что я сломалась почти сразу. То, что вы видите... это не человек. Это механизм. Сначала ты просто борешься, потом — терпишь, потом — изучаешь боль, как новый язык. И в итоге... начинаешь думать её категориями. Ты становишься частью системы её безумия. И в этот момент находишь в ней щель. Для побега. Для... исчезновения. Я не вынесла. Я перестала быть тем, кого можно было сломать. ВОПРОС 3. ЧИТАТЕЛЬ: Алиса, существует ли что-то в вашем прошлом, что могло бы если не оправдать, то объяснить ваши действия? АЛИСА: (Пауза). Объяснение лежит в области причинно-следственных связей. Моя мать была блестящим хирургом и педагогом. Её методы были... эффективны. Она наглядно демонстрировала ценность дисциплины и последствия ошибок. Я усвоила её уроки. Ева — моя сестра — усвоила лишь страх. Она сбежала в мир иллюзорной нормальности. Я же приняла данные условия и начала оптимизировать систему. Моя работа — логическое продолжение полученного образования. Оправдание не требуется. Существует лишь методология и результат. ВОПРОС 4. ЧИТАТЕЛЬ: Лия, надеетесь ли вы сохранить себя? Что такое «себя» для вас теперь? ЛИЯ: (Отводит взгляд, смотрит на свои руки). «Лия Соколова»... та девушка с фотографии в газете... она мертва. Её убили. Осталось... имя «Четыре». И желание. Не жить. Не быть счастливой. Это недостижимо. Осталось желание... чтобы эта музыка прекратилась. Чтобы никто больше не стал куклой в её коллекции. Чтобы Алиса услышала ту самую фальшивую ноту, от которой её идеальный мир рассыплется. Это и есть я сейчас. Не человек. Намерение. ВОПРОС 5. ЧИТАТЕЛЬ: Алиса, если бы ваша мать увидела результат вашего эксперимента, что бы она сказала? АЛИСА: Мать была консервативна в своих методах. Она использовала боль как наказание, как конечную точку. Я использую боль как язык, средство коммуникации и трансформации. Она увидела бы в «Четыре» осквернение своих принципов — создание существа, которое не боится боли, а интегрирует её. Она сочла бы это ересью. И была бы неправа. Я не предала её метод. Я эволюционировала его. Из карателя — в творца. ВОПРОС 6. ЧИТАТЕЛЬ: Лия, есть ли в вас что-то, что Алиса так и не смогла отнять? ЛИЯ: (Поворачивает голову, и на секунду в её глазах вспыхивает что-то от неё прежней). Да. Убежище. Оно не в памяти и не в чувствах. Оно в… паузах. В миллисекундах между её командой и моим действием. В крошечных зазорах, которые не принадлежат ни ей, ни протоколу. Там, внутри этих щелей, я и существую. Это не место и не воспоминание. Это… молчаливый сговор с самой собой. Обещание, что даже когда моё тело играет её симфонию, где-то внутри остаётся тишина, которая ждёт своего часа. Она отняла всё, кроме самой возможности ждать. ВОПРОС 7. ЧИТАТЕЛЬ: Алиса, чего вы боитесь? АЛИСА: Страх — это сбой в системе распознавания угроз. Но если переформулировать вопрос в терминах рисков… Я опасаюсь непредсказуемости внешней среды. Того, что «Четыре», будучи выпущенной в хаотический мир, станет катализатором непросчитываемых событий. Она — идеальный инструмент, настроенный на уничтожение своего создателя. И это… это представляет определённый академический интерес. И операционную угрозу. Идеальный шторм. ВОПРОС 8. ЧИТАТЕЛЬ: Лия, что вы сделаете или почувствуете, когда встретите Алису снова? ЛИЯ: (Её голос становится тише, но твёрже, как стальная проволока). Захочу убить. ВОПРОС 9. ОТ АВТОРА: Что для вас одиночество? АЛИСА: Одиночество — это оптимальное состояние для работы. Отсутствие внешних помех. Вселенная, сведённая к управляемым переменным. Я не одинока. У меня есть Цербер, протоколы и объекты исследования. ЛИЯ: Одиночество... это когда тебя нет. Даже для самой себя. Ты — пустота, которая смотрит в другую пустоту. И тишина между вами — это единственное, что остаётся. Мне нечего терять. В этом есть... свобода. ВОПРОС 10. ОТ АВТОРА: Есть ли у вас сожаления? АЛИСА: Сожаление — это системная ошибка, признак неверно выбранного первоначального условия. Я их не допускаю. Есть данные. Есть анализ. Есть корректировка следующих действий. Единственное... я недооценила переменную «Х» в протоколе «Четыре». Это более не повторится. ЛИЯ: (Долгая пауза. Она поднимает голову, и её взгляд впервые за всё интервью становится острым и живым). Да. Я сожалею, что не выбила ей оба глаза. ВОПРОС 11. ЧИТАТЕЛЬ (автору): Есть ли в этой истории надежда? АВТОР: Надежда... понятие слишком размытое. Оно предполагает веру в лучший исход. Здесь исходов всего два: уничтожение или трансформация. Лия уже не надеется на спасение. Она стала процессом. Алиса не надеется на раскаяние. Она стала принципом. Но в их противостоянии есть странная, извращённая форма жизни. Как чёрная дыра, испаряющаяся на квантовом уровне — даже в самом абсолютном поглощении есть возможность для излучения. Надежда здесь не в свете в конце тоннеля. А в том, что тьма, доведённая до абсолюта, сама становится источником нового, пусть и чудовищного, смысла. Их история не о надежде. Она о неизбежности.

***

Интервью всегда иллюзия диалога. На самом деле, каждый остаётся в своей вселенной. Алиса — в белой. Лия — в чёрной. А читатель — на тонкой, дрожащей грани между ними, задавая вопросы в пустоту и слушая, как эхо отскакивает от стен его собственного восприятия. Тишина после вопроса — это и есть самый главный ответ.

***

Авторский эпилог: благодарю вас за вопросы. Как видите, у каждой из сторон своя правда, своя вселенная. Одна — из титана и стерильной стали. Другая — из обломков и тишины. Их диалог неизбежно продолжится. Ибо такова природа зеркала и его отражения.