Can you understand me?

Тридцать три миллиона пятьсот пятьдесят тысяч триста тридцатый цикл. Я устал. Я ужасно устал. Каждое новое ядро пламени не приносит ни облегчения, ни боли. Нет никакой разницы, когда эта тяжесть божественных отголосков исчисляется уже в сотнях миллионов. Дышать. Точно, нужно иногда делать вдох. И медленный выдох. Да, вот так. Грудь пылает, по венам будто раскаленная лава. Больно. Тело не выдерживает, трескается. В районе ключиц расходится отчетливая трещина. Скоро пойдет выше. Наконец наступит эмоциональное онемение. Думать не придется, тело будет действовать само. До тех пор нужно подавить все, что норовит вырваться. Так хочется... Так хочется выдрать все ядра пламени из груди, испепелить и больше никогда ничего.... Не видеть. Не слышать. Не чувствовать. Нужно сфокусироваться. Локация? Снова около Охемы. Где-то поблизости пламя. Раздор. Неужели здешний Мидей уже окончил страдания Никадора? Значит, уже пора. Десятый позвонок. Главное, не смотреть в его глаза. Десятый позвонок. Не разговаривать с ним. Десятый позвонок. Есть риск, что он узнает. Десятый позвонок. Я не хочу снова. Десятый позвонок. Больно. Десятый позвонок. Мучительно, невыносимо громко… Десятый позвонок. Десятый позвонок. Десятый позвонок. ХВАТИТ. Тело отказывается слушаться, но он резко встает с края обрыва. Пора похоронить в вечности Раздор этого цикла. Он был где-то неподалеку, найти будет несложно. Или искать даже не придется... Наследный принц был буквально в десятке шагов, он мог бы преодолеть это расстояние за секунду. Но он стоял. Стоял и внимательно смотрел на него. Взгляд пробежался по всему телу, задержался на мече, а после... устремился прямо ему в глаза. А, точно. Он забыл надеть маску. Ужасно, отвратительно, просто выворачивает наизнанку от узнавания в глазах Мидея. Сугубо на инстинктах он пытается прикрыть лицо. Если бы он все еще нуждался в пище, то точно опорожнил бы желудок целиком с остальными внутренностями. Он прекрасно знает, что его лицо уже потеряло человеческую живость. В скором времени оно посереет, пойдет трещинами и станет почти неузнаваемым. Глаза пугающе пусты и давно уже не сияют голубым небосводом на плечах Кефала. Они серые. Безвкусные, тусклые, картонные. Зияющее ничто, что давно прошило его насквозь. Бывший друг делает шаг к нему навстречу. Затем второй, третий. Нужно быть быстрее. Десятый позвонок. Атаковать, пока это не сделал он. Десятый позвонок. Непозволительно медлить... Судорожный вдох невольно вырывается из груди, когда он чувствует чужое тепло на своей щеке. Когда только успел снять перчатку? Раздавшийся голос перевернул все с ног на голову. В ушах шумело, но его он всегда слышал кристально чисто. — «Ты меня понимаешь?» — голос звучал обеспокоенно. Несвойственная мягкость переливалась в привычном басе. В горле встал ком. Десятый позвонок. Невыносимо. Десятый позвонок. Отвратительно. Десятый позвонок. — «Фаенон?» —Десятый позвонок. Мидей проводит большим пальцем по щеке, стирая непрошенные слезы. Десятый позвонок. Да к черту этот мир. — «П-понимаю,» — удается хрипло ответить, он уже не помнит в каком цикле последний раз разговаривал, — «Мидей» — на грани слышимости раздается щемящая нежность. Миллионы циклов проходят, но он все так же лелеет это божественное имя, будто в молитве. Имя его принца. Наследник Кремноса сиял в его глазах. Люди избегали этого сияния, выдерживали дистанцию, словно боялись обжечься. В таком случае, он согласен сгореть. Мидей задержал дыхание. Он ожидал увидеть в этих глазах всё: жажду убийства, ненависть, чертову бездну, но не... Чистейшее восхищение. Безграничную любовь. Будто он был богом для парня перед ним. Запрещая себе думать, он обнял человека перед собой. Потому что это был Фаенон. Неважно, что он опасен. Неважно, что он точно осведомлен о его слабости. Неважно, что он абсолютно открыт для удара. Важно, что это любовь всей его жизни сейчас навзрыд рыдает ему в плечо. И он точно не оставит его рыдать в одиночестве.