Когда никто не смотрит

Автобус вкатился на территорию загородного комплекса поздним вечером. После матча все были выжаты, но стоило увидеть ряды тёпло освещённых коттеджей, как усталость тут же переплелась с предвкушением. В холле пахло вином, едой и чем-то древесным. Разговоры гулко отражались от стен. Наги и Бачира уже успели оккупировать диван у камина, Рин с недовольным видом принял бокал из рук официанта, а Несс тащил Кайзера к бару, пока тот с ленивым видом позволял вести себя, не спеша вступать в общий шум. Йоичи задержался у входа, оглядывая зал. Взгляд невольно зацепился за Кайзера. Долго смотреть было опасно, но привычка тянула. Вечер закрутился сам: бокалы, разговоры, чей-то громкий смех на улице, ритм музыки, просачивающейся через открытые двери на террасу. Йоичи оказался у бассейна — шум отсюда казался тише, а воздух свежее. Он сидел на краю, лениво обмакивая пальцы в тёплую воду. — Тут тихо, — услышал он за спиной. Голос слишком узнаваемый, чтобы обернуться и не выдать ничего лишнего. — Для этого я сюда и ушёл, — отозвался Йоичи. — Ещё тише будет в воде, — Кайзер обогнул его, присел рядом, скользнув взглядом по плечам, будто оценивая. Йоичи чуть приподнял бровь, но не ответил. Скинул футболку вместе со штанами, оставив их на лежаке, и, оттолкнувшись, мягко скользнул в воду. Она оказалась тёплой, но всё равно дрожь пробежала по спине — от перепада температур или от чужого взгляда, который он чувствовал даже со спины.  Он проплыл пару метров, погрузился с головой, всплыл ближе к дальнему борту, опершись ладонями о кромку плитки. Вода тихо шуршала у ушей, отсюда доносился лишь приглушённый смех и гул голосов из главного зала. И всё же шум воды за спиной заставили сердце ускориться. Кайзер вошёл в воду медленно, будто не спешил, но взгляд был направлен только на него. Волна от его движения докатилась до Йоичи, мягко качнув, и тот почувствовал, как всё внутри напряглось — предвкушение, осторожность, странная тяга, которую нельзя было демонстрировать. Они встретились где-то посередине. Кайзер почти не шумел в воде, и когда расстояние между ними сократилось до пары метров, он вдруг нырнул, а вернувшись, оказался слишком близко. Йоичи чуть отпрянул, но тот без слов положил ладони ему на бёдра — уверенно, будто это было естественно — и подтянул к себе. Рефлекс сработал раньше мыслей: руки обвили его за шею, ноги сомкнулись на талии. Тепло тел переплелось с теплом воды, и в этот момент весь остальной мир будто исчез. Кайзер чуть подался вперёд, их лица оказались так близко, что можно было уловить рваное дыхание друг друга. Его ладонь, скользнувшая от бедра выше, задержалась на линии талии, пальцы привычно сильные, сжимавшие так, что Йоичи почувствовал, как под кожей гулко откликнулись мышцы. — Держись, — вполголоса сказал Кайзер, и в его голосе слышалось больше, чем просто указание. Пальцы второй руки скользнули под ткань белья, вода сделала прикосновение ещё более плавным, но от этого оно стало в разы острее. Йоичи выгнулся. Один палец вошёл медленно, словно Кайзер проверял каждую реакцию, каждый вдох. Вода скрывала, но не глушила того жара, что расползался по телу. Йоичи сжал ноги на талии сильнее, не отпуская. И всё же, когда второй палец проскользнул внутрь, он не удержал тихого, но слишком явного стона. Кайзер мгновенно перехватил его губы в поцелуе — требовательном, почти грубом, чтобы этот звук утонул в нём. — Тише, — выдохнул он, едва оторвавшись, и снова потянул его к себе, продолжая медленные, но настойчивые движения пальцев. — Здесь слишком много лишних глаз. Слова были излишни, но напоминание жгло. Никто не должен знать. Не здесь, не сейчас. Движения были осторожными, но в них чувствовалась скрытая сила, и Йоичи невольно чуть выгнулся, впуская и отвечая. Губы снова встретились, и поцелуй стал другим — глубже, сдержанно-отчаянным, как у тех, кто знает, что времени мало. Они двигались тихо, как будто каждый звук мог выдать их. И в этом было что-то острое, запретное — удовольствие, которое нельзя показывать никому. Йоичи поймал себя на том, что думает: «Лишь бы никто не вышел». И в то же время не хотел, чтобы Кайзер отпускал. Поцелуи переместились ниже — по линии челюсти, к шее, где каждая секунда казалась слишком долгой и слишком короткой одновременно. Йоичи пришлось сдерживать дыхание, чтобы не выдать себя слишком громко. Он чувствовал, как Кайзер улыбается в кожу, словно дразнит этим молчанием, и только усиливает желание. Когда вошёл третий палец, Йоичи сорвался на короткий, задохнувшийся вздох, прижавшись к нему всем телом. Вода покачивала, обволакивала, а Кайзер, будто пользуясь этим, поднимал и удерживал его на весу, контролируя каждое движение. — Хватит… — сорвалось с губ Йоичи, но в этом «хватит» не было отказа, только нетерпение. — Хочу… — Кто-то у нас не умеет ждать, — ухмыльнулся Кайзер, и даже в темноте Йоичи почти видел эту усмешку. Его хватка на бёдрах стала крепче. Двигаясь одной рукой, он стянул с себя белье, движения под водой стали чуть резче.  — Держись крепче, — сказал Кайзер уже хриплее, и Йоичи послушался, вцепившись в него так, будто без этого мог утонуть. Проникновение было медленным, несмотря на тепло воды — и от этого ещё сильнее пробирающим. Йоичи выдохнул, прижавшись к нему, словно пытаясь спрятаться, и Кайзер снова поймал его губы, заглушая каждый звук. Движения пошли в ритме воды — плавные, но с нарастающей силой, будто он проверял, сколько ещё можно вынести, прежде чем потерять контроль. Тепло и давление смешивались с глухими всплесками, когда Кайзер чуть менял угол, заставляя Йоичи судорожно вцепляться в его плечи. Каждый поцелуй был длиннее предыдущего, каждый вдох — тяжелее. Вода вокруг будто дрожала вместе с ними. Он держал Йоичи крепко, не давая выскользнуть, и с каждой минутой движения становились быстрее. Тело отзывалось, будто всё это происходило в полной тишине, хотя сердце билось так, что, казалось, его можно было услышать. — Ещё… — сорвалось у Йоичи в тот момент, когда Кайзер чуть замедлился, и тот ответил на это коротким, почти довольным взглядом, прежде чем ускориться снова. Последние движения были глубокими — настолько, что Йоичи пришлось крепче сжать его бёдрами, чтобы не потерять ритм. Вода вокруг едва заметно колыхалась, а внутри всё сжималось в один длинный, прерывистый выдох, который Кайзер тут же поглотил губами. Ещё несколько секунд они оставались прижатыми друг к другу, дыхание смешивалось, а пальцы Кайзера мягко скользили по пояснице, будто успокаивая. Он чуть отстранился, провёл большим пальцем по его щеке и тихо усмехнулся: — Никто и не догадается. Йоичи не ответил — просто посмотрел в глаза, где ещё оставалась та самая опасная мягкость, от которой хотелось забыть обо всём. Они выбрались из бассейна в разное время, как будто случайно. Кайзер остался в воде чуть дольше, глядя на отражение света в ряби, а Йоичи уже накинул полотенце и прошёл в тень террасы. Влажные волосы и ровное дыхание должны были сказать всем: он просто плавал, ничего особенного. Внутри вечеринка шла своим чередом. Кто-то уже валялся на диване, кто-то спорил о матче, а Несс о чём-то тихо говорил с Рином у бара. Йоичи прошёл мимо, будто не замечая Кайзера, который появился через пару минут, стряхнув капли с волос ладонью и сделав вид, что сосредоточен на бокале. Они не обменялись ни словом. И всё же, когда Йоичи поднялся в свою комнату, телефон завибрировал. Экран высветил короткое сообщение: Кайзер: Люблю тебя. Йоичи уставился на него пару секунд, чувствуя, как уголки губ предательски дёргаются вверх. Пальцы сами набрали ответ: Йоичи: А я тебя ненавижу. Отправил — и отложил телефон на тумбочку, зная, что Кайзер наверняка усмехнётся, прочитав. И что эта странная, тихая война между ними продлится ровно до следующей возможности остаться наедине.